Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Часть 2 (СИ)
— Ну, как знаешь. — Не на шутку обозлилась та и показала мне на него рукой. — Вот! Полюбуйся! На старости лет решил царским фамильярном заделаться, и ничем его не переубедишь! — а потом, смиряясь, добавила: — Для царя это просто небывалый подарок. Он еще даже не подозревает, что ему может принести такая связь, а вот для него…
— А что-о-о для меня-а-а? — флегматично прервал кот ее причитания.
— А у тебя срок жизни с полтинника до нескольких лет в лучшем случае сократится, пушистая твоя морда! Интересно ему стало! Захотел, видите ли, почувствовать на склоне лет, что такое связь фамильяра и человека! — снова завелась Берегиня, но, глядя на независимую мордочку кота, тут же сдулась. — Эх, Пух! Может, все-таки останешься, а? Где я еще такого друга найду?
А я подумала, сколько же они на самом деле способны прожить, что пятьдесят лет для них не срок? И какой должна быть тяга стать неотъемлемой частью мага, если они готовы идти на то, чтобы прожить сущие крохи в сравнении с тем, что им уготовано, если они останутся без хозяина?
Пушок как-то незаметно переместился и положил голову ей на колени.
— Не пережива-а-ая, дорога-а-ая. Все будет хорошо-о-о. Я уже все реши-и-ил, не нужно этих сцен.
— Да знаю я. Но вдруг на этот раз получилось бы? — и посмотрела на меня. — В общем, Дуся, хочу попросить за своего друга: познакомь его с царем, но коли не сладится или не понравятся друг другу, ты его обратно верни. Никому другому я его доверить не готова!
— Да чего уж там… — смутилась я, — при первой возможности и познакомлю. Но у Димы, думаю, раньше бы получилось.
— Пусть он лучше останется в глазах царя монолитом и стеной, которая еще хранит старинные устои. А ты будешь ветром перемен, который несет в себе столько всякого, что только такому монолиту и удержать. Вы хорошо дополняете друг друга. И хотя Дмитрий имеет гораздо более прогрессивные взгляды, чем думает царь, пусть в его глазах так и будет дальше. — Берегиня посмотрела на дверь в терем. — Что-то наши голубки заворковались, пойду, что ли, осчастливлю подробностями насчет своего подарочка.
— А если царь не захочет выдавать Лизавету за Ивана? — не могла не спросить я.
Женщина остановилась у самого выхода из беседки.
— Может случиться и так, тогда ничего не поделаешь. Но я верю в его благоразумие и в то, что он желает дочери только счастья… — и ушла.
— А вы куда? — удивилась я, увидев мелькнувший вслед за ней белый хвост.
— Не волну-у-уйся, ваш уход я не пропущу-у-у! Или я не Пух, фамильяр высшего уровня силы! — и припустил за Берегиней.
А я поняла, что будущий царский фамильяр страшно любопытен и склонен к пафосу, и это несмотря на его годы! Даже интересно было бы посмотреть на него в юности.
Как бы то ни было, но к отправке он чуть не опоздал, а все из-за полученных от шпионов сведений и нашей спешки. Оказалось, что наша бравая Охранка, и Тайный приказ в частности, сосредоточившись на шпионах других государств, проворонили заговор под собственным носом. И одной из его частей как раз и было устранение царевны. Причем физическое. Эту почетную роль заговорщики скинули на англичан, полагая, что это им сейчас выгодно, и те активно поддерживали в умах мятежников эти мысли. Однако для них гораздо выгоднее было заполучить царевну живой и потом манипулировать ею, чтобы расшатать ситуацию в стране, и чтобы к началу готовившейся ими войны она была не готова. Но мятежники о подобных замыслах не подозревали или самонадеянно думали, что смогут со всем этим справиться. А потому без зазрения совести сдали и маршрут следования царского кортежа, и информацию о том, что у нас есть некие разработки, которые могут как нас защитить, так и дать знать, где мы находимся.
Разумеется, эти разработки сильно заинтересовали англичан, и они постарались изъять все возможное. Все артефакты и украшения с нас сняли и отправили с ничего не подозревавшим гонцом в совершенно другую сторону. Нас повезли в условленное место, а все найденные записи и наработки отправили в столицу, откуда их уже должны были отправить по дипломатическим каналам в Англию. Оказалось, что заговорщики не знали о том, что в посольстве установлена прослушка, однако по некоторым признакам все же догадались, что вести приватные беседы там чревато, а потому в последнее время вели себя крайне аккуратно и искали предателя в своей среде. И это позволяло сильно сузить круг подозреваемых.
И вот сейчас мы торопились во дворец, чтобы предотвратить вторую часть плана — покушение на Императора. Ведь после его смерти наследниками станут юные царевичи, которые еще слишком малы, чтобы взвалить на себя бремя власти. И это бремя с большим удовольствием взвалит на себя новоявленный регент: граф Татищев, род которого происходит от Рюриков. Такому отдать регентство не зазорно, к тому же он уже не один год является воспитателем старшего царевича. Я с ним общалась крайне мало — его постная мина не располагала к беседам на свободные темы, но часто видела во дворце и на балах. Конечно, появятся и другие желающие взять на себя столь тяжёлую ношу, что, несомненно, еще больше дестабилизирует ситуацию в стране. А это как раз выгодно англичанам, и они уже даже обещали поддержку сразу нескольким кандидатам на трон.
Скверно было еще и то, что никто из них не поддерживал развитие магии женщин. То есть подразумевалось, что мой проект тут же прикроют, ведь одной из претензий к царю и царевне как раз и было попрание традиций предков. А вот англичане, наоборот, планировали обогреть несчастных жертв будущего регентского произвола и предложить всем желающим возможность уехать, учиться и работать. В их палате лордов спешно разрабатывалось новое законодательство, призванное регулировать права и обязанности женщин-магичек. Кто бы мог подумать, что англичане окажутся менее консервативными! Хотя и у нас есть те, кто за женскую магию, но пока подобные изменения непопулярны, и их вполне простили бы действующему монарху, но никак не регенту, власть которого будет очень шаткой. Англичане хорошо все продумали. Вот только не было у них пока такой же Евдокии Заславской в девичестве Раевской, которая бы двигала этот процесс. Для этого я им и понадобилась. А Френсис должен был позаботиться о моей лояльности. Только как-то слабо у него это получалось. Он не преминул пожалеть об этом при моем муже. Было видно, что Дима по этому поводу внутренне кипел и побулькивал, но позволил себе сказать лишь несколько нелицеприятных фраз в сторону шпиона. Не смог он и не отметить, что держался Рассел очень неплохо, в отличие от своего друга, который выложил все на блюдечке с голубой каемочкой. В общем, планы у англичан оказались грандиозными, а война должна была стать красивой жирной точкой в отбрасывании нашей страны в развитии на несколько десятков лет назад.
Утешало одно: у нас еще было немного времени. Заговорщики хотели дать царю возможность осознать утрату и погрузиться в скорбь, а там, глядишь, он помер бы без чьей-либо помощи. Пока же надежда найти царевну еще оставалась — прошло слишком мало времени, и судить о чем-либо конкретном было невозможно.
Что же касается того амулета, что обнаружился на блондинистом шпионе, оказалось, что гофмейстрина виновата лишь в том, что пожелала передать подарок своей племяннице. Да-да, той самой, которая когда-то положила глаз на моего мужа. А подобная забота была вызвана тем, что племянница была вовсе и не племянницей, а дочерью. Только этот факт тщательно скрывался, так как графиня никогда не была замужем и отдала новорожденную дочь на воспитание брату, который и прикрыл этот грех. А уж эта самая дочь разболтала о необычном подарке своему поклоннику — графу Вудвиллу, для которого не составило труда вытянуть у нее этот амулет как ответный знак внимания. Девушка просто не понимала его ценность.
Я после этого известия даже выдохнула. Уж очень тяжело было верить, что эта женщина — предатель, да и царевна так явно обрадовалась, когда узнала правду, что я мысленно даже перекрестилась. Однако этот случай очень ярко показал, что с охраной интеллектуальной собственности все очень непросто, и постепенно информация все равно уйдет на сторону, как бы мы ее ни охраняли. И это, как бы ни было обидно, нормально. Не может одна страна владеть чем-то настолько уникальным. Это неизбежно приведет к чему-то нехорошему. Остается лишь стремиться к новым открытиям. Но было очень неприятно обнаружить собственный амулет у врагов, а потому нужно позаботиться, чтобы остальной мир узнавал о подобных новинках чуть позже, а не практически сразу после их изобретения.