Варяго-Русский вопрос в историографии

Естественным было стремление увязать появление нового населения в Киеве с варягами князя Олега в конце IX в. К этой мысли вроде бы подводило и заключение М.К.Каргера: «Погребения этого типа... представляют господствующий погребальный обряд социальной верхушки киевского общества в IX-X вв. Более того, изучение киевских погребений различных социальных слоев позволило установить, что обряд ингумации характерен не только для верхов киевского общества в IX-X вв., но широко распространен и в рядовых погребениях горожан этого времени»[55]. Но сам автор показал, что датировать эти погребения следует уже X в., чаще всего его серединой и второй половиной[56]. Пожалуй, некоторой неожиданностью, в частности, и для тех, кто склонен отводить норманнам весьма значительную роль в истории Руси, оказалось практическое отсутствие следов скандинавов в киевских погребениях X в.[57] А антропологический материал приводит к заключению, что «ни одна из славянских групп не отличается в такой мере от германских, как городское население Киева»[58].
Еще в прошлом веке погребения с трупоположениями в Киеве пытались объяснить распространением христианства, но идея эта у большинства специалистов не встретила поддержки: слишком очевидны следы языческого ритуала. Но сравнительно недавно она была вновь выдвинута С.С. Ширинским: оказалось, что по крайней мере погребения с западной ориентацией находят аналогию в могильниках Моравии[59]. Автор подчеркивает, что это именно христианство моравского образца, а Б.А. Рыбаков использует новые данные для иллюстрации мысли о двоеверии на Руси[60]. А гораздо важнее сосредоточить внимание на факте переселения значительного количества населения Моравии и, видимо, смежных с ней областей, державшихся сходной трактовки христианского вероучения, в Поднепровье. Кстати, именно эти переселения помогают понять, откуда в дружине Игоря взялись христиане, мирно уживавшиеся с язычниками и явно не подчинявшиеся каким-либо внешним христианским центрам.
Отмеченные С.С. Ширинским параллели позволяют заново оценить информацию, приводимую Хр.Фризе в «Истории польской церкви», написанной в конце XVIII в. и имевшей антикатолическую направленность. Автор воспроизводит сказание позднейших богемских хроник о деяниях сына Олега Вещего Олега (или Александра в христианстве), бежавшего от двоюродного брата Игоря из Киева в Моравию, где он благодаря успехам в борьбе против венгров был провозглашен королем Моравии, пытался создать союз Моравии, Польши и Руси, но в конечном счете потерпел поражение и вернулся (уже после смерти Игоря) на Русь, где и скончался в 967 г.[61] В свое время С. Гедеонов в доказательство нескандинавского происхождения имени «Олег» приводил данные о наличии его в чешской средневековой традиции. Указанные им параллели его заключению не служат, зато они косвенно подтверждают достоверность самого приводимого Фризе предания. Примечательно также следование специфической хронологии, не совпадающей с хронологией Повести временных лет, но отразившейся в ряде других чешских памятников.
Можно не сомневаться, что на путях, указанных Фризе и намеченных С.С. Ширинским, возможны такие открытия, которые существенно изменят представления о первых веках Древнерусского государства. В рамках этих сведений может найти объяснение и специфическая киевская версия о том, что знаменитый Илья вовсе не «Муромец», а «Муровлянин», то есть выходец из Моравии. (В Киеве указывали его могилу.) И тогда понятны южногерманские сказания об «Илье Русском», как и отражение этих вариантов сказаний в русской былинной традиции. Весьма вероятно, что именно с этой второй волной миграции из Подунавья связана летописная версия о выходе славян вообще и полян-руси, в частности, из Норика-Ругиланда. Летописец конца X в. мог что-то знать и непосредственно от переселенцев и во всяком случае были живы еще старики, которые помнили об этом «исходе». С другой стороны, и византийские источники третьей четверти X в., производящие русов «от рода франков» и называющие их «дромитами», то есть «мигрирующими», фиксируют, возможно, именно этот факт переселения. Но все эти темы требуют, естественно, монографических исследований.
 
Примечания:
1. Публ. по: Кузьмин А.Г. Руги и русы на Дунае // Средневековая и новая Россия. Сборник ст. к 60-летию профессора И.Я.Фроянова. - СПб., 1996.
2. В частности: Кузьмин А.Г. Две концепции начала Руси в Повести временных лет // «История СССР», 1969, № 6; его же. Русские летописи как источник по истории Древней Руси. - Рязань, 1969; его же. Начальные этапы древнерусского летописания. - М., 1977; и др. Уточнение хронологии, времени возникновения повестей о полянах-русах см.: Откуда есть пошла Русская земля. Века VI-X / Сост., предисл., введ. к документ., коммент. А.Г.Кузьмина. Кн. 1. - М., 1986. С. 649-652 и др.
3. Королюк В. Д. Авары (обры) и дулебы русской летописи // Археографический ежегодник за 1962 год. - М.,1963. С. 26-31.
4. Никольский Н.К. Повесть временных лет как источник для истории начального периода русской письменности и культуры. К вопросу о древнейшем русском летописании. Вып. 1. - Л., 1930. (см. и другие его публикации).
5. Там же. С. 61-67.
6. Вернер И.К. К происхождению и распространению антов и склавенов // С А, 1972, № 4. Ср.: Дмитриев А.В. Раннесредневековые фибулы из могильника на р. Дюрсо // Древности великого переселения народов V-VIII веков. - М., 1982; Амброз А.К. О двухпластинчатых фибулах с накладками аналогии к статье А.В.Дмитриева // Там же.
7. Назаренко А.В. О «Русской марке» в средневековой Венгрии // Восточная Европа в древности и средневековье. - М., 1978; его же. Об имени «Русь» в немецких источниках IX-XI вв. // ВЯ, 1980, № 5; его же. Имя «Русь» и его производные в немецких средневековых актах (IX-XIV вв.): Бавария-Австрия // ДГ. 1982 год. - М., 1984; его же. Русь и Германия в IX-X вв. // ДГВЕ. 1991 год. - М., 1994; и др.
8. Назаренко А.В. Об имени «Русь»... С. 47 (название руги «по неизвестным пока причинам прилагается к народу русь»); его же. Русь и Германия... С. 42 («При том, что сам факт терминологического отождествления Руги=русь в латинских источниках X - начала XI в. не подлежит сомнению, причины такого отождествления остаются неясными»). Можно сожалеть, что статья на эту тему, написанная более десятка лет назад известным лингвистом В.И.Кодуховым, не была напечатана. А автор стремился объяснить именно факт, «лежащий на поверхности» (из частной беседы десятилетней давности).
9. Наиболее полная подборка сведений о ругах и русах (около двухсот) приведена в двухтомнике «Откуда есть пошла Русская земля» (Кн. 1-2. М., 1986). За пределами издания, однако, оказался «Список русских городов...» конца XIV в. и другие сведения о нижнедунайской «Руси», которая также прорастает на общинах ругов, укрывшихся у границ Византии в конце V в.
10. Седое В.В. Восточные славяне в VI- XIII вв. - М., 1982. С. 111-113. И.И.Ляпушкин и П.Н.Третьяков предполагали сохранение в Поднепровье элементов сармато-аланского населения, Г. Вернадский и Д.Т.Березовец - именно салтовского.
11. Трубачев О.Н. К истокам Руси (наблюдения лингвиста). - М„ 1993; и другие его публикации. Лингвистические наблюдения о широком распространении в Причерноморье индоиранской топонимики подкрепляются основательным исследованием Ю.А.Шилова «Прародина ариев» (Киев, 1995).
12. Holder A. Alt-keltische Sprachschatz. Т. ll.-Graz, 1961. S. 1243.
13. Discurs de lorigene des Russiens et de leur miracuieuse conversion par le cardinal Baronius. - Arras, 1599. P. 61, 63 (Пер. М.Лескарбо).
14. Тихомиров M.H. Древняя Русь. - М., 1975. С. 35-36.
15. Завитневич В. Происхождение и первоначальная история имени Русь // Отт. из «Трудов Киевской духовной академии», 1892, № 11. А.С.Фаминцин («Божества древних славян». СПб., 1884. С. 187) указал, что слово «руйан» сохранилось в сербском языке именно в значении «тёмнокрасный», «желто-красный» (ср.: Сербскохорватско-русский словарь. М., 1958. С. 836). Лиудпранд (X в.) прямо говорит, что это «северный народ, который греки по внешнему качеству называют руссами (rusios)». «Рыжие рутены» (flavi Rutheni) обычное словосочетание. См.: Шталъ И.В. Русь в компиляции Гервазия Тильберийского / / Летописи и хроники. 1976. - М., 1976. С. 23-25; Матузова В.И. Английские средневековые источники IX—XIII вв. - М., 1979. С. 65-67. См. также: Дробинский А.И. Русь и Восточная Европа во французском средневековом эпосе // Исторические записки. Т. 26. - М., 1948. С. 104, 110. И.П.Шаскольский, критикуя Г.Пашкевича, называет подобное мнение «наивным и несерьезным» (Норманская теория в современной буржуазной науке. - М., Л., 1965. С. 78-79, прим. 6). Но «внешний вид» в данном случае не что-то природой данное, а ритуальное раскрашивание, подобное тому, которое отмечено Юлием Цезарем у бриттов, красившихся в синий цвет. Красный цвет являлся в средние века (и ранее) символом силы, могущества.