Режим бога. Вспышка Красной Звезды (СИ)
Голос у гейши был чистым и мелодичным, а ее английский звучал почти без акцента. Но он скорее был американским, чем английским – эту разницу мой слух уловил довольно четко.
Все парни разом очнулись и повыскакивали из-за стола, загалдели, приветствуя нашу позднюю гостью. Или скорее хозяйку? В глазах сплошное мужское восхищение, и каждый готов расстелиться у ее ног ковриком. Меня это почему-то неприятно задело, и я наградил своих парней предупреждающим взглядом, негромко кашлянул. Видимо на лице моем в этот момент проступило что-то совсем недоброе потому, что все вдруг дружно сделали шаг назад и пыл свой поумерили. Клаймич хмыкнул и на правах старшего по возрасту – что для японцев дело святое – пригласил Мизуки занять место рядом с нами. В тот момент, когда она, приняв приглашение, подошла и грациозно опустилась на сиденье рядом со мной, мое сердце заколотилось как сумасшедшее. А окончательно понял, что я пропал, жадно вдохнув исходящий от ее кожи тонкий цветочный аромат. Все! Мне нужна была эта женщина. И хотел я ее так, как никого раньше не хотел в обеих своих жизнях.
Кажется, Мизуки заметила мою ненормальную реакцию на нее, но не подала вида. Наверное, давно привыкла к такому восхищению мужчин. Да, и кто я в ее глазах - мужчина ли? Звездный избалованный мальчик из далекой непонятной России. Или сладкая мечта японских школьниц, похожая на их анимэшных героев. Кто бы на ее месте стал вообще воспринимать меня всерьез?
- Виктор-сан, почему вы ничего не едите и не пьете? – раздался рядом ее голос, выводя меня из стопора. И от этого нежного голоса мне стало еще хуже, тело мое отреагировало на него совершенно неадекватно – Вам совсем не понравилось наше угощение?
- Понравилось, Мизуки-сан. Просто я уже сыт.
Да что с моим голосом-то?! Почему я то хриплю, то блею, как робкий ягненок?
- Тогда давайте я поухаживаю за вами - говорит она и наливает в мою рюмку сакэ.
Боже, ну что она делает?! Неужели не понимает, что меня и так уже потряхивает от близости к ней? Надо бы что-то сказать ей в ответ, и желательно умное, а я снова растерялся как мальчишка. Криво улыбаюсь ей, пытаясь справиться с наваждением, и молча, по-гусарски лихо опрокидываю в себя рюмку сакэ. А Мизуки видимо решила окончательно свести меня с ума, и продолжила светскую беседу
- Когда я вошла, вы так заразительно смеялись, Виктор-сан. Я подумала, что так смеяться может только абсолютно счастливый человек.
- А разве они бывают? Моя жизнь далеко не сахар, хотя со стороны может, и выглядит все именно так.
- Мне это знакомо… - кивает она - многие и жизнь гейш представляют, как сплошной праздник.
Я, наконец, собрал всю свою волю в кулак и посмотрел в глаза Мизуки. Говорят, что в синтоистском обряде белый цвет означает чистоту, оттого и белы так лица гейш. А красные стрелки на их глазах отводят неудачу. Но в этих карих глазах пряталась печаль - я остро почувствовал это своим обострившимся чутьем. Ее безмятежность и отстраненность от мира были всего лишь удобной маской, за которой пряталась тонкая ранимая душа.
Меж тем веселье за столом снова набрало обороты, и на нас с Мизуки перестали обращать внимание. Майко придумали новое развлечение для гостей, не давая им заскучать. Теперь они ловко вырезали из бумаги разные фигурки, а парни должны были угадать, что это такое. Не угадал – тебя ждет очередная рюмочка сакэ. Японцы, наверное, от такого количества спиртного уже упали бы под стол, а нашим парням хоть бы хны. Зато кто-то сегодня хорошо заработает здесь на этой выпивке…
- Вы останетесь в Киото до вторника? У нас 17 июля проводится национальный парад Ямабоко Джунко. В городе проводится парад, будет очень весело.
- Нет. Во вторник вечером мы уже улетаем домой, в Москву.
Тут я должен был почувствовать острую ностальгию по дому, но нет. Мизуки полностью завладела моими мыслями.
- Жаль. Ваша жизнь, наверное, состоит из сплошных перелетов и переездов?
- Не совсем. Но я бы точно не отказался, чтобы их было поменьше.
За столом раздается громкий взрыв смеха, кто-то опять не угадал бумажную фигурку от коварных майко. Я незаметно морщусь - желание веселиться вдруг неожиданно пропало. Пойти, что ли прогуляться по саду, пока окончательно не потерял рассудок рядом с этой женщиной? Нет ну, где мое природное обаяние? Почему я вдруг не могу очаровать Мизуки, как других женщин, применив все свои безотказные донжуанские навыки? Так нет же - как обухом по башке ударили, все смешалось в голове. Господи, да за что мне такое наказание?! Встаю решительно из-за стола.
- Извините, хочу прогуляться по вашему чудесному саду, не составите мне компанию, Мизуки-сан?
- С удовольствием!
Гейша с улыбкой кивает мне, я подаю ей руку, помогая подняться с низкого дивана. Кажется, не я один устал сегодня от веселья. Наш уход не остался незамеченным, но, слава богу, меня никто из парней не окликнул. Лишь мудрый Клаймич проводил нас внимательным взглядом.
Мы с Мизуки прогуливаемся по дорожкам сада под зорким взглядом Вячеслава и его подчиненных. Сад совсем небольшой и хорошо просматривается с разных точек, так что деться мне просто некуда. Если только лихо перемахнуть через забор и свалить отсюда на фиг. Я быстро приноровился к мелким шагам гейши и пошел рядом с ней, задевая иногда длинные рукава ее кимоно, отчего по телу волной пробегали мелкие мурашки. Изредка Мизуки останавливалась у какого-нибудь древнего каменного фонаря, крышу которого покрывала шапка из мха, чтобы дать мне возможность полюбоваться им. О чем мы говорили? О жизни. Она действительно мало что видела за пределами этого дома – таковы жесткие традиции закрытого мира ив - и ей все было любопытно.
- …Вас так тщательно охраняют Виктор-сан. Каково это – жить под неусыпным контролем?
- В каждой профессии есть свои недостатки – вздыхаю я – Любая популярность имеет, как и плюсы, так и минусы.
- Да – кивает она, соглашаясь, отчего затейливые подвески на шпильках, украшающих ее голову, покачиваются в такт - Но вы так молоды, а уже путешествуете по миру, видите разные страны…
- Вижу. Только по большей части из окон лимузина и гостиничного номера.
- И вы не устали еще от такой напряженной жизни?
- Я молод, а в молодости все ощущения острее, а впечатления ярче. Пока есть силы, буду выступать. А вы, Мизуки-сан, путешествуете?
Гейша печально качает головой
- Нет. Моя жизнь ограничена ханамати Гион. Иногда я выхожу в город, посещаю разные городские мероприятия и праздники, но это случается довольно редко.
- И вас устраивает это добровольное затворничество?
- Я не знаю другой жизни. У меня рано умерли родители, и окия стала мне вторым домом – спасением для растерянной 16-летней девушки, только что закончившей школу. Здесь я обрела новую семью.
- Но ведь жизнь в окия не будет долгой? Рано или поздно вам придется покинуть этот дом, завести семью, детей?
- Да, только моя жизнь не сильно изменится. Если все сложится удачно, я стану хозяйкой собственного чайного домика и продолжу заниматься любимым делом – проводить чайные церемонии или составлять икебаны. А пока для того, чтобы накопить на покупку чайного домика, мне нужно очень усердно трудиться.
Рассказ Мизуки сдержан, да и что можно рассказать о своей жизни постороннему человеку? Но я-то ведь знаю о гейшах и помимо ее рассказа. Они не имеют права найти себе мужа, пока живут в окия, и многие вынуждены искать покровительства богатого мужчины, который щедро оплатит необходимые для работы дорогостоящие наряды и драгоценности, а заодно покроет их немалые текущие расходы. И чем богаче ее покровитель, тем популярнее гейша. Без этого нет шанса достичь высот в профессии, прилично заработать, а потом вовремя оставить окия и удачно выйти замуж.
- А как же помощь вашего мецената? – увидев, что по лицу Мизуки пробежала тень, я поспешил извиниться – простите, я задал бестактный вопрос!
- Нет, ничего… Многие в Кито знают, что с “данной” мне не повезло. Этот человек оказался скупым и далеко не благородным. Мы давно расстались, но он до сих пор преследует меня, не оставляя в покое.