Своя игра. Тетралогия (СИ)
Я нацепил рюкзак, подобрал лук, и мы прошлись по лесу, выбирая место для стоянки. Подходящее нашлось на берегу ручья, о котором рассказал Люцифер, — он недавно его пересек. Уютную полянку с трех сторон защищали высокие колючие кусты. Здесь я расседлал коня и устроился на отдых сам, приготовившись слушать.
— После твоего побега герцог был в ярости, — сообщил Люцифер, пощипывая травку, — благо он мог пастись и разговаривать одновременно. — И разрешил брать лошадей обоза всем желающим тебя поймать. Вот меня и забрал какой-то городской бездельник, накануне вчистую проигравшийся в карты. Я довез его до границ Гинкмара, а там сбросил и как следует лягнул — пусть поваляется месячишко в постели. Вдруг поймет, что перед серьезными делами, вроде охоты на людей, надо сперва хотя бы научиться держаться в седле.
— Ну ты даешь! — сказал я.
— У меня, знаешь ли, самолюбие есть. Я как-никак бывший рыцарский конь, и не какого-то там рыцаря, а героя. И чтоб я возил на себе глупого пропойцу-картежника, да еще помогая ловить тебя?.. А кроме того, мне не давал покоя тот давний разговор с тобой, когда ты посетовал, что я напрасно предаю забвению свое славное прошлое, и сказал: никто не знает, как развернется его жизнь. Поэтому я решил не возвращаться в Каритек. Понял вдруг, что совсем не хочу гнить в обозе, продляя таким образом свои дни. И подумал: а почему бы мне самому не развернуть свою жизнь так, как просит душа? Пусть лучше меня съедят волки, но напоследок я буду биться с ними, топтать их копытами, и заберу с собой по меньшей мере одного. А до этого еще погуляю на воле, подышу воздухом странствий, и, быть может, повидаюсь с тобой. И — вот удача! — уже на второй день повидал. Теперь умру спокойно, и перед смертью благословлю тебя — за то, что не дал мне смириться с жалкой участью обозной клячи, которая тихо сдохнет в стойле, или, того хуже, будет забита и пущена на дешевую конскую колбасу.
— И правильно сделал, что ушел, — сказал я. — Только зачем умирать собрался? Тем более как раз теперь? Самое время жить, и уж мы с тобой заживем! Конечно, если ты не прочь стать конем дезертира, в перспективе разбойника.
Люцифер поднял голову и удивленно посмотрел на меня.
— Но я тебя только обременю. Тебе нужен молодой, резвый конь, а не я.
— Так ведь ты способен омолаживаться. Вот мы и сделаем тебя резвым.
— Мечтатель! Ты не понимаешь, о чем говоришь. Знаешь, сколько усилий потребуется на мое омоложение? Их как раз хватит, чтобы воспитать двух добрых боевых коней из жеребят. И ты собираешься затеять это в самое тяжелое для тебя время?
— Когда и кого я для себя воспитаю — еще вопрос. Думаю, что никого и никогда. А ты уже готовый, воспитанный. Я пришел в этот мир из другого, где говорящих коней не бывает. Когда-нибудь расскажу подробно, а пока поверь на слово: у нас там такое существо как ты — мечта, сказка, фантазия. А здесь ты настоящий, вот он, со мной… В общем, ты мне нужен. Просто нужен — и все. Вне зависимости от чего угодно. И почему ты решил, что меня обременишь? Напротив — прямо сейчас, еще до омоложения, ты способен облегчить мне жизнь так, как я и не мечтал. Ты можешь возить меня, мою поклажу. Ты знаешь все герцогство и о многом за его пределами. Мне с тобой попросту будет веселее. Короче, мое предложение в силе: если не прочь превратиться из рыцарского коня в разбойничьего, давай попробуем выживать вместе.
Люцифер повел ушами и забавно скривил морду.
— Рыцарским конем я был давно, — сказал он. — А из обозного стать разбойничьим — это повышение. К тому же и мой первый владелец, доблестный Этьен де Гурфье, по молодости не чурался разбоя. Но учти, что мое омоложение обойдется тебе…
— Хватит меня пугать. Удивись, но я примерно знаю, что меня ждет. Видишь ли, в моем мире люди играли в игры, правила которых были во многом похожи на законы Версума. И в этих играх присутствовали разные ездовые животные, которых называли маунтами. О них следовало заботиться, а они помогали хозяевам. Так что если составишь для меня пошаговую инструкцию с учетом здешних нюансов, я не подкачаю.
Люцифер напрягся, его глаза блеснули.
— Давай! Я согласен стать твоим конем. Твои дороги — мои дороги. Твои враги — мои враги. Отныне мы вместе! До смерти или бессмертия!
Меня охватило неведомое доселе чувство, которое я не сумел бы описать при всем желании. До этой минуты я боролся за существование в одиночку — и вот у меня появился спутник, которому тоже нечего терять. Потому что мы оба уже потеряли самое большое, что только можно: свои прошлые жизни, которыми жили раньше, и которые были нам дороги. Впереди было нечто новое. Плохое, хорошее — не столь уж важно. Главное, что мы готовы это встретить. Плохое постараемся обратить себе на пользу — если, конечно, сил и ума хватит. А воспользоваться хорошим любой глупец и слабак способен.
— Не видел ли ты поблизости кого из моих врагов? — спросил я Люцифера. — То есть теперь наших общих?
— Видел троих, — ответил он. — С не слишком высокими уровнями. Пожалуй, мы сможем их победить.
— Да мы всех победим. С чем угодно справимся. Ты только верь. Я в это верю.
Между Мраком и Светом
Глава 1
Лагерь у охотников за головами был таким, каким он обычно и бывает у путешествующих пешком. На себе много не утащишь – следовательно, и на привале с большим комфортом не обустроишься. Тренога из свежесрубленных жердинок для котелка над костром, да лежанки вокруг, на которые пошли ветки с ближайшей елочки. Вот и все удобства.
Сами охотники выглядели низкосортно: лохматые, потрепанные, с бандитскими физиономиями. Чудная компания. Подходящая добыча для нас с Люцифером. У одного добротная кольчуга, усиленная нагрудником и наплечниками, а меч плоховат – хороший пропил, что ли? У второго тоже кольчуга, только без усиления, латаная‑перелатаная, еще хуже моей, и боевой топор. У третьего какой‑то непонятный сборно‑щелевой доспех, в котором только утопиться сподручно: прыгнул в воду – и с концами, а в бою он лишь помешает умереть быстро и безболезненно. Два полуторных меча воина смотрелись внушительно, однако если бы он умел владеть ими с должным мастерством, то, наверно, добыл бы себе латы поприличнее.
Признаков боевого братства или крепких товарищеских отношений в команде я не заметил, хотя наблюдал за нею так долго, что успел узнать имена всех ее членов из их редких и скупых разговоров друг с другом. Мужика в кольчуге с накладками звали Корф; парня с топором – Чок; обеерукого бойца – Лидан. Последние двое оказались в лесу случайно: Корф подцепил их в придорожном притоне на Ревском тракте и соблазнил наградой за меня. Ее предполагалось поделить поровну между участниками предприятия, но было видно невооруженным глазом, что каждый из компаньонов не доверяет остальным и киданет их при первой возможности.
У костра троица расположилась как в трактире – без шлемов, не выставив дозорного. Засядь один из них в ветвях ближайшего дуба – и мне ни за что не удалось бы подкрасться незамеченным. А так я подобрался почти вплотную, хотя мой навык маскировки, даже после вливания в него ста очков Дарований, не заслужил похвал Люцифера. Однако конь без споров рассказал о наилучших подходах к лагерю.
– Надо ведь с чего‑то начинать, – печально вздохнул он, провожая меня на разведку как в последний путь. – Погибнем – значит, погибнем; не думай, что я тебя брошу. Хватит того, что Этьен де Гурфье встретил смерть без меня. С тобою так не случится. Помолись и иди – положимся на волю богов.
– Кончай панихиду, – ответил я мысленно, чтоб поменьше шуметь: лагерь был близко. – Если они тебя не заметили, когда ты проходил мимо, то как заметят меня? А навыки нам улучшать надо, и уровни поднимать надо. Этих троих стоит не просто убить, а использовать как тренажер для прокачки. Разведка даст мне плюсы сразу к нескольким скиллам и позволит спланировать налет наиболее рационально.