Юность подарит первые шрамы
Вскоре после этой беседы, хорошенько все обдумав, проанализировав все обстоятельства, которыми были богаты последние несколько недель ее жизни, Диана приняла еще одно очень важное решение.
* * *– Не понимаю, почему мне так повезло? За какие заслуги господь подарил мне тебя? – Калли встретилась с Руди в тот же день, когда узнала о тяжелой болезни матери и о том, что ее друг все это время помогал миссис Лаффэрти бороться за жизнь.
– Калли, не преувеличивай. Я не сделал ничего выдающегося, – ответил Руди. Щеки его зарделись нежным румянцем, застенчивая улыбка расцвела на лице. Руди и впрямь не считал себя героем. Мэйджа иной раз ловила себя на мысли, что Фокс таким образом пытается добиться ее расположения и даже благословения, ведь она поначалу придерживалась того мнения, что он неподходящая партия для ее дочери. Но ее суждения были ошибочными. Руди сильно любил Калли, и однажды он поклялся самому себе, что сделает все возможное, чтобы его Принцесса была счастлива. В данный момент жизнь Калли омрачала болезнь ее матери, поэтому Руди решил все взять в свои руки. Его долг был спасти миссис Лаффэрти, и не важно, каким способом. Он предложил свои услуги Фрай, думал, что устроится к ней в качестве домашнего мастера, но Сафира, не сомневаясь в том, что Руди можно доверять, рассказала ему про свою деятельность, добавив, чем Фокс на самом деле может быть ей полезен и сколько она готова ему заплатить.
– Руди, если бы не ты, я бы уже давно похоронила ее… Я думала, что банкротство, исключение из «Греджерс» и расставание с моими… подругами – это самое страшное, что может произойти со мной. Какую же ненависть я к себе испытываю за то, что считала себя несчастной, когда на самом деле ни малейшего понятия не имела о том, что такое настоящее несчастье. Теперь я понимаю… Руди, если я потеряю маму, я… я не смогу это пережить. Я не справлюсь!
– Не думай об этом. Ты должна быть сильной ради нее. Чем больше слез прольешь, тем больше сил она потеряет. – Руди смахнул слезы с лица Калли. Та, повинуясь его приказу, тут же прекратила плакать.
– …Неправильно все это. Так не должно быть. Я не хочу, чтобы ты работал на Фрай.
– Калли…
– Я знаю, что ты хочешь помочь мне, но из-за меня ты вынужден участвовать в преступлениях. Ты можешь пострадать…
– Калли, это временно, я же уже говорил. Я перестану работать на Сафиру, когда Мэйджа поправится. А она обязательно поправится, не сомневайся. Ей нужно пройти последний курс химиотерапии перед трансплантацией костного мозга, а потом наступит бесконечная ремиссия.
– Откуда ты знаешь?
– Я много читал… Изучал ее диагноз, а еще общался с ее врачом. Он сказал, что у Мэйджи хорошие прогнозы, если не прерывать лечение.
Немного успокоив Калли насчет матери, Руди перешел к обсуждению другой ее проблемы. Он был восхищен поступком Калантии, но его беспокоило теперь то, что ей придется отрабатывать огромный долг. И еще больше тревожило Руди спокойствие, которое излучала Калли. Скорее всего, у нее уже не было сил на переживания и поиск вариантов, как быстрее расплатиться с Сафирой, поскольку все ее мысли были заняты матерью. Однако Калли заверила, что у нее было достаточно времени, чтобы обдумать свой поступок и смириться с его последствиями. Страх, который она должна была испытывать, был перекрыт удовлетворением, что подарили ей смерть Бронсона Кинга и последовавшее за ней счастье Элеттры.
Сафира вызвала Калли и Руди к себе на следующий день. Ей претили долгие разглагольствования, поэтому она сразу же после приветствия перешла к волнующей ее теме.
– Ты больше не будешь работать у меня домработницей, – обратилась Сафира к Калли. – У тебя теперь новая должность. И новый хозяин.
– Что я должна для него сделать? – спросила Калли, стараясь при этом держаться мужественно, хотя колени ее начали дрожать еще до того, как Сафира заговорила с ней.
– Об этом мне ничего не известно.
Руди же едва хватило выдержки сохранить спокойствие и не показать своего волнения:
– Нет, Сафира, мы так не договаривались!
– А что касается тебя, Руди, то с этого дня ты отправляешься в отпуск. Пока Калантия не отработает свой долг, ты на меня работать не будешь.
– Вы же знаете, что мне срочно нужны деньги!
– Знаю, – улыбнулась Сафира.
– Сафира, моя мама больна, – сказала Калли. – Нам нужны эти деньги на лечение…
– И это я тоже знаю. Но я же говорила тебе, что возможно возьму не только деньгами. Ты согласилась. Мой тебе совет: воспринимай это не как угрозу, а как мотивацию. Если будешь послушной, выполнишь все приказы моего приятеля, то Руди очень скоро вернется на работу и твоя мама будет спасена.
* * *После того злосчастного ужина, который должен был сблизить семейства Арлиц и Мэтисон, но в итоге стал причиной их раздора, Грейсон и Рэмисента ни разу не виделись, хотя жили по соседству. Парень оставался на выходные в школе и изредка, весьма скупо отвечал на сообщения Рэми.
Но в то воскресенье Грейсон решил позвонить своей девушке, чтобы назначить встречу в «КэндиГрэдди». Рэми обрадовалась его звонку и без лишних раздумий приняла его предложение.
– Конец семестра… Нужно было решить кучу вопросов, – так оправдывался Грейсон, после того как Рэмисента потребовала объяснить причину их столь долгой разлуки.
– Грейсон, мы отдаляемся друг от друга, разве не понимаешь?
– Прости.
Рэми утешала лишь одна мысль – об их с Грейсоном поездке в Валлетту, которую они планировали еще с весны. Она отчаянно ждала каникул и верила, что грядущий отдых на Мальте принесет много пользы их отношениям. Во всяком случае, он их хотя бы восстановит. Собственно, Рэми и согласилась встретиться с Грейсоном, полагая, что тот хочет обсудить с ней детали их новогоднего путешествия.
– Я не поеду в Валлетту, – сказал Грейсон.
Удивлению Рэми не было предела.
– Что так?..
– Родители недовольны моими «успехами» в «Вэст Контерлэй», поэтому все каникулы я буду заниматься с репетиторами.
– Погоди, я лапшу с ушей сниму и продолжу разговор, – сказала Рэми, не понимая, что ее переполняет в данный момент: разочарование или раздражение.
– Рэми…
– Что Рэми?! Думаешь, я не понимаю, что дело вовсе не в твоей успеваемости?! Твои предки недовольны тем, что ты продолжаешь общаться со мной! Да, мы с Элаем испортили вечер, наговорили лишнего, выставили нашу семью в невыгодном свете, но ведь я потом тысячу раз извинилась и все им объяснила!
– Им просто нужно время, чтобы отойти, – этой фразой Грейсон подтвердил догадки Рэми. Теперь она нисколько не сомневалась в том, что Мэтисоны настроены против нее и не позволят их сыну иметь с ней дело.
– Грейсон… ты мне очень нужен. У меня были тяжелые дни. Мне столько всего предстоит рассказать тебе и…
Грейсон, не дослушав девушку, вновь заговорил:
– Поезжай одна. Ты же любила раньше путешествовать в одиночку.
– Ты меня слышишь? Я говорю, что мне нужна твоя поддержка. Я не могу сейчас быть одна!
– Дай угадаю, с Элеттрой опять что-то не так?
– И не только. Там очень запутанная…
– Рэми, мне это надоело! Ты постоянно зациклена на проблемах своих подруг. Да, я не звонил тебе все это время, и меня это не красит, но ведь и ты не баловала меня вниманием. Уверен, ты даже и не думала обо мне, тебя не волновали наши отношения. Ты неплохой человек, но твои одержимость чужими бедами и маниакальное желание помочь всем, кроме себя, отталкивают меня, вынуждают встать на сторону моих родителей и разорвать с тобой связь.
Рэми была полна сил, чтобы аргументировать свою позицию. Она объяснила бы Грейсону, что беды ее друзей становятся ее личной трагедией, и ей проще умереть, чем заставить себя стоять в стороне и наблюдать, как ее друг страдает. Также Рэми добавила бы, что его слова ранили ее, она не заслужила такой упрек в свой адрес. Но все это было ни к чему, ведь Грейсон уже давно все решил, а если быть точнее, его родители помогли ему принять решение и выдумать повод, благодаря которому он сможет выставить себя жертвой, при этом еще больше унизив Рэмисенту. О чем тут еще говорить?