Своя игра. Тетралогия (СИ)
Весточка сидела на бортике корыта, из которого с перерывами пил Люцифер, и жалостливо смотрела на своего большого сильного друга, который внезапно стал таким тихим, малоподвижным и беспомощным. Она даже пыталась обмахивать ему морду крылышками. Заметив, что я иду к Эгланану, – а шел я так, словно нажрался до розовых слонов, – птичка решила пожалеть и меня, подлетела и уселась на подставленную руку в латной перчатке. Ну, чего тебе, милая? Ничем ты мне не поможешь. Я знаю, что сердечко у тебя доброе; но ты уж лучше лети обратно к Люциферу. А то мне тяжело тебя держать.
Я наклонился над Эглананом, и в тот же миг он вскочил, боднув меня макушкой шлема в подбородок. В руке короля сверкнул кинжал. Я уклонился, и нацеленный в шею удар пришелся в наплечник. Второй удар – режущий, наотмашь – едва не располосовал лицо. Мать‑перемать‑тудыт‑твою‑мать! Ваня, ты дебил! Сам же носишь этот долбаный талисман реванша, взятый у эльфийки, и не подумал, что еще какой‑то эльф может носить такой же. Скажи спасибо, что только Эгланан воскрес, а не штук десять остроухих сразу.
Испуганно вскрикнул Живчик, заржал Люцифер, взвыл Торн. «Держись, Иван, мы идем!» – крикнул Айк.
Они идут! Они идут! А зачем? Чтобы зомбокоролю было удобнее порешить нас всем скопом? Сейчас мы даже и все вместе не справимся со свежим воином семидесятого уровня, и уж кому‑кому, а Айку следовало бы это понимать.
Глава 2
Уклоняясь от ударов, я схватился за пояс, торопясь нащупать первое что попадется под руку: меч, кинжал – все равно. А попалось не то и не другое, а жезл предназначения. Я выдернул его из чехла, стиснул в ладони, сбрасывая ножны с жала, и всадил Эгланану в левую смотровую прорезь шлема. Король остановился, зашатался, издал утробный рев и отступил назад. Я шагнул к нему, сжал кулак и с размаху врезал по жезлу, вгоняя его глубже. Хотя это, пожалуй, было лишнее. Высокородный эльф отступил еще, запнулся о труп одного из своих бойцов и упал на спину.
«Неофит готов к перерождению со сменой расы и класса, – торжественно сообщила система. – Прочтите вступительную молитву и приступайте к обряду».
Ага, разбежался! Пусть неофит немного побудет мертвым. А лучше – много! Я взялся за меч, намереваясь отрубить Эгланану голову, однако меня остановил Айк. Он ухватился за мою руку обеими своими и не дал достать оружие.
– Какого хрена? – спросил я.
– Какого надо! – ответил проклятый. – Ты что – рехнулся от радости второй подряд победы над властителем Каграла? Теперь его нельзя убивать!
– Почему еще? Я не нанимался поставлять темным силам новых адептов.
– Конечно! Однако воспользовавшись жезлом против другого разумного, ты совершил тяжкое преступление, пусть и невольно. Не следует его усугублять.
– А что делать? Провести обряд?
– Да! Свойства жезлу придал не ты, и в насильственном перерождении Эгланана твоей вины не будет. А вот что случится, если короля сейчас в Мир Теней отправить, невозможно предсказать. В кого он там превратится, какую судьбу обретет? Даже думать боюсь! Темные хотели получить тебя – пусть получат его, и сами отвечают за последствия… По крайней мере надежда будет, что ответят именно они.
– Послушай Айка, Иван! – подключился к убеждениям Люцифер. – Он дело говорит. И учти еще вот что: нравится тебе это или нет, но ты временно стал темным жрецом. Именно для проведения обряда. Это уже записано в твоей карме. Карму, как ты знаешь, надо изживать. Тем или иным способом. И лучше выбирать самый простой.
– Ё‑кэ‑лэ‑мэ‑нэ! – возмутился я. – Нам надо восстанавливаться, Жюстину воскрешать, волколатников, а мне придется…
– Полчаса в деле воскрешения моих сородичей и твоей подруги ничего не решат, – перебил Торн. – Я ничего не знаю про ту штуку, которой ты ударил Эгланана. Но раз Айк и Люцифер говорят, что теперь нельзя останавливаться, а требуется совершить некие действия, то и соверши их.
Я посмотрел по очереди на своих советчиков. Потом на Эгланана. И подумал – а почему бы нет? Для меня совершение обряда – гарантия, что король не переродится самим собой и не начнет снова гоняться за мною.
– Олл райт, мудрейшие, – сказал я развязно, однако без иронии. – Будь по‑вашему. А вы пока придумайте безопасный способ проверить, не вскочит ли еще кто из эльфов как новенький, чтобы наброситься на нас.
Айк присел перед Эглананом на корточки и осмотрел его – словно ощупал взглядом, – встал и принялся изучать поле боя. На лбу проклятого выступили крупные капли пота: уже ослабленный, он вынужден был расходовать последние силы на сканирование обстановки.
– Ну что? – спросил я.
– Больше ни на ком здесь амулетов посмертного возмездия нет, – ответил Айк расслабляясь, и дрожащей рукой вытер лицо. – Не считая тебя. Их вообще мало кто носит. Они затрудняют перерождение.
– Каким образом?
– По‑разному. Обычно просто увеличивают время пребывания в Мире Теней, число и тяжесть испытаний. Но наперед угадать нельзя. Ты же понимаешь, что за все приходится платить. За возможность мстить после смерти – тоже. И не всегда удается определить, какова окажется плата.
– То есть и с перерождением Эгланана будут трудности?
– Неизвестно. Задержек точно можно не ждать. Раз в описании жезла упомянуто о немедленном воскрешении, значит, так и произойдет.
Я наклонился, вытащил жезл из прорези королевского шлема и оттер травой от кровавой слякоти. Проглотил пару эликов для бодрости и принялся Эгланана раздоспешивать. Оставив на теле только рубаху и штаны, пробежался скоренько по текстам свитка, стараясь не произносить читаемое даже про себя. Описание жезла, напротив, изучал медленно, хоть и знакомился с ним уже; но теперь‑то не об ознакомлении шла речь. Когда затеваешь такое дело, в мануале не должно остаться ни одного непонятного для тебя пункта. Поскольку по закону подлости самым важным будет как раз то, во что ты не вник.
Выяснилось много чего. Значительного, незначительного и просто любопытного. Оказалось, к примеру, что я вправе дать Эгланану новое имя. Это с удовольствием! Как же тебя обозвать, будущий кастер? Акакий? Евпсихий? Сосипатр? Ясуко? Пожалуй, не пойдет. Будешь ты Онуфрием. Как в том рассказике, где все слова на букву «о» начинаются. «Однажды отец Онуфрий, обходя Онежское озеро, обнаружил обнаженную Ольгу…»
Решено: король Эгланан после перерождения нарекается Онуфрием. А в какую‑нибудь веру его заодно обратить нельзя? Желательно эксклюзивную, специально для него созданную? Нет. Пичалька… А то б я сейчас задал ему направление карьерного роста! И в будущем весь Аусанг гордился бы темным магом Онуфрием, жрецом Церкви пресвятого Сатаны.
Я посмотрел на Эгланана. Лицо короля я впервые увидел, когда снял с него шлем: красивое, мужественное, волевое – и в то же время жесткое, исключающее какую‑либо симпатию. Такие ребята с детства привыкают походя распоряжаться чужими судьбами, еще под покровительством венценосных папаш. Когда сами садятся на троны, разворачиваются во всю ширь. Крутые, в общем. До определенного момента. Пока не сталкиваются с кем‑то круче их – например, с Бальдуром Великолепным. Или не оказываются волею случая в таком положении, как вот сейчас.
Люцифер вернулся к корыту, Айк и волколатники тоже отошли на прежнее место, оставив меня одного. Помощь мне не требовалась, а поприсутствовать при обряде из интереса никто не захотел. Тем более что издали все будет нормально видно.
– Неофит Онуфрий готов принять новое предназначе‑е‑е‑ние, – нараспев зачитал я начальную формулу последовательности. – И да помогут ему боги на избранном пути!
Избранном, ага. Эгланан о нем всю жизнь мечтал…
Воздух потемнел – вокруг меня сгущался Мрак. Земля под трупом короля засветилась нехорошим багровым свечением, словно сквозь нее собиралось прорваться пламя преисподней. Подземный невещественный огонь распространился в стороны меняющим очертания пятном, коснулся моих ног, крохотными язычками вспыхнул на доспехах. Он ничуть не обжигал, и тем не менее был страшен. Эгланана объяло пламенем всего. Его тело стало корежить, да так, словно не эльф превращался в человека, а свинья в цаплю. Мертвец разинул рот и закричал, что означало: еще не переродившись, он уже оживал, начинал осознавать происходящее. Представляю, какие бывшему королю сейчас идут системные сообщения. И как они его радуют.