Варяго-Русский вопрос в историографии

Еще Прокопий Кесарийский обратил внимание на особую претенциозность ругов и их невосприимчивость к ассимиляции. В саге тоже соперники готов «русские люди» наделяются высокомерием. Отказываясь выдать дочь Эрку за гуннского предводителя, Озантрикс заявляет: «Нам кажется удивительным, что конунг Аттила так смел, что дерзает просить руки нашей дочери, ибо он взял с боя наше царство, от этого он возгордился. А отец его Озид был незначительным конунгом, и род его не так знатен, как были русские люди, наши родичи».
В саге нет указания на то, чем именно гордились русские конунги. Видимо, имеются в виду какие-то генеалогические предания, намек на которые содержат также Жития Оттона Бамбергского, крестившего в 20-е годы XII века Балтийское Поморье. Спутникам Оттоиа балтийские рутены «много рассказывали о своем происхождении».
Примечательно, что исконная Русская земля в саге представляется соседней с областью гуннов. Земля же гуннов в разных вариантах сказаний перемещается от Паннонии во Фрисландию. Получалось так, что и на Дунае и в Прибалтике Русь соседила с гуннами.
В саге Аттила выводится именно из Фрисландии, с побережья Северного моря. На Балтийском Поморье также было много преданий об Аттиле. Его считали, в частности, родоначальником династии князей-поморян. Откуда такое вроде бы невероятное смешение? А дело в том, что «гуннами» называлось одно из крупнейших фризских племен. Сама Фрисландия нередко называлась Гунналандией по имени этого племени. Об этом специально писал в начале нашего столетия английский ученый Т.Шор в книге «Происхождение англо-саксонского народа» (Лондон, 1906). Многочисленные северные имена типа Гуннар, Гуннобад, Гундерих, Гуннильда, просто Гун или Хун - это в конечном счете фризские имена, восходящие к племенному названию. В еще более отдаленной перспективе племенное название может восходить к уральскому населению, проникшему в Северную Европу еще с эпохи неолита. А в уральских языках «гун» или «хун» означает «муж», «человек».
Кем в действительности был Аттила: фризом или выходцем из далекой Азии? Ответить на этот вопрос нелегко. Дело в том, что в Причерноморье оказались, видимо, и те и другие. «Гуннское нашествие» обычно относят к концу IV века, и с ним связывается гибель яркой причерноморской так называемой черняховской культуры. Но гунны между Днепром и Доном упоминаются уже в середине II века. Знает их там и знаменитый географ II века Птолемей. Именно около этого времени в Причерноморье переселяются какие-то племена с побережья Северного моря: здесь обнаруживаются исходные типы для загадочных «больших домов» черняховской культуры.
О языке гуннов сведений немного, но имеющиеся никак не указывают на далекую Азию. Иордан знал, что река Днепр на гуннском языке называлась «Вар». А это одно из основных обозначений воды в индоевропейских языках, производными от которого являются также «мар» и «нар». Именно с названием воды связывают специалисты название подунайского иллирийского племени наристы или варисты. С тем же названием связывается этноним варины. Это племя жило по соседству с англами на юго-восток от Ютландского полуострова. Исконный язык его, как и многих других северных племен, остается невыявленным, а германские авторы числят их в венедской группе славян.
По «Повести временных лет» получается, что именно варины и были «варягами» в узком смысле слова. Для упомянутого выше Т. Шора здесь вообще не было никакой проблемы: он постоянно пишет оба варианта племенного названия - «варины или вэринги». Действительно, романо-кельтскому суффиксу «ин» в этнонимах в германских языках часто соответствует «инг», переходящий у западных славян в «анг» и у восточных в «яг». «Варяги», следовательно, значит «поморяне».
Еще два гуннских слова приводится в рассказе Приска о похоронах Аттилы. Напиток у гуннов назывался «мед», а пиршество - «страва». Эти понятия давно обнаружены у славян, почему и «гуннский» язык часто сопоставляют со славянским. Но область распространения обоих обозначений выходит за пределы славянских языков, а потому целесообразно остановиться на том, что они определенно индоевропейские (по крайней мере, для данного периода).
 
Не говорят о тюркском и вообще восточном происхождении гуннов и их личные имена. Иордан, указывая на обычай племен перенимать имена друг у друга и объясняя отсутствие у готов германских имен, поясняет, что готы в большинстве носят «гуннские» имена. Действительно, имена эти не германские. Но они, как правило, индоевропейские, а неиндоевропейские тоже не тюркские (каковыми предполагаются восточные гунны).
Имя Аттила - кельтическая форма написания индоевропейского «отец», «батюшка». Выше упоминалось имя Ругила-Руа-Роас, которое может восходить к племенному названию ругов. И даже в Причерноморье, когда только начиналось возвышение гуннов, известные имена их индоевропейские, характерные для многих племен, захваченных потоком переселений в IV-VI веках. Так, гуннского вождя, одержавшего победу над готами в Причерноморье, называли Баламбер или Баламир. Позднее это имя встретится и у готов. Но это именно тот случай, когда готы заимствуют гуннские имена. Гуннским оказывается имя Мунд (Мундо), принадлежащее родичу Аттилы. А это имя - одно из характерных для фризов. У фризов вообще встречаются однокоренные имена, которые у других варварских племен известны лишь в двукоренных именах (например, «Сигизмунд» и т.п.).
Окончательное прояснение загадки гуннов затрудняется тем, что мы не знаем внешнего облика фризских гуннов. Уральский компонент в населении Северной Европы выявляется антропологами, и доходит такой компонент по морскому побережью даже до Испании. Но в какой степени это население сохранило свои исходные черты к эпохе переселения народов - определить и невозможно: у гуннов, например, было трупосожжение.
Иордан к гуннам относился резко отрицательно и, стараясь унизить их, производил их от пораженных какой-то скверной готов. Византийские авторы тоже не имели ясного представления, откуда взялись гунны. Чаще все-таки их считали пришельцами с севера, а не востока. В составе гуннского объединения наверняка были и пришельцы с востока. Таковых немало было в сарматских племенах. Только применительно к Причерноморью вряд ли вообще можно было говорить о гуннском нашествии. Черняховская культура прекратила существование без следов пожарищ и разорений, на что справедливо указал киевский лингвист и археолог В.П. Петров. Городища и поселения были просто оставлены жителями. Верхняя граница существования поселений часто потому и не просматривается, что население ушло, захватив с собой имущество. А позднее, после крушения державы Аттилы на Среднем Дунае, многие племена возвращались назад. В их числе, как было сказано, оказались прежде всего сами гунны и руги. С ними, возможно, пришли и некоторые славянские племена, прослеживающиеся в Среднем Поднепровье примерно с конца V века (на эти поселения ориентировано 1500-летие Киева).
В германском эпосе отношение к Аттиле неоднозначно. На землях франков к нему относились враждебно. В Подунавье и в Прибалтике сохранялось почитание и даже любование. В саге о Тидреке Аттила - благородный правитель, давший приют изгнаннику. Гунны и готы совместно противостоят русским конунгам, совершают на них успешные походы, хотя так и не могут окончательно их сломить.
По саге о Тидреке Бернском Озантрикс был сыном Гертнита, которому некогда подчинялись Руссия, Полония (Польша) и земля Вильцинов. У Гертнита был, помимо того, сын Вальдемар и рожденный от наложницы Илья, которому была выделена в удел то ли Греция, то ли Герцике на Западной Двине - в разных версиях пишется либо так, либо этак. У Ильи тоже был сын Гертнит, которому Озантрикс выделил большой лен в своей земле, то есть где-то в Центральной Европе. Этот «русский» сюжет особым образом представлен в другой южногерманской поэме об Ортните, записанной около 1230 года.