И тысячу лет спустя. Ладожская княжна (СИ)

Райан шел за Синеусом только для того, чтобы выбраться из крепости, за пределами которой его уже ждало войско. Его войско.
  
Глава 16
 
Болота
 
Когда это случилось, Мстислав еще нежился в постели с Парсбит, со своей любимой наложницей и матерью Глеба. Она ему досталась по наследству от покойного князя Святослава. А Вадим даже не пытался дойти до своей постели, потому как напился меду в крепостной кухне, где приставал к своей жене, Драгане. Там он и застал лазутчика. Один из людей Бьерна по имени Эрик пробирался через кухню в башню по тому пути, который варягам указала Марна. Пока Вадим натягивал штаны обратно, а Драгана переводила дух, Эрик успел улизнуть.
Однако Бьерну приходилось входить в крепость уже с боем — Вадим успел разбудить Мстислава, и они, услышав шум и оры снаружи, побежали на крепостную башню. Варяги, затаившиеся в лесу, были рады тому, что бой все же состоится. Иначе они бы не были варягами. Штурмовать крепость пришлось в рассыпную. Отовсюду, с каждой башни, сыпались стрелы, и варяги, прикрываясь щитами, с орами и возгласами, двинулись к главным воротам. До них дошли лишь три четвертых.
— Стена! — командовал Бьерн, добравшись до ворот первым, и варяги скучковались, подняв щиты. — Ждем сигнала Эрика!
— А если же он не откроет ворота⁈ — крикнул варяг, стоявший рядом, и тут же пискнул и упал замертво — стрела пронзила его щит, и ее кончик вошел в его левый глаз до самого черепа.
Бьерн тяжело дышал. Он и не знал, что в Хольмгарде так много лучников. Он обещал своим воинам, что Эрик откроет ворота, а на деле и сам не был уверен, что Эрик о том догадается или вовсе доберется живым до этих самых ворот.
— Держать! Держать! — ревел он, подобно медведю, подбадривая воинов. — Я пойду сам! Ты! Закрывай щитом здесь!
И тогда Бьерн вышел из строя и помчался вдоль стены к той башне с секретным входом, куда до этого ушел Эрик. Внутри уже ждал стражник, но с ним Бьерн справился легко. Варяг протащил тело убитого словена до кухни и снял с него одежды, чтобы облачиться в них самому. Затем натянул шлем пониже на лоб и скрыл татуировку. Там же, на кухне, оставил свой щит. Когда Бьерн оказался во внутреннем дворе, то насчитал десятерых словенов возле ворот. Он заметил и Эрика, что прятался за одной из телег, но так и не придумал, как открыть ворота. Бьерн сделал три глубоких вдоха, сжал кулаки и уверенным шагом двинулся к центру, присматриваясь: узнают ли в нем чужака?
— Открыть ворота! — вдруг закричал он на словенском и услышал собственное сердце: от страха оно было громче его голоса.
Стражники у ворот обернулись и застыли, не понимая этого бессмысленного и глупого приказа.
— Князь Вадим сказал открыть ворота! Это ловушка! Заманим их внутрь и возьмем в кольцо! Ну же! Вперед!
Воины стояли как вкопанные и озирались по сторонам, высматривая Мстислава или Вадима. Это не сработало. Те двое уже где-то запропастились и исчезли с крыши. Половина лучников на крепостной стене развернулись и направили свои стрелы на Бьерна.
— Откройте ворота! Князь Олег не может войти в крепость! Он уже прибыл из Ладоги! — лукавил Бьерн. — Запустим варяг сюда, а сзади их подопрут наши! Они прячутся в лесах за оврагом!
Тогда стражники начали шептаться и, наконец, кивнули головой, взялись за засов и потянули его в сторону. А когда ворота начали поддаваться с той стороны от натиска варягов, словены бросились в рассыпную, чтобы укрыться за бочками и другой провизией и дождаться помощи князя Олега, который на деле был совсем далеко и не ведал о том, что происходит в крепости.
— Пленных не берем! — заревел Бьерн, обнажая меч, когда его люди ворвались во двор. — В крепость! Остерегайтесь лучников! Эрик, выходи же! Беги в темницу за Харальдом!
Варяги, прикрываясь щитами, побежали, словно тараканы, вдоль стен, убивая по пути замешкавшихся словен. Они потеряли еще с десяток людей до того, как все оказались в лабиринтах крепости.
Эрик отправился в темницу, а сам Бьерн на поиски воеводы Мстислава — он не мог уйти из крепости, не поразив ее сердце, ее воеводу. И хотя ему не было это нужно, такова уж была природа викинга.
 
* * *
Синеус и Эрик нашли Вадима, когда тот облачался в доспехи. Давалось это ему с трудом, потому как он был совсем пьян, а из головы никак не выходили груди его жены, что он не успел потискать вдоволь. Когда он увидел перед собой Синеуса, Райана и Эрика, ему казалось, что все это сон. Руки его совсем обмякли, а глаза не видели, и он никак не мог понять, видит он трех или шестерых палачей, пришедших по его душу.
Вадим кинулся к постели, чтобы взять меч с покрывала, но запнулся и тут же упал, расквасившись на полу. Из его груди вырвался нелепый стон.
— О боги, — вздохнул Синеус и опустил меч. — Он же совсем пьян!
Эрик посмеялся, читая его мысли.
— Давай заберем его с собой, а протрезвеет, насладишься своей местью, как следует.
Пока Синеус и Эрик наблюдали за тем, как Вадим полз к кровати и пытался добраться до меча, Райан стоял у дверей, охраняя коридор.
— Не дотерплю, — простонал Синеус.
— Тогда убей его медленно. Иначе он ничего не поймет, — предложил Эрик, тут же подошел к Вадиму, схватил его за шкирку и протащил по полу к ногам Синеуса. — Отрежь ему что-нибудь. Палец, например.
Райан слушал разговор Синеуса и Эрика, но не поворачивался, а только медленно закрывал и открывал глаза. Вот, что отличало язычников от христиан. Вторые никогда не мучали врагов, не наслаждались чужой смертью, и за каждую отобранную жизнь все же просили прощения у Господа, ибо это сделано было по его воле и ради его милости.
Вадим ворочался в ногах Синеуса и осыпал его скверными словами. Тогда Эрик встал ногой на его спину, и тот, не удержавшись, от боли намочил в штаны.
— Ты смотри-ка! Он обоссался! Какое веселье! — расхохотался Эрик. — Он словно та детская игрушка, на которую встаешь, а из ее дырки льется водичка! Что будет, если я сделаю так еще раз⁈
Эрик приподнял правую ногу, а затем с еще большим остервенением и силой опустил ее меж лопаток Вадима. У того побежали слюни.
— Остановись, — Синеус вздохнул и покачал головой. — Хватит.
— Хватит⁈ Что это с тобой? — Эрик удивленно вскинул брови и рассмеялся. — Он убил твоих братьев! Покромсал младшего на кусочки, словно баранину! Что это в твоих глазах? Жалость⁈
Эрик оставил бедного Вадима и подошел к Синеусу вплотную, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Докажи, что ты викинг. Возьми свой меч и докажи это. Иначе я не возьму тебя с собой. Я не поведу к своим воинам конунга, что сжалился над словеном. Неужели ты состарился, Харальд?
Синеус машинально обернулся на Райана, что стоял в дверях. Он и сам не знал, почему сделал так. Райан не смотрел, но внимательно слушал и ждал, какой ответ даст его бывший хозяин.
— Вспомни о Рёрике и Утреде! Вспомни о Фризии! О той земле, что вы должны были вернуть!
Синеус вернул свой уставший взгляд на Эрика, пылкого и возбужденного.
— За Фризию, — Харальд утвердительно покачал головой, собираясь с духом. — Да.
— Да! За Фризию!
— За Рёрика и Утреда…
— За Рёрика и Утреда! Да! Да! Да, мать твою! — Эрик похлопал Синеуса по плечам и уступил ему дорогу.
Викинг сделал глубокий вдох и занес меч над шеей Вадима.
— За Фризию! За Рёрика! За…
— Здесь Ефанда! — крикнул Райан.
— За Утреда!
Меч пронзил шею Вадима насквозь, пригвоздив его тело к полу.
— Ефанда?.. — Синеус попытался достать меч, но руки его не слушались, а глаза только и смотрели на Райана. — Я…
И только тогда до Синеуса дошло, что он убил не только Вадима, не только убийцу Рёрика, но и отца своей любимой женщины. Он в приступе отскочил от Вадима, вокруг которого расползалось пятно крови. Райан держал Ефанду за талию, когда она пыталась ворваться в комнату. Эрик смеялся, а Синеус совсем ничего не слышал. Он только видел ее красное от слез лицо, ее рот, покосившийся от криков и воплей. Ему вдруг вспомнился венок, что она протянула ему через железные прутья. Синеус сунул руку в карман штанов и сжал в кулаке сухие цветы, что сохранил в память о лучшем дне своей жизни.