Варяго-Русский вопрос в историографии

Почти неизбежно, что в результате похода Одоакра 488 года часть родов из Подунавья куда-то переселилась в северном и восточном направлениях. Может быть, тогда и возникли поселения их на землях лужицких сербов, где «Русь» и «Русская земля» на границе Тюрингии и Верхней Саксонии, известные в средние века, дожили до XX века. Но значительная часть их оставалась на старых местах или же обосновалась в ближайшем соседстве с ними. За территорией Ругиланда сохраняется это название и позднее. Называют ее также Ругией, Руссией и Рутенией.
Ругия-Руссия-Рутения, иногда также Руйя-Руйяна - так в западных источниках именуются и Ругия Балтийская, и Ругиланд, и Киевская Русь. Примечательно, что город, основанный русскими участниками Первого крестового похода (на территории нынешней Сирии), назывался в разных записях Ругией, Руссией или Руйей. Показательно также имя одного из гуннских вождей, упоминаемого Иорданом в вариантах Ругила, Руа, Руас, Роас. Очевидно, звук, передаваемый латинским Г, произносился иначе, а в разных языках он и вовсе приобретал своеобразное звучание. Так, кельтское население Подунавья называло ругов «роками» и «раками», итальянцы иногда - «руда (и также «роками», «рохами», «рогами), датчане «рёнами» (или «рё»). У германского населения Подунавья преобладают формы «рузы», «руци» и «рутси», но сохраняется и кельтическое «роки», «раки», а также «руты» (имя «Рогер» имеет и форму «Руткер»), Этноним часто различно писался в одном и том же документе. И эта неустойчивость в равной мере распространялась на всех русов или ругов: подунайских, балтийских, приднепровских. Видимо, стремление держаться старого латинского написания побуждало имперскую канцелярию Оттона I называть Киевскую Русь «Ругией» в документах, связанных с поездкой в Киев по просьбе Ольги в 961-962 годах немецких миссионеров во главе с Адальбертом.
Тождество ругов и русов не гипотеза и даже не вывод. Это лежащий на поверхности факт, прямое чтение источников, несогласие с которыми надо серьезно мотивировать. И хотя факт этот разрушает многие концепции, объясняющие начало Руси, от перечисления подобных данных придется отказаться: их слишком много. Мы вообще ничего не поймем во многих упоминаниях «Руси», если отвлечемся от названного факта. И наоборот. Факт этот позволяет уяснить действительное значение многих разрозненных и беглых замечаний, рассчитанных на осведомленных современников.
Название «руги» или «русы» часто относится к племенам и территориям, имеющим и какое-то другое имя. Того же Одоакра Иордан без пояснений называет то так, то этак. Это может объясняться тем, что первоначально этноним был не самоназванием, а прозвищем, даваемым со стороны. Многие средневековые авторы уверяют, что какие-то племена так назывались по их внешнему виду: рыжие, красные, русые. Неустойчивость в написании этнонима легко объясняется различиями в произношении этого определения у разных индоевропейских народов. Примерно в тех же вариантах понятие отражается и в славянских языках: рыжий, рудый, руйяный, русый (слово изначально обозначало именно рыжий цвет). Одно из названий месяца сентября в славянских языках - руен или рюен - указывает как раз на багряную окраску осени.
Известно, что Черное море во многих русских и иностранных исторических и географических трудах называлось «Русским». Название могло связываться с этнонимом «русы», тем более что на VIII—IX века приходится подъем Причерноморской Руси. Но надо считаться и с тем, что в славянских языках оно называлось также «Чермным», то есть «Красным», а ирландские (кельтские) саги называли его «Маре Руад», то есть опять-таки «Красное море».
Сейчас трудно сказать, имелся ли в виду действительный облик ругов-русов (в Галиции, в области карпатских русинов, в XIX веке отмечался самый высокий в Европе процент «рыжих»). В эпоху военной демократии было распространено и ритуальное раскрашивание. Юлия Цезаря поразили бритты, красившиеся в синий цвет. У арабских авторов встречается замечание, что те русы, что не брили бород, завивали их и красили шафраном, то есть выкрашивали в рыжий цвет. Красный цвет издревле считался символом могущества и поэтому выражал и определенные социально-политические притязания.
 
Уже к концу правления Теодориха большая часть готов либо покинула Италию, либо растворилась в италийском населении. Дольше сохранялись готские поселения в Паннонии и Иллирии. Видимо, здесь и возникли первые сказания о Теодорихе. Позднее они были подхвачены немецким населением Подунавья и разнесены далее по германским землям.
Тидрек-Теодорих Бернский стал одним из любимых героев германского эпоса. Политические отношения VIII—X веков способствовали такой популярности. В преданиях обычно устойчиво держался мотив законности обладания Тидреком Северной Италией - областью, за которую боролся Карл Великий и которая войдет в 962 году в состав Священной Римской империи германской нации.
По сообщению Кведлинбургских анналов начала XI века, сказания о Тидреке Бернском знали и простые крестьяне. Отсюда следует логичное заключение, что зародился эпос тогда, когда князья с дружинниками еще не отгораживались стеной от простонародья. Не исключено также, что интерес к деяниям героя давнего прошлого поддерживался непростой ситуацией в Верхней Саксонии, где расположен Кведлинбург. Саксы переселились сюда лишь в IX веке и должны были столкнуться здесь с местными славянскими и, может быть, русскими общинами. Межэтническая напряженность неизбежно выливалась в разное отношение к одним и тем же героям.
В норвежской записи XIII века саги о Тидреке отмечается ее общегерманское значение. Она «начинается с Апулии и идет к северу от Лангобардии и Венеции в Швабию, Венгрию, Россию, Виндланд, Данию и Швецию, по всей Саксонии и земле франков, а на запад по Галлии и Испании»[3]. Саксония, однако, выделяется и здесь: «И хотя бы ты взял по человеку из каждого города по всей Саксонии, все они расскажут эту сагу на один лад: причина тому - их древние песни». Правда, в этом случае, видимо, имеется в виду Нижняя Саксония, непосредственно граничившая с землями балтийских славян и балтийских же ругов-русов. Но актуальность саги, очевидно, осознавалась в обеих Саксониях, да и не только в них[4].
Основная идея саги выражена в своеобразном предуведомлении. Сага рассказывает «о Тидреке конунге и его витязях, о Сигурде, убийце Фафни, Нифлунгах, вильцинах, русских, гуннах и многих других конунгах и витязях». Поскольку же у вильцинов также утвердилась русская династия, круг из «многих» сужается до трех: готы, гунны, русские.
Естественно, что в саге много смещений во времени. Надо было напомнить о правах Тидрека на Северную Италию, и потому конунг представлен жертвой происков со стороны дяди, изгнавшего племянника из его итальянских владений. Тидрек проводит 30 лет у Аттилы, служа ему верой и правдой. Он, в частности, добывает Аттиле невесту - дочь русского конунга Озантрикса - Эрку.
На самом деле Теодорих родился как раз около того времени, когда умер Аттила, из Италии его никто не изгонял, и никогда Италия не была его наследственным владением. Не совершал Теодорих и далеких походов на Русь, если думать, что под Палтиской саги имеется в виду Полоцк (а не Палдиска недалеко от нынешнего Таллина, где также жили русы-рутены), а Смаланд - это Смоленск, а не Самланд в Пруссии. Да и в Прибалтику, как было сказано, он тоже никогда не попадал.
Устные сказания обычно быстро приспосабливаются к новым географическим условиям, а потому в X-XII веках именем «Русь» могли называть не те территории, которые подразумевались в сказаниях более раннего времени. Тидрек воевал, конечно, с подунайскими русами-ругами. Авторы позднейшей эпохи так или иначе учитывали другие области, подвластные русам. Но в приведенном выше перечне стран и земель, прославляющих героя, «Россия» и помещена в окружении подунайских стран: на пути от Венгрии (и входящей в ее состав Хорватии) к земле вендов - балтийских славян.