Мой плохой мальчик (СИ)

Он остановил автомобиль на противоположной стороне улицы, но в салоне горит свет.
— Не надо поцелуев, окна свекрови выходят на эту сторону. Они почти наверняка уставились в телевизор, но все же не стоит так рисковать.
Андрей злится. Ему нужно все и сразу. Мальчишка, он совсем еще молодой мальчик.
— Как с тобой сложно, — со свистом выпускает воздух из груди и трет кожу руля.
Некстати вспоминаю его блондинку. И от мысли, что он будет творить с ней то, что делал со мной у себя на столе час назад, внутри все вспыхивает жгучим протестом. Хочется убивать. Смотрю на Андрея, вспоминая, ревновала ли я когда-нибудь Юру. Точно нет. Он не давал повода, да и женщины на нем никогда не висли.
— Значит, надо найти ту, с которой легче. До свидания, Андрюша.
Открываю дверь, пытаясь выйти.
— Жанна, стой. — Опять берет меня за руку.
Замираю. Я не хочу уходить. Я хочу опять забраться на его колени и уткнуться носом в его грудь. Злюсь за то, что он такой резвый и импульсивный, требовательный и прямой, но одновременно мне все это нравится. Заводит и возбуждает. Горячие пальцы касаются кожи, приятно массируя. Я поворачиваюсь к нему. И снова тону в его глазах. Я как будто ненормальная. Откуда это так быстро возникло между нами? Столько страсти и огня.
— Никогда нельзя расставаться на ссоре, малыш, — осматривает мое лицо и улыбается.
Смеюсь, это так мило и дико. Я же старше его, ну какой опять «малыш»?
— Вот что ты смеешься? Я серьезно! — В его глазах плещется пламя. — Всегда надо ложиться спать и расставаться на положительной ноте. Вот допустим, ушла бы тридцать секунд назад и переживала бы, что со мной делать, а так… — Он отпускает руку и начинает гладить мое лицо. — А так ты улыбаешься. И спать ложиться надо, только помирившись. Ты пришлешь мне свое фото перед сном?
Сама не знаю, как так выходит, что я, вместо того чтобы возмутиться, закрываю глаза, прижимаясь к его ладони.
— Нет конечно, с ума сошел? Зачем тебе?
— Дрочить, разумеется, Жанна Кирилловна, ну что за глупые вопросы? А вроде взрослая женщина. Зачем же еще? Хочу, чтобы ты фоточку сделала только для меня, горячую и сексуальную. А я буду на нее любоваться.
Не могу не рассмеяться.
— Дурак ты, Волков.
— Знаю.
Открываю глаза. А Андрей выключает свет в салоне. И мы оба одновременно тянемся друг к другу, перегибаемся через центральную консоль и целуемся в губы. Страстно.
Вот теперь хорошо, правильно и как должно быть. Опять внутри горит пожаром. И все остальные чувства притупляются. Мой плохой мальчик — награда и наказание одновременно.
— Вот теперь можешь идти. Завтра украду тебя после пар на час, и не спорь.
— Но…
— Слушайся мужчину, иначе получишь по жопе, — нежно улыбается, поправляет мою прическу, убирая волосы за уши.
— Что-то мне подсказывает, что я все равно получу по жопе.
— Это да! — угорает.
— Студент Волков, ты не забыл, кто здесь преподаватель?
— Даже не знаю, чему ты можешь меня научить.
И, вместо того чтобы отпустить домой, Андрей пожирает меня глазами и кладет руки на бедра. Медленно продвигается. Я хватаю его за запястье. Нельзя лезть под юбку.
— Андрюша, мы, кажется, договорились. Ты что делаешь? Я так никогда не уйду домой.
— Я и не хочу, чтобы ты уходила. — Резко толкает руку до самого верха и, учитывая, что на мне, как и прежде, нет колготок, сразу же касается самых горячих мест.
И перед моими глазами, словно в цветном калейдоскопе, начинают кружиться картинки того, как я, оседлав его бедра, жадно целую в губы.
— Андрей!
— Едем назад? Ко мне домой?
— Андрей, нет, — хрипло выдыхаю, — я пошла домой.
А сама впиваюсь в его рот и, хоть пытаюсь вытащить ладонь из-под подола, на деле только постанываю, целуясь с ним.
— Вы, Жанна Кирилловна, такая сладкая, что я решил все же не отпускать вас. — Тянет к себе, начинает целовать в шею, водит по ней языком, рассыпая по телу горячие искры.
— Андрей! — Пытаюсь быть строгой. — Хватит!
— Да, моя госпожа! Уже почти закончил. — Страстно облизывает и кусает подбородок.
 
— Прекрати сейчас же!
А сама опять возбуждена до предела. Низ живота так сильно горит, что я ощущаю физическую боль.
— Все. — Толкаю его и нащупываю ручку за своей спиной.
Вываливаюсь наружу. Дверь не закрываю. Сам закроет.
Поправляю одежду. Оборачиваюсь. Андрей, наклоняется, так чтобы я могла его видеть.
— Жду горячие фото, красавица моя, — подмигивает.
Развернувшись, быстрым шагом иду к дому. Ругаю его и себя. Ну какой же он ненасытный и совершенно ненормальный! Вообще не понимает, что это безрассудство! Это же просто невозможно! Добежав до подъезда, просовываю руки под блузку и аккуратно поправляю лямки лифчика.
Отдышавшись, жму на кнопки домофона. «Кто там?» — голос свекрови.
Веду себя как малолетка. Вот правду говорят: с кем поведешься…
В то же время, несмотря на нелепость всего этого, внутри так хорошо, как будто исполнились тайные мечты и самые сокровенные желания. Не спеша поднимаюсь по ступеням и, приложив к горящим щекам ладони, посмеиваюсь.
Вот жеж зараза малолетняя. Взял и сделал Жанну Кирилловну счастливой.
  
Глава 21
 
— А вот и моя жена. Моя красавица.
Муж пьяный в дрезину, ждет меня, привалившись к стене в коридоре. Из штанов торчат рубашка и майка, ширинка расстегнута, лохматые пряди волос переброшены на одну сторону. На губах белая полоска.
Таким он мне противен. От него воняет. Наверное, опять промазал мимо унитаза.
— Жанночка, прости, мы с батей что-то перестарались.
— Миша где? — Бросив сумку на комод, прохожу мимо.
Не хочу с ним разговаривать. Не желаю его знать и видеть.
Свекор храпит на диване.
Из спальни выползает Юрина мама.
Она тут же обращает внимание на мои голые ноги.
— Не холодно без колготок? На улице градусов пятнадцать.
— А я закаляюсь, Марья Ивановна, и вам советую.
Мишенька спит на половинке сложенного дивана. Присаживаюсь на корточки, глажу сына по волосам.
— Где тебя столько носило? Приехала бы раньше, они не побежали бы за второй.
— Выходит, это я виновата? — усмехнувшись, поправляю плед, которым укрыт мой малыш.
— Жанна, всегда виновата жена. Значит, недолюбила, недоглядела, ласки недодала. До свадьбы с тобой он не пил.
— О как!
Встаю и начинаю собирать вещи сына: толстовку, книжки, тетрадки, планшет, наушники.
— Что ты делаешь?
— Домой поедем.
— Пусть ребенок спит, зачем его беспокоить?
Повесив сумку на плечо, бужу Мишу. Не хочу здесь оставаться.
— Вот вечно с тобой так, вместо того чтобы с мужем поговорить, уговорить, попробовать отвадить от пагубной привычки, ты убегаешь. Поэтому и пьет.
Вздохнув, стараюсь держаться и ничего не отвечать. Она всегда это говорит. По ее мнению, в том, что ее сын алкоголик, виновата плохая жена. Свекровь бывает очень жестокой, поэтому лучше не спорить. Все равно это ничего не изменит.
— Миша, — аккуратно трясу за плечо, — поехали домой.
— Папа опять пьяный, — первое, что говорит мой малыш, открыв глаза.
К горлу подкатывает горечь. Я никогда не хотела подобного для своего ребенка.
— Он собирается кодироваться, Жанна. Надо его поддержать, остались бы у нас, утром поговорили бы, — злится свекровь.
А я веду сына через зал. Он обнимает бабушку. Она целует его в лоб. В этот момент дорогу нам преграждает его пьяный вусмерть папаша.
— Здесь будем спать! Куда сына прешь?
От жены-красавицы не осталось и следа. Наступила следующая фаза опьянения, сопровождаемая агрессией.
— Юра, пожалуйста, просто ложись спать.
Он начинает хватать нас за руки, дергать на мне одежду. Я закрываю сына, сажусь на корточки, пытаясь обуть на него кроссовки.
А Юра материт нас обоих. Меня особенно. Несколько раз называет последней дрянью и тупой курицей. Он всегда это орет, когда пьян и когда я делаю все не так, как он хочет.