Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Часть 2 (СИ)

Дорога, казалось, ложилась под ноги дедка сама собой. Идти по полю то еще удовольствие: то рытвины попадутся, то взгорки. Но, пристроившись в кильватере этого странно существа, я шла по очень удобной тропинке, которая прямо за моей спиной благополучно исчезала из виду. И почему-то страшно не было. Нет, разного рода опасения так и прошибали мозг молниями, но настоящего страха я не испытывала. Проверила себя на наличие магии: она так и бурлила во мне! Будто сам воздух напоен ее потоками!
— Уважаемый дед Пихто, а кто это был? — решилась все же спросить своего провожатого.
— А? Это? Так грифон, наверное. Только зря он на территорию феникса заявился. Тот ему крылья-то проредит.
Я, мягко говоря, обалдела. Непохоже, что этот странный дедок так надо мной издевается — он говорил так обыденно, будто это часть его жизни. Наверное, так оно и было. Только куда же я тогда попала?
— А… дед Пихто, вы случайно не знаете, это вообще Земля?
Тот как-то странно хрюкнул. И я поняла, что он беззвучно хохочет.
— Ну и повеселила ты меня, девонька! Неужто сама не видишь?
— Так в том-то и дело, что вижу! — невольно я сорвалась на крик, но тут же взяла себя в руки. — Но на Земле таких монстров не существует!
Отчего-то дед заметно посмурнел:
— Вот потому и не существует, что вы, люди, нас монстрами считаете! — Этими словами он меня только запутал, но спрашивать дальше я не стала, потому что он зыркнул на меня из-под своих соломенных кустистых бровей и буркнул: — Все! Некогда нам лясы точить! Потом свои вопросы Берегине задавать будешь.
И еще быстрее потопал вперед, а я за ним еле поспевала.
* * *
— Дмитрий Максимович, вы бы поберегли лошадей, — не в первый раз обратился к князю скакавший рядом с ним ротмистр.
Как бы он ни желал отправиться в путь сию же секунду в гордом одиночестве, чтобы его никто не задерживал, пришлось потратить оставшийся день на передачу дел помощнику. А также оформить все необходимые бумаги и подорожные. Пришлось смириться и с тем, что с ним отправится пятерка гусар охраны. А потому в путь Заславский выехал только утром следующего дня. Лошадей не жалел, чем вызывал недовольство попутчиков. Но разве мог он им объяснить, что каждое мгновение промедления отзывалось болью в его сердце? Образ Дусеньки Раевской все время стоял перед глазами, и он просто не мог допустить мысли, что больше никогда ее не увидит. А еще почему-то казалось, что очень важно приехать к месту ее исчезновения как можно раньше! Будто он мог сделать что-то, чего не могли другие. Глупость, конечно, но тем не менее что-то внутри гнало Дмитрия вперед, сметая все доводы разума.
Когда он без сил проваливался в сон, ему снилась Евдокия. И почему-то каждый раз в таких странных, а подчас и страшных местах, что просыпался Заславский с одной мыслью: нужно торопиться. В этих снах он видел рядом с ней, то какого-то белобрысого парня, что глядел на девушку плотоядным взглядом, то мужика по пояс в воде, что манил ее купаться. Тогда бедному князю казалось, будто его Дусеньку уведут, заманят в свои сети эти незнакомцы. Но страшнее всего было допустить мысль, что ее больше нет, что те валуны каким-то образом просто уничтожили его ненаглядную девочку. Успокаивало лишь одно: если бы так случилось, то на месте нашли бы хоть что-то. А так девушка просто пропала. Место тут же оцепили и не дали ее подругам даже приблизиться. Не хватало еще, чтобы пропал еще кто-то.
Сердце мужчины ныло, разум был полон тревожных мыслей, которые, перемешавшись с этими странными сюрреалистическими снами, создавали в голове князя полный сумбур, а потому долгая отупляющая скачка казалась спасением.
Но весенняя распутица усложняла путь. А потому как бы Заславский ни торопился, как бы ни гнал лошадей, а прибыл в усадьбу Бехтеевых лишь к концу седьмого дня. И первое, что спросил без всяких приветствий у встречавшего его графа:
— Она нашлась?
Грустное лицо Бехтеева и беспомощно разведенные руки были ему ответом.
* * *
Я сидела на берегу небольшого лесного озера, смотрела на плескавшихся на другом берегу русалок и размышляла о том, что произошло за эту неделю. Пожалуй, более странного, опасного, но в тоже время волшебного времени в моей жизни не было. Вокруг оживала настоящая сказка! Страшненькая местами, но все же самая настоящая. И знакомство с этой сказкой началось с беседы с Берегиней. То, что я видела до этого — не в счет, потому что все равно ничего не понимала. Хотя это здесь она Берегиня, а в измерении людей — Старица.
  
Каково же было мое удивление, когда во встретившей нас с дедом моложавой красивой женщине я узнала ту саму старушку, что когда-то вела со мной беседу об иномирном происхождении моей души и официально, если так вообще можно выразиться, разрешила остаться и стать Евдокией Раевской. Она стояла на пороге красивого деревянного терема с резными наличниками и ставнями и улыбалась. А потом, чтобы сразу снять вопросы узнавания, на секунду вернула свой земной облик, отчего я чуть не свалилась, споткнувшись о неудачно подвернувшийся под ногу сучок. Меня первым делом вкусно накормили и напоили, а я и не подозревала, как сильно проголодалась. А потом странный дедушка Пихто водрузил на стол большой пузатый самовар, и мы стали чаевничать. Вот тогда-то Берегиня и начала беседу, которая могла озадачить кого угодно.
— Евдокия, ты никогда не задумывалась, почему сказки о колдунах и колдуньях ожили, а такие же о мифических животных, духах и прочей нечисти — нет?
Я же лишь хлопала глазами. Ведь и в самом деле у меня даже мыслей подобных не возникало! А если подумать, то так оно и было. Ведь люди получили магию, которая раньше была сказкой, но магических существ все из тех же сказок как не было, так и нет. Хотя вполне логично, что раз появилось одно, то должно появиться и другое…
Увидев понимание на моем лице, она удовлетворенно кивнула и продолжила.
— Я начну издалека… Нас, Берегинь, в этом мире очень мало. Мы всегда следили за балансом, и магия была одной из его составляющих, так же, как и различные магические животные и существа. По сути, они производные магии, и одно не существует без другого… — А у меня почему-то возникла аналогия с Чернобыльской зоной и мутациями, которые возникали под ее влиянием. — Изначально так вышло, что людям магия покорялась редко, а те счастливчики, которым она давалась, начинали ею злоупотреблять. А потому таких уникумов другие люди предпочитали убивать. Хотя уничтожали даже тех, кто старался принести в мир при помощи своей силы и нечто хорошее. Непохожесть всегда вызывала опасение и неприятие. То же касалось и различных магических животных и сущностей. А однажды люди перешли черту… — лицо женщины потемнело и на некоторое время, кажется, даже постарело. — Им удалось убить Берегиню. Наша сестра до последнего не верила, что люди причинят ей зло, а потому даже не звала на помощь. Но предательство тем и коварно, что его не ожидаешь…
— Но как же? — вырвалось у меня. Почему-то мне казалось, что простому человеку убить такую сильную сущность просто нереально.
Женщина прикрыла на некоторое время глаза, будто заново переживая утрату.
— Ее убил ученик. Одаренный, которого она взяла себе в обучение. Мы когда-то так делали. Уж очень жалко было смотреть, как их, ничего не умеющих и толком не понимающих, убивают. Его убедила родня, что Берегиня ворует у него душу. Темные люди… Мы любим каждое живое существо, которое населяет мир, будь оно магическим или лишенным магии. Но когда убивают наших сестер — это будто от тебя отрезают кусок плоти и души. Подобное сложно пережить. Мы разозлились и на большом сходе решили убрать из этого мира магию, раз люди так хотят от нее избавиться.
— Убрать магию? — удивилась я. — Но разве это возможно? По-моему, проще убрать людей.
Женщина невесело усмехнулась:
— Так и есть. Но Берегини слишком любят жизнь, чтобы стать причиной ее уничтожения, какие бы негативные эмоции ни испытывали. А потому мы придумали другой путь. Большими усилиями создали параллельное измерение, в которое и перенаправили магические потоки этого мира и переместили туда магических существ. Мы думали, что сделали лучше для всех… Но все оказалось гораздо сложнее.