Вынужденная связь (ЛП)

Если кто-то и найдет его, так это узы. Я позволяю глазам закрыться, а затем отдаюсь на волю темного бога внутри себя.
Это не радует.
* * *
Узы Олеандр
Мы с Поврежденным Темным потратили больше часа на поиски моего Привязанного.
Все остальные мои Привязанные уходят, чтобы помочь выжившим после взрыва покинуть это место и уничтожить всех новых врагов, которые появятся, пока они это делают. Я чувствую, что мой Привязанный жив и испытывает боль, но все еще трудно определить, где именно он находится среди беспорядка и обломков, оставшихся после Триггера.
Он должен быть без сознания.
Меня так и подмывает попросить моего Темного Привязанного принести мне немного Сопротивления, чтобы перекусить и получить прилив энергии для нахождения моего Привязанного немного быстрее.
Девушка внутри меня в ужасе мечется, беспокоясь о нашем Привязанном. Сколько бы я ни тужилась, она не засыпает, постоянно находясь в глубине моего сознания, пока я работаю. Есть несколько выживших. Мой Поврежденный Темный в основном приказывает мне убить их, независимо от того, наши они или нет.
— Они слишком далеко зашли, — тихо говорит он, глядя на дымящийся эпицентр этого богом забытого поля, на котором мы застряли. — У нас нет с собой Целителей, а перевозить их… они не переживут прыжок.
Я киваю и делаю, как он велит, радуясь его человечности, которая подсказывает, что правильно в этой ситуации.
Я уже почти готова выбросить свой Дар и разорвать всех в клочья, когда наконец чувствую его рядом. Облегчение девушки и эхо остальных, понявших, что мы нашли его, ощутимо, все они проверяют девушку, пока я работаю.
Опускаясь на колени рядом с ним, я осматриваю повреждения и борюсь с желанием уничтожить все живое в радиусе десяти миль.
Он в полном беспорядке.
Пулевое ранение в плече, ожоги на шее и лице. Мой Привязанный выглядит так, будто пытался уйти от Триггера, когда тот сработал. Судя по положению, в котором он упал, он подобрался довольно близко, но на нижнюю половину его тела упало дерево, сбитое взрывом, и прижало его к земле. То, что его грудная клетка все еще стабильно двигается вверх-вниз, когда он дышит, — само по себе чудо.
— Господи, мать твою, — бормочет Поврежденный Темный, опускаясь на колени рядом с ним и проверяя пульс у него на шее.
Нет никакой реальной необходимости пытаться оказать ему какую-либо медицинскую помощь. Я — его Привязанная, и я все исправлю. Они были свидетелями моего исцеления их только во время вспышек неконтролируемой силы, которая вырывается из меня и вливается в них во время кризиса, но это совсем другое. Я рыскала, чтобы найти его и исцелить. Я точно знаю, что мне нужно сделать.
Наклоняясь вперед, я прижимаю наши лбы друг к другу, понимая, что ему должно быть больно, особенно когда он кряхтит от малейшего давления на поврежденную кожу. Те несколько душ, которые я поглотила по пути к нему, дали мне более чем достаточно дополнительной силы, но я осторожна в том, как медленно направляю эту энергию в него. Мне нужно быть такой, чтобы убедиться, что это наименее болезненный способ, на который я способна, не желая причинить еще больший вред одному из своих. Моя кожа озаряется светом, а затем, начиная с нашего соединения на лбу и продвигаясь вниз, от его кожи начинает исходить тот же свет.
Медленно, осторожно, мы наблюдаем, как пулевое отверстие срастается обратно. Пуля постепенно выскальзывает наружу, когда моя сила выталкивает инородный предмет оттуда, где ему не место. Красная и поврежденная кожа начинает меняться и заживать, отек спадает, воспаленные блестящие ожоги проходят, пока мой Привязанный снова не приобретает идеально загорелый вид.
Два теневых существа подходят и вместе работают над тем, чтобы снять ствол дерева с ног моего Привязанного, заставляя его стонать от боли. Я бросаю злобный взгляд на моего Поврежденного Темного, и он бормочет в ответ:
— Они делают это так осторожно, как только могут, но его ноги раздавлены.
Я позволяю своим глазам закрыться, а затем аккуратно направляю тот же самый исцеляющий свет вниз, к раздробленным костям. Медленно, осторожно, бережно, мы снова собираем его воедино, я и души, которые я поглотила именно для этой цели, чтобы убедиться, что могу защищать и любить своих Привязанных именно так, как они того заслуживают, и дать им все, что им только может потребоваться.
 
Я исцеляю все повреждения, что могу найти на его теле: волдыри на его ногах от того, что он ходил по грязи, когда они только приехали, занозы в его руках. Я исцеляю все, что может доставить ему неудобства, пока он снова не превратится в совершенно здорового Привязанного, с которым я попрощалась перед их отъездом, остался только шрам над его глазом.
Когда исцеляющий свет медленно рассеивается, я остаюсь на месте, пока его глаза, моргнув, не открываются. Он не выглядит испуганным, увидев, что я контролирую тело девушки, и не выглядит обеспокоенным тем, что я так близко к нему. Одна из его рук поднимается, чтобы обхватить мою щеку, и он бормочет: — Откуда я знал, что ты придешь искать меня, когда все это взорвалось.
Я придвигаюсь на несколько дюймов, необходимых для нежного поцелуя, а затем шепчу в ответ: — Ты мой. От меня никуда не деться, так что прекрати пытаться найти смерть, бросаясь в эти опасные ситуации, только чтобы попытаться убежать от монстра, которым я являюсь.
Он хмурится и притягивает меня к себе для очередного поцелуя. — Ты не гребаный монстр. Даже когда ты находишься в голове Оли, думаешь обо всем этом безумном дерьме о том, что ты бог, когда вырываешь сердца людей, это все равно не делает тебя монстром.
— Нет, это делает ее правой, — говорит мой Поврежденный Темный, и мой Привязанный бросает на него взгляд.
Он не выглядит откровенно шокированным тем, что мой Поврежденный Темный сказал это, но окидывает его оценивающим взглядом. — Триггер уже мертв? Это был не Ансер, а другой.
Мой Поврежденный Темный ругается себе под нос и встает, прижимаясь к наушнику и бормоча: — Бомба все еще в действии. Ты слышишь меня, брат? Бомба все еще в действии.
Я оглядываюсь на своего Привязанного. Он медленно приподнимается на локтях, начиная двигаться, как будто проверяет, действительно ли его недавно зажившие мышцы выдержат его вес.
— Ансер может срабатывать раз или два в день, не больше. Если бы это был он, мы бы уже были в безопасности, потому что он не смог бы снова взорваться. Это тот, другой. Если только ты не убрала кого-то очень сильного и не сказала нам, то бомба все еще где-то в Пустоши.
Я качаю головой, переводя взгляд на своего Поврежденного Темного, пока он сканирует местность вокруг нас более критически, теперь, когда знает, какую опасность ищет. — Я не употребляла никого такого уровня силы, но хотела бы.
Они оба переглядываются, а затем мой Привязанный встает, чтобы размяться. Он протягивает руку, чтобы помочь мне встать на ноги. Я наслаждаюсь видом всей моей тяжелой работы. Гладкая кожа его лица, вновь исцеленная, — великолепное зрелище.
— Великолепное, да? — говорит он с ухмылкой.
Я соглашаюсь, а потом вспоминаю, слегка толкая его в грудь и упиваясь тем, что застала его врасплох, он качается на пятках. — Никогда больше не игнорируй меня, Привязанный. Если я позову тебя, ты ответишь мне.
Он ухмыляется и проверяет свое оружие. Больше половины из них отсутствует, и я могу сказать, что он удручен тем, как мало у него осталось боеприпасов.
Поврежденный Темный протягивает ему несколько обойм, которые мой Привязанный тут же прикрепляет к груди. — Трудно отвечать кому-то, когда ты без сознания, но я приму это к сведению и постараюсь в будущем исправиться.
Звучит так, будто он дразнится, но я киваю, потому что, шутит он или нет, это правильный ответ.
Как только мы убеждаемся, что он твердо стоит на ногах, мы вместе направляемся туда, где оставили остальную часть нашей группы Привязанных. Местность — единственное, что мешает нам двигаться так эффективно, как мне бы хотелось. Теневые существа скачут вокруг нас, более тщательно обыскивая тела, теперь, когда мы ищем хоть какие-то признаки Триггера.