Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Часть 2 (СИ)

К нам как раз подходил Дима в компании князя Багратиона. Князь отличался высоким ростом, курчавой темной шевелюрой и внушительным носом. Пожалуй, назвать его красивым могла только такая влюбленная в него особа, как Варя. Однако было в нем нечто, что привлекало внимание и заставляло в первую очередь видеть его проницательные темные глаза и сильную, притягательную личность.
— Девушки, позвольте вам представить князя Петра Ивановича Багратиона, — начал беседу Дима.
Мы в ответ представились и протянули ему руки для поцелуя. Варя оказалась последней, а потому, когда до нее дошла очередь, проговорила:
— Петр Иванович, надеюсь, меня вам представлять не нужно? — и кокетливо улыбнулась, глядя на него из-под ресниц.
Она выглядела так мило и располагающе, что рука князя, которую он протянул к ее, дрогнула. Багратион на несколько мгновений замешкался, а потом с удивлением признал-таки свою старую знакомую.
— Варвара Ильинична? Неужели это вы? Признаться, с нашей последней встречи вы повзрослели!
— Неужели вы наконец-то это заметили? — в несвойственной для себя манере ответила девушка.
— Вы не оставили мне шанса, — нашелся князь и поцеловал, наконец, ее пальчики.
В этот момент Лида начала быстрее обмахиваться веером:
— Сегодня в зале так душно! Да еще некоторые господа умудряются так благоухать, что не знаешь, как не лишиться чувств! Нашей Варваре Ильиничне совсем недавно и вовсе пришлось нюхательную соль предложить, чтобы она не упала в обморок прямо в зале.
Варя удивленно посмотрела на подругу, ведь подобных проблем у нее никогда не возникало.
— Да-да! — тут же подхватила Тинико. — Посмотрите, она до сих пор не пришла в себя, совсем побледнела!
— Варечка, тебе так нехорошо? — сочувственно подхватила Нанико. — Может, тебе нужно выйти на свежий воздух?
Девушка совсем растерялась. Но главный фигурант, для которого разыгрывалось представление, продолжал тормозить. Толстокожий вояка! Отвык на войне общаться с дамами. А Заславский сразу просек, к чему все эти женские «жу-жу».
— Евдокия Поликарповна, вы тоже побледнели. В зале и правда слишком много народу, и духота становится невыносимой. Не желаете ли немного прогуляться? Да хоть в созданный вами зимний сад? А Петр Иванович, думаю, с удовольствием проводит туда Варвару Ильиничну, чтобы она могла немного отдохнуть?..
— О! С удовольствием, Дмитрий Максимович! — отозвалась я.
— Буду безмерно рад, если составите мне компанию, — подхватил и Багратион, протягивая Варе руку.
Так мы и отправились прочь из зала. А в импровизированном саду незаметно разошлись в разные стороны лабиринта. И щечки Вари на момент расставания были далеко не бледными, а ее сопровождающий выглядел задумчивым.
— А вы коварны, Евдокия, — хитро улыбнулся Дима, когда мы остались наедине. — Так наказать несчастного англичанина!
— Может, вы хотите его пожалеть? — вздернула я брови.
— Что вы⁈ Это было просто феерично! Пожалуй, более изящного способа избавиться от этого шпиона и представить сложно! И я очень удивлюсь, если он задержится у нас при дворе. Еще бы как-то выжить и второго… — улыбнулся он мечтательно.
— Не мне вам рассказывать, что на его место тут же пришлют другого, и не факт, что он будет менее опасен.
Князь вздохнул и улыбнулся:
— Все-то вы понимаете, Евдокия. Но помечтать-то можно? — Я улыбнулась. Но тут он достал свои часы и недовольно скривился: — Евдокия, вы не против, если мы вернемся в главный зал?
— Дела? — понимающе спросила.
— Дела. Будь они неладны! — подтвердил.
Но дойти вместе до бального зала нам было не суждено, потому что уже на полдороге его перехватил слуга с поручением, и на бумаге, которую протянул Заславскому, была изображена корона. Диме ничего не оставалось, как извиниться и немедленно следовать за слугой, хотя он и порывался сначала довести меня до подруг. Но я заверила его, что вполне в состоянии дойти сама.
Об этих словах пожалела довольно быстро. Потому что не успела пройти и десятка шагов, как навстречу вышел Френсис Рассел и встал у меня на пути. Я растерялась и даже немного испугалась. Но вовремя вспомнила, что шла не по темному малопосещаемому коридору, а потому обернулась в поисках гуляющих или хотя бы слуг. К удивлению, коридор оказался совершенно пуст. Я снова посмотрела на графа, который все это время молчал и смотрел на меня нечитаемым взглядом.
  
— Нам нужно поговорить, Евдокия, — наконец, произнес он.
— Нам не о чем разговаривать! — вздернула я подбородок, ощущая, как начинают подрагивать поджилки. — К тому же вы проиграли пари и обязаны оставить меня в покое!
— Не бойтесь меня, — грустно и мрачно констатировал он. — Я просто хочу поговорить.
В этот момент в конце коридора послышались шаги. Я обернулась и в следующую секунду оказалась прижата к мужской груди с зажатым чужой ладонью ртом, а потом и вовсе втащена в комнату, из которой вышел этот гад. От испуга я совершенно забыла, что могу использовать заклинания. Я пыталась лягаться, мычать, кусаться, но вырваться не получалось. Я начала задыхаться от нехватки воздуха, что поначалу подстегнуло панику. Но в какой-то момент мне, наконец, удалось расслышать слова, которые мужчина не первый раз повторял прямо мне в ухо:
— Евдокия, успокойтесь! Я не причиню вам вреда! Нам просто нужно поговорить! — Я затихла в его руках. Сердце продолжало быстро стучать, колотясь о ребра, но паника успокаивалась, и я, наконец, смогла мыслить здраво. Мужчина за спиной тоже дышал тяжело. Видимо, моя борьба с ним и ему далась нелегко. — Вы готовы меня выслушать? — «А что мне остается?» — хотелось съязвить, но я лишь кивнула. — Прошу вас не кричать, — он очень медленно отнял ладонь от моего рта.
— Отпустите! — дернулась, ощущая его стальную хватку на талии.
— Только если вы пообещаете не вылетать отсюда с криком о помощи, а все же немного со мной поговорите.
А я подумала, что если бы он и правда хотел причинить мне вред, то уже бы это сделал. Смысл всех этих переговоров, если птичка и так попала в расставленные силки? Был, конечно, вариант, что он просто решил поиграться со мной, как кошка с мышкой. Но в его стиле была, скорее, вот такая вот принудительная кража для разговора, чем воображаемые мной кошачьи игры. Поэтому я решила его выслушать. Да и, признаться, не к месту взыграло женское любопытство.
— Хорошо, граф, я готова поговорить.
На одно краткое мгновение, за которое я даже не успела испугаться, он чуть сильнее прижал меня к себе и отпустил. Не веря своему счастью, я обернулась и, встретившись с его потемневшим взглядом, предпочла отскочить на приличное расстояние.
— Неужели я так вам неприятен? — скривил он губы.
— Я бы сказала, что вы слишком непредсказуемы, — ответила так, чтобы не нагнетать и без того нервную обстановку, и осмотрелась, стараясь не терять его из поля зрения. Только сейчас я поняла, что мы оказались в одной из гостевых комнат. В ней царил полумрак, который развеивал свет лишь одного канделябра. Я, как могла, пригладила растрепавшиеся волосы и снова посмотрела на мужчину, который не сводил с меня взгляда. — Ну? — нервно спросила. — Я вас слушаю.
Граф заговорил не сразу. Для начала он прошел к небольшому столику, налил себе немного воды из графина и отпил.
— Евдокия, не желаете ли тоже немного воды?
Я посмотрела на него, на графин, невольно сглотнула набежавшую слюну и поняла, что зверски хочу пить! Паническая атака не прошла даром. Только вот вдруг он тоже решил меня сегодня удивить какой-нибудь пакостью? А потому, подумав, собралась отказаться. Он будто угадал ход моих мыслей, усмехнулся, улыбнувшись лишь краешком губ, и проговорил:
— Поверьте, вода совершенно безопасна и не содержит никаких примесей. Признаться, до сегодняшнего дня я даже не предполагал, что цветы можно использовать, чтобы так изощренно отомстить…
Я уже двинулась к столу с графином, но после его последних слов застыла на месте: