Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Часть 2 (СИ)

Принцессу мы защищали от их обаяния как могли. Но ей это было не так уж и нужно. Видимо, ей все же показали записи прослушки, потому что она не спешила отвечать белобрысому англичанину благосклонностью, к брюнетистому же с самого начала относилась прохладно. Однако нет-нет, но я замечала как бы невзначай брошенные ею на этого белого лиса взгляды. И самое паршивое, что он тоже их видел, а потому напор не ослаблял.
— Ты меня слышишь? — снова обратилась ко мне Лида, возвращая мыслями в здесь и сейчас. — Когда уже этот беспредел с цветами закончится?
— Завтра уже именины царевны, а потом максимум неделя — и мы отправимся подальше от двора и всех настырных типов! Потерпи немного, — немного виновато улыбнулась я, не заметив, что избрала позицию страуса.
— Пф! — раздраженно фыркнула Лида.
И я подумала, что она все же права, и я как-то неправильно реагирую на столь бесцеремонные ухаживания. Это, что же получается? Сейчас он заставляет меня принимать его цветы, а потом таким же макаром протянет свои загребущие ручки к моим достоинствам? Тем самым любимым и все еще немного корпулентным⁈ А ведь именно этого он хочет! Сама слышала! Вот этими вот ушками! Я даже непроизвольно протянула к ним руки и внутренне закипела. Но от обдумывания кровожадных планов мести меня отвлекли подруги.
— А мне грустно, что совсем скоро вся эта красота исчезнет, — говорила Наталья, дотрагиваясь до распустившихся бутонов.
— Ничего. Ты же все равно все, что можно, засушишь, а потом, если захочешь, сможешь оживить и снова любоваться, — подбодрила подругу Варя и грустно вздохнула.
— Так-то оно так, но…
— Э нет! — тут же встряла предприимчивая Тинико. — Дуся как минимум половину обещала отдать нам на выжимку для духов!
— Как можно такую красоту пускать на какую-то выжимку⁈ — возмутилась Наташа.
— Что-то это не мешает тебе с удовольствием пользоваться духами нашего производства, — парировала Нанико.
Эта легкая перепалка немного сбила мой воинственный настрой, и я заметила, как Варя отошла к окну и с грустью задумалась о чем-то своем. Подобное поведение мало на нее похоже. И тут я вспомнила, что завтра на балу должен присутствовать князь Багратион! Которого она ждала и в которого была тайно влюблена. Эх, голова моя садовая! Неудивительно, что ей сейчас не до магии и пустых разговоров о цветочках-лепесточках!
Я подошла к подруге и положила ей на плечо руку:
— Завтра важный день?
Она подняла на меня свои большие, казавшиеся сейчас бирюзовыми глаза, и, вздохнув, снова посмотрела в окно.
— Для меня — да.
— У тебя очень красивое платье, ты завтра обязательно его покоришь! — попыталась ее подбодрить.
Она слабо улыбнулась:
— Если бы дело было только в платье…
Да уж, нашей умнице явно не хватает веры в собственное женское обаяние. И надо бы как-то повысить ей самооценку, иначе она так и будет стоять в сторонке и мечтать о герое своих грез. А что может в кратчайшие сроки поднять эту самую самооценку? Небольшой, но принципиально важный апгрейд! По себе знаю, как это здорово — сходить в салон красоты и навести хотя бы небольшой марафет! Я присмотрелась к ней повнимательнее, разглядывая высокий лоб, немного вытянутый овал лица, и поняла, что моей подруге крайне пойдет челка! Нет, она и сейчас хороша, но с челкой однозначно будет выглядеть чуть старше, что нам в данном случае и нужно.
— А знаешь что? — в предвкушении я потерла ладошки. — Давай-ка мы вызовем сюда нашу горничную Марфу! Мне говорили, что она лучше всех во дворце умеет обращаться с ножницами!
— Зачем это? — опешила подруга.
— А за надом! — ответила и развернулась ко все еще препиравшимся девчонкам. — Дамы! Сегодня мы будем наводить Варе марафет!
Они на мгновение затихли и уставились на меня. А потом Наташа обиженно спросила:
— А почему Варе?
На этот вопрос ответила Лида:
— Потому что тебе князь Багратион не нравится.
— А при чем здесь Багратион? — не поняла она.
— При том, что он умеет покорять не только вражеские армии, но и девичьи сердца, — положила Лида руку на плечо подруги.
  
Девчонки тут же послали за горничной, усадили опешившую от напора Варю на стул, распустили ей волосы, и я стала прикладывать ей кончики волос ко лбу так и эдак. На самом деле челки здесь совсем не в ходу. Дамы предпочитали мелко накручивать локоны и пристраивать их у самого лица, оставляя лоб открытым. А потому мои манипуляции для всех них казались странными. Но с челкой Варе и правда лучше. А потому появившуюся горничную очень быстро взяли в оборот и разъяснили, что от нее требуется.
— Да что же это такое будет?.. — причитала она, стоя с ножницами над зажмурившейся Варей, не решаясь приступить к делу.
Поначалу Варя и сама пыталась с нами спорить и возмущаться произволом. Но после того, как ей поднесли зеркало, и она разглядела, какие перемены я ей предлагаю, согласилась, что не мешало ей нервничать. И я ее очень хорошо понимала. Сама такая: всегда переживаю перед тем, как отдать свои волосы во власть другого человека! Ведь прическа как ничто иное может украсить женщину или подпортить ее природные данные.
— Не волнуйся, Варя! — с оптимизмом подбодрила я. — Если что, волосы — не зубы, отрастут!
И дала знак горничной приступать. Однако испуганные глаза подруги дали понять, что слова я выбрала не совсем те. Но она ничего не сказала, лишь снова зажмурилась, и все вокруг, как по команде, тоже, кроме меня и нашей парикмахерши, конечно. Я коршуном следила за каждым движением ножниц, поправляя, если видела, что горничная делала что-то не то.
Я истратила кучу нервных клеток, а несчастная горничная уходила от нас на подгибавшихся от нервного напряжения ногах. Но конечный результат мне понравился! У Вари появилась аккуратная, очень стильная челка, переходившая в каскадную стрижку у лица. В глазах девушки светились надежда, предвкушение и толика страха.
— Я тоже хочу такую челку! — внезапно заявила Наташа.
Лида смерила ее придирчивым взглядом:
— Тебе не пойдет.
— Как это не пойдет?
Но я прервала зарождавшуюся перепалку на корню:
— Девочки, где зеркало? Дайте его сюда скорее!
И, как по волшебству, оно тут же оказалось в руках у Вари. Я с замиранием сердца следила за ее реакцией. А когда она счастливо улыбнулась, у меня отлегло от сердца. Понравилось! А значит, самооценка нашей умницы просто обязана подняться! Чего я и добивалась! А уж о том, чтобы свести этих двоих на балу, мы с девочками позаботимся!
Почему-то в этот момент вспомнилась другая пара, о которой я, к своему стыду, постоянно забывала — граф Резанов и Кончита Консепсьон. Но я утешала себя тем, что сделала для них все возможное. Ведь не далее, как на следующий день после празднования своего дня рождения и инициации сестренки, мне удалось поговорить с папенькой и упросить его походатайствовать за эту пару перед Императором.
— Евдокия, зачем тебе это? — с неподдельным недоумением спросил отец, и мне пришлось отвечать как можно более правдиво, потому что вопрос слишком важен, чтобы лгать.
— Просто я знаю, что иначе один из них погибнет, а другая так и останется одинокой.
— Откуда ты вообще можешь знать о… — тут отец осекся, глядя в мои умолявшие глаза и, прикрыв на мгновение свои, продолжил: — Понятно, что опять ничего с тобой не понятно. Но я исполню твою просьбу. Тем более такому человеку, как граф Резанов, помочь не зазорно.
Я с радостным визгом повисла на шее папеньки, а он явно не ожидал подобного яркого выражения чувств, а потому немного смутился, но явно остался доволен, что ему удалось меня порадовать. Я счастливой горной козочкой — хочется верить, что уже именно козочкой, а не коровочкой — выскочила из его кабинета и увидела Марью, выходившую из библиотеки. Я удивилась, что она там по утру забыла, но вспомнила, что после инициации родители сделали ей несколько дней выходных от занятий.
— Марьюшка! — позвала ее. — Ты-то мне и нужна.