Снежинка для шейха. Украденная дочь (СИ)

***
Я специально не пошла в купальни, не принимала помощь одалисок в сборах. Сославшись на плохое самочувствие, до вечера я провалялась в кровати.
Пусть Карим не думает, что я буду как собачонка за ним бегать и выполнять его прихоти. Для этого у него есть Назифа.
Когда на дворец опускается ночь, я, замерев, лежу в кровати. На мне только длинная ночная рубашка и носки, заботливо принесенные Халидой. В последнее время я очень мерзну. После того состояния, которое я перенесла, во мне будто замерзает кровь, несмотря на высокую температуру вокруг.
Интересно, что сейчас делает Карим? Как он отреагирует на мое неповиновение? Стерпит и пригласит Назифу или же придёт сюда, чтобы наказать…
Не успеваю я подумать над этим, как слышу громкие шаги в коридоре.
Дверь тут же распахивается, со стуком ударяясь о стену, и на пороге показывается Карим. В свете луны он кажется всадником апокалипсиса, не иначе.
Черные волосы растрёпаны, смуглая грудь вздымается от тяжелого дыхания, а глаза горят зеленым огнем.
Я сжимаюсь в комок, натягивая одеяло повыше.
— Почему ты не пришла, как я велел? — слышу гневное рычание мужчины и еще больше сжимаюсь.
Я и забыла, насколько Карим может быть пугающим. Как тогда, когда я впервые его увидела.
Сердце стучит так, что вот-вот выпрыгнет из груди, но я стараюсь не подать виду.
— Я… неважно себя чувствую! — вру я.
— Да? Еще днем все было замечательно! Так в чем причина?
Карим надвигается на меня, заставляя замирать от страха.
— Это правда!
— Врешь! — снова рычит мужчина.
Он подходит к моей кровати и останавливается в двух шагах.
— Я просил, Снежана, советую мне не врать! Даже несмотря на мое хорошее отношение к тебе, я не позволю неуважительно к себе относиться!
— Ах так? — подскакиваю я. Во мне закипает злость. — Неуважительно?! — выкрикиваю я. — А уважительно развлекаться с другой, пока я валяюсь при смерти?!
Не хотела говорить, не хотела! Но сказанного не воротишь.
Я поднимаю взгляд на Карима и вижу на его лице замешательство.
— Что ты имеешь в виду?
— Не что, а кого! Назифу! Она же скрашивала твои одинокие ночи в мое отсутствие! Так пусть продолжает это делать!
Я глубоко дышу, гневно глядя на мужчину, а тот начинает усмехаться.
— Рада, что тебе весело! — фыркаю я и возвращаюсь в кровать.
Карим не дает мне этого сделать. Он грубо хватает меня за руку и вздергивает вверх, крепко прижимая к себе.
— А я думал, ты холодна как лед, моя снежинка! Но в тебе столько огня, столько ревности…
— Ревности?! — шиплю я, пытаясь оттолкнуть Карима. — Слишком много ты о себе возомнил! Я не ревную!
— Еще как ревнуешь!
Карим набрасывается на меня и глубоко целует. Не спрашивая, он раздвигает мои губы своими и запускает язык так глубоко, что становится трудно дышать.
Я пытаюсь отпихнуть его, но мужчина лишь крепче сжимает меня в своих медвежьих объятиях. Чувствую, как становится тяжело дышать, а голова кружится так, что я вот-вот упаду в обморок.
— Пусти! — пищу я и тут же кусаю Карима за губу.
От неожиданности мужчина выпускает меня из рук, и я, не теряя времени, несусь к двери.
— Ну все, теперь ты точно доигралась…
Карим настигает меня возле выхода, не дав даже шагу ступить в коридор. Он сжимает меня в объятиях и не слишком нежно бросает на кровать.
Его поцелуи такие жаркие и глубокие, что я буквально схожу с ума. Но за каждое прикосновение ругаю себя, как девочку.
Нужно бежать, сейчас же, а я…
— Моя… — шепчет Карим, целуя меня снова и снова.
Я чувствую вкус крови на его губах, понимая, что схожу с ума от желания.
— Пусти! — Пытаюсь собрать остатки сил и отпихнуть мужчину, но второй раз такой фокус не проходит. Одной рукой Карим сгребает мои запястья и фиксирует их над моей головой, а другой — рвет ткань ночной рубашки.
— Нет, дорогая моя, не пущу, пока не сделаю тебя своей. Ты не представляешь, как я долго этого ждал… — шепчет он, прикусывая горошину груди, отчего я выгибаюсь с громким стоном.
— Назифе ты то же самое говоришь?
 
— Не было никакой Назифы! Каждую ночь я проводил в твоей комнате! Прямо здесь! — рычит он, а я понимаю, что он говорит правду.
Карим сбрасывает разорванную рубашку на пол и наваливается на меня всем телом.
— Но я видела…
— Замолчи! — хрипло выдыхает мужчина и резко входит в меня, заставляя вскрикнуть. — Да-а… Вот так, вот так, моя хорошая! — шепчет он, вбиваясь в меня сильно и грубо.
Я кричу, но вскоре мои крики сменяются стонами. Сама не замечаю, как мои руки оказываются свободными и я с силой цепляюсь ногтями в спину Кариму.
— Моя девочка, только моя! Никуда ты не сбежишь! Не отдам никому, даже самой смерти! — шепчет мужчина и с рыком входит еще глубже, до боли сжав мои бедра.
Чувствую, как пульсирует его плоть во мне, становясь будто еще больше, и, не выдержав сладкой муки, выгибаюсь дугой, ощущая ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Кричи для меня! — хрипит он, не переставая двигаться, пока я сжимаю его плоть пульсирующими стеночками.
И я кричу. Громко и хрипло, пока не падаю на кровать, обессиленно закрывая глаза.
Карим накрывает меня одеялом и, поцеловав в щеку, уходит.
Вот и все…
Он взял то, что ему нужно, и ушел, оставив меня одну.
  
Глава 16
 
Глава 16
Я засыпаю неожиданно быстро для себя, а утром меня будит Халида.
— Снежана! Проснись! — встревоженно шепчет она, и я тут же вскакиваю.
­— Что случилось?
Прикрываю наготу простыней, но, похоже, женщину это ни капли не смущает. Ее глаза прямо кричат о боли, но при этом на губах улыбка.
Такое впечатление, что Халида сошла с ума.
— Я узнала, что случилось с Катенькой!
— Ох… — выдыхаю я, понимая теперь такое состояние женщины. — Сейчас, я оденусь!
Вскакиваю и быстро натягиваю на себя платье. Халида застегивает его на мне, попутно нашептывая:
— Сейчас позавтракаем, я как раз принесла, и все расскажу. Только утром узнала! Все благодаря тебе, деточка, я в неоплатном долгу перед тобой!
— А я при чем? — удивляюсь я.
— Садись!
Я послушно усаживаюсь на подушки возле столика, и Халида пододвигает мне поднос, наливая чай.
— Я узнала, что повелитель наказал Назифу!
— Как?! — чуть не давлюсь я.
— Он сказал, что разобрался с той, по чьей вине произошло отравление! — с жаром произносит Халида.
— Но она же только позавчера была у него в покоях… — вспоминаю я ту ночь, когда она меня толкнула и соврала про остальные ночи, которые провела с Каримом, пока я болела.
— Уже вчера утром ее отправили из дворца!
— И что с ней сделали? — затаив дыхание, спрашиваю я.
— Я точно не знаю, но кухарка говорит, что он был очень зол. Думаю, ее казнят!
— Что?! Казнят?! — выкрикиваю я, а Халида шикает на меня:
— Тише! Услышат же – и мне не поздоровится!
— Боже… Значит, это она отравила Катю…
— Да! Яд был тот же самый, и после этого Назифа и стала любимицей Карима! — с ненавистью выплевывает женщина.
— Халида! — вздыхаю я и обнимаю женщину. — Мне так жаль…
Мы обе долго плачем на плечах друг у друга. Халида по дочери, которую любит и внуков от которой так и не дождалась, а я по незнакомой девушке, так неосторожно влюбившейся в шейха.
А сама-то… Закусываю губу, раздумывая над словами Карима ночью. Я же действительно ревную его. И понимаю, что влюбилась. Очень сильно.
Халида уходит, а я остаюсь в комнате. Он выгнал свою любимицу ради меня. Провел со мной много ночей, пока я была при смерти. Может, я действительно ему дорога?
Халиду я больше не видела до вечера. А настроения выйти и поискать ее не было. Ей нужно принять то, что она узнала. Побыть в одиночестве. Я ее понимаю.
Когда небо темнеет, а на горизонте появляется луна, я накидываю платок на плечи и тихонько выскальзываю из комнаты.