Варяго-Русский вопрос в историографии

Проведенный в 2008 г. автором этих строк обзор всех норманистских вариантов происхождения имени «Русь» можно выразить словами Гедеонова, в 1876 г. заметившего в адрес Куника, что он «является ныне с новооткрытым (пятым или шестым, по порядку старшинства) мнимонародным, у шведов IX века именем русь» и что «с лингвистической точки зрения, догадка г. Куника (связывающая название «Русь» с эпическим прозвищем черноморских готов II-III вв. Hreidhgotar. - В.Ф.) замечательна по ученой замысловатости своих выводов; требованиям истории она не удовлетворяет»[245]. Утверждения норманистов о скандинавской этимологии имени «Русь» не удовлетворяют и требованиям археологии. В 1998-1999 гг. В.В.Седов показал, что построение rōps —> ruotsi —> rootsi с историко-археологической точки зрения «никак не оправдано». И «если Ruotsi/Rootsi является общезападнофинским заимствованием, то оно должно проникнуть из древнегерманского не в вендельско-викингское время, а раньше - до распада западнофинской общности, то есть до VII—VIII вв., когда уже началось становление отдельных языков прибалтийских финнов». Но археология, констатировал Седов, не фиксирует проникновение скандинавов в западнофинский ареал в половине I тыс. н. э.: «они надежно датируются только вендельско-викингским периодом». Следовательно, заключал он как раз по поводу утверждений Мельниковой и Петрухина, «с исторических позиций рассматриваемая гипотеза не находит подтверждения»[246].
Однако Мельникова и Петрухин не желают и слышать названных ученых-норманистов, большая часть которых - это именно профессиональные лингвисты, а не какие-то там любители. Для них истина выступает лишь в лице весьма заинтересованных в вопросе происхождения имени «Русь» скандинавских лингвистов и прежде всего датского слависта В.Томсена, который убеждал в 70-х гг. XIX в., что это имя образовалось от Ruotsi (а эта форма, в свою очередь, от древнего названия Рослагена Roper).
Убеждал, опираясь только на предположения, из нагромождения которых и состоит вся его «научная» интерпретация названия «Русь»: «Весьма вероятным является предположение (курсив мой. - В.Ф.), что шведы, жившие на морском берегу и ездившие на противоположный его берег, очень рано могли назвать себя, - не в смысле определения народности, а по своим занятиям и образу жизни, - rops-menn или rops-karlar, или как-нибудь в этом роде(курсив мой. - В.Ф.), т. е. гребцами, мореплавателями. В самой Швеции это слово, равно как и отвлеченное понятие roper, мало-помалу обратились в имена собственные. Тем менее удивительно, что финны приняли это имя за название народа и переняли его в свой язык с таким значением, удержавши при этом лишь первую половину сложного существительного. Можно было бы и здесь, как и против словопроизводства от Рослагена, возразить, что первый слог шведского имени Rops есть родительный падеж и что употребление такового в качестве имени собственного представляется странным. Но если мы примем предположение (курсив мой. - В.Ф.), что не сами скандинавы называли себя Rops или Ruotsi, или Русью, но что это сокращенное имя было впервые дано им финнами, то указанное затруднение исчезнет.... Такое объяснение финского Ruotsi, полагаю, не лишено основания. Конечно, это только гипотеза (курсив мой. - В.Ф.), но гипотеза, во всех отношениях вносящая связность и гармонию в решение рассматриваемого вопроса». В конечном итоге, завершал Томсен свою гипотезу-«гармонию», ставшую гимном для наших норманистов, восточные славяне, познакомившись со шведами через посредство финнов, отделявших их от моря, дали скандинавам то имя, которое узнали от соседей (при этом сам удивляясь, как могло такое случиться: «Может показаться странным, что славяне при переделке имени Русь из финского Ruotsi передали сочетание согласных ts звуком с, а не ц»)[247].
Не заметили Мельникова и Петрухин, видимо, и признания Экбу, сказавшего в 1958 г. в отношении составных слов, будто бы происшедших из формы родительного падежа rops от слова roper, что «мы были достаточно долго в трясине гипотез. Нам неизвестно, существовали ли подобные составные слова в VII или VIII вв., и мы не можем решительно утверждать, что подобные составные слова в это время могли быть переданы через прибалтийско-финское *rōtsi»[248].
 
Фальшивость скандинавской этимологии имени «Русь» демонстрирует большое число свидетельств о древнем пребывании народа руси, а не каких-то немыслимых «гребцов» с веслами и без, на юге Восточной Европы. И в аутентичных памятниках IX в. - Баварском географе (начало IX в.), Вертинских анналах (839), византийских житиях Стефана Сурожского и Георгия Амастридского (первая половина IX в.), в сочинениях константинопольского патриарха Фотия (860-е) - речь идет именно о народе Ruzzi (латинский плюраль «русы») и рос. Как заметил академик О.Н.Трубачев, «нет достаточных оснований связывать этот "информационный взрыв" известий о племени Рус, Рос IX века с активностью северных германцев в том же и последующих веках». А.В.Назаренко, говоря о пяти этниконах на -rozi Баварского географа - шеббиросы, атторосы, виллеросы, сабросы, хосиросы, подчеркивает, что они находятся «в кругу племенных названий явно славянского происхождения», для которых «допустима дунайско-причерноморская локализация»[249].
На южное местонахождение руси указывают, помимо вышеназванных источников, схолия к сочинению Аристотеля «О небе» («скифы-русь и другие иперборейские народы живут ближе к арктическому поясу»), готский историк VI в. Иордан (применительно к событиям IV в. называет в районе Поднепровья племя «росомонов» - «народ рос»), восточные авторы X, XI и XV вв. ат-Табари, Мухаммед Бал'ами, ас-Са'алиби, Захир ад-дин Мар'аши (о русах применительно к VI—VII вв.), ал-Масуди X в. (Черное море «есть Русское море; никто, кроме них (русов), не плавает по нем, и они живут на одном из его берегов. Они образуют великий народ, не покоряющийся ни царю, ни закону ... Русы составляют многие народы, разделяющиеся на разрозненные племена»), «Русским морем» именуют Черное море два французских памятника XII-XIII вв., еврейский XII в., три немецких (Еккехард, Анналист Саксон и Гельмольд). О связи русов с югом Восточной Европы знали и в Западной Европе. Так, «Книга Иосиппон» X в. сообщает, что «русы живут по реке Кира (Кура. - В.Ф.), текущей в море Гурган (Каспийское. - В.Ф.)».
Трубачев констатировал в 1970-1990-х гг., «что в ономастике (топонимии, этнонимии) Приазовья и Крыма испокон веков наличествуют названия с корнем Рос-» (отметив при этом, что упоминание Захарием Ритором народа «рос» «имеет под собой довольно реальную почву»), И пришел к выводу, к которому до этого пришли, например, историки Л.В. Падалко, В.А. Пархоменко, Д.Л.Талис, А.Г. Кузьмин, о бытовании в прошлом Азовско-Черноморской Руси, к которой германцы (скандинавы) не имели никакого отношения, и которую ученые связывают прежде всего с аланами (роксаланами). Он же, «ведя наименование Руси из Северного Причерноморья...», назвал фамилии некоторых, по его характеристике, «запретителей» этой Руси, и все они, разумеется, норманисты.
И лишь немногие из последних брали во внимание южную русь. Так, в 1904 г. А.А.Шахматов, заканчивая свое знаменитое «Сказание о призвании варягов», заметил, что «многочисленные данные, среди которых выдвигаются между прочим и Амастридская и Сурожская легенды... решительно противоречат рассказу о прибытии руси, в середине IX столетия, с севера, из Новгорода; имеется ряд указаний на давнее местопребывание руси именно на юге, и в числе их не последнее место занимает то обстоятельство, что под Русью долгое время разумелась именно юго-западная Россия и что Черное море издавна именовалось Русским». К сожалению, сам выдающийся ученый затем так увлекся норманнами, что забыл эти слова. Но в 1922 г. Пархоменко, обратившись к его наследию в варяго-русском вопросе, констатировал: после Шахматова «могут быть разные подходы к новому освещению древнерусской жизни, уместны разные "рабочие" гипотезы, которых так много у самого Ш-ва и без которых ныне не обойтись в поступательном ходе изучения древнерусской истории; но представляется несомненным одно положение: нужно пытаться искать разгадок древней Руси не только в судьбах городов - Киева и Новгорода - и не только в истории т.н. Рюрикова дома. До-киевская и вне-киевская Русь IX-XI вв. - вот, думается, главная тема для новых изысканий по древнерусской истории»[250].