Под знаком темной луны
– Я тебе верю, – помолчав, вздыхает Трик, – но обещай мне, – он смотрит на меня полными слез глазами, – обещай, что если будет хоть какая-то возможность вернуть меня моему миру – ты мне поможешь. А теперь говори, что я должен делать.
– Обещаю. – произношу я слова, которых ни при каких обстоятельствах говорить не должен, – Пойдем, тебе нужно изменить внешность, ты больше не можешь быть Руизом. Его придется лечить, и это узнают все.
Внешность Трику мы подбираем ту самую, в которой я вчера ходил в Марофель.
Слегка изменяем голос, и новый секретарь готов. Осталось подобрать имя. На вопрос, каким именем он хочет зваться, Трик не задумываясь, говорит:
– Рикен.
– А почему именно Рикен? – Удивляюсь я.
– В наших сказках есть такой герой. Я очень любил его в детстве. Даже просил, чтоб меня так назвали. – Смущается Трик.
– Ну, прекрасно, Рикен, так Рикен. Постарайся сам не забыть, что должен на него откликаться. А теперь отправляйся в город и привези доктора Тормела.
Однако отправляться Трику никуда не пришлось. Не успел он дойти до лестницы, как снизу раздался стук в двери. После вчерашних вторжений мы довольно подозрительно относимся к гостям, поэтому спускаемся в холл вдвоем.
Молча показываю Трику, как включается наружная камера, и мы видим доктора Тормела, нерешительно переминающегося за дверью.
– Мир вам, доктор, – распахивая створку, приветствую Тормела. – Проходите, пожалуйста, мы как раз собирались идти за вами.
– Мир вам, мир вам советник Эзарт. Вы хотели меня видеть, чтобы вернуть свои вещи? – осторожно интересуется доктор.
– И это тоже, мой человек вел себя вчера несколько неосторожно, – вздыхаю я, пытаясь понять, куда клонит доктор. – Не желаете ли позавтракать? У меня, правда, нет сейчас поваров, но мой секретарь Рикен умеет готовить.
– Благодарю, я завтракал, – вежливо отказывается доктор и, заметив, наконец, Трика безапелляционно заявляет:
– Да вот он, молодой человек, побивший Бамета.
Однако, внимательно оглядев притихшего Трика, с сомнением качает головой:
– Мне кажется, вчера он был, м… м, несколько крупнее.
– Это был не он, – немедленно прихожу на помощь Трику, – а его старший брат. Они удивительно похожи. Но его сейчас здесь нет, я послал его с поручением в Ламоко. При всем том я готов ответить за все действия моих людей, как за свои собственные. Пройдем в кабинет, там нам будет удобнее разговаривать, – предлагаю доктору, справедливо полагая, что не одно только желание побыстрее вернуть мои вещи привело Тормела в такую рань.
– Рикен, принеси нам чай в кабинет, пожалуйста. – прошу Трика, подводя доктора к лестнице.
В кабинете Тормел первым делом достает из сундучка мой плащ и браслет. Демонстративно надеваю браслет на руку и, предложив доктору кресло, устраиваюсь напротив.
– Итак, доктор я ваш должник за возвращенные мне вещи, – ободряюще улыбаюсь Тормелу, – Вы можете купить любые лекарства для нуждающихся, я подпишу счет. Или вы желаете получить чек?
– Видите ли, Советник, – нерешительно начинает доктор, – я хотел поговорить с вами по поводу этого молодого человека, Бамета.
– А что с ним? – вежливо интересуюсь я – Надеюсь, ничего серьезного?
– Нет, рана почти затянулась, ваш человек предупреждал меня, что дал ему лекарство, так что моя помощь почти не понадобилась. Дело в другом. Я выяснил, что Бамет действительно первым напал на вашего слугу, приняв его за вас.
Выговорив это, доктор полез за платком, чтоб отереть вспотевший от волнения лоб. Ах, вот в чем дело. Наконец-то я понял, с какой миссией явился ко мне добрейший Тормел.
– Я понимаю вашу тревогу, доктор. Хочу сразу заверить, что не собираюсь доносить на вашего пациента. Но пусть и он не болтает языком о своих подвигах, договорились?
– Конечно, конечно, большое спасибо, вы же понимаете, Трик был его лучшим другом. – облегченно вздыхает Тормел.
– Но, доктор. – возражаю я, – ведь это не я судил, и не я приговорил Трика. Я наоборот, пытался доказать Его Величеству, что Трик не мог убить своего учителя. Я и сейчас считаю, что Трик невиновен. За что же Бамет ополчился именно на меня?
– Видите ли, – вздыхая, признается доктор, – на вас ополчился не только Бамет. Я хотел вас предупредить быть поосторожнее. Вы явились в этом деле последней каплей. Трика многие любили, он не отказывал никому в помощи. И если бы не Дариналь, король заменил бы ему казнь на каторжные работы. А вы устроили представление из его смерти.
– Подождите, доктор, насколько я знаю, Дариналь была против казни, а вы говорите… я чего-то не понимаю?
– Ну, разумеется, против, и вообще против решения суда. Она считала его невиновным, и заявила королю, что пойдет за ним на каторгу. Любовь, понимаете ли. – удрученно объясняет доктор. – И у нее много сочувствующих.
Уже понятнее. Значит, Маннейгу не нравилось, что старшая дочь, наследница, может выйти замуж за сына кухарки. И что многие из ее друзей не считают это неприемлемым. Следовательно встанут на ее сторону. Тогда, может это по его приказу сфабриковали дело против Трика? Интересно узнать, а что об этом думает сам Трик?
– Жаль доктор, что я этого раньше не знал. Но ведь отменять казнь Маннейг все равно не стал бы? На что же они надеялись? – пускаю пробный шар.
– Разумеется, – соглашается доктор, – Король бы не передумал. Но у друзей принцессы была надежда, что удастся оттеснить кохров, и освободить Трика.
– И тогда кохры начали бы стрелять, – говорю я задумчиво, как бы для себя. – Могли погибнуть люди. Очень много невинных людей. Да и кохров тоже.
– Что теперь гадать, – замыкается Тормел, – сделанного не воротишь. У меня к вам еще просьба советник, несколько… ммм, необычная, так сказать.
– Все, что в моих силах.
Постучав, в дверь входит Трик с чайным подносом. Поставив его на стол, изобретатель вопросительно смотрит на меня. Махнув ему рукой в сторону свободного кресла, пододвигаю доктору душистую чашку.
– Выпейте чаю, доктор и рассказывайте.
– Вы вчера выгнали повара и слуг, – Осторожно начинает Тормел, отпив несколько глотков чая.
– Так, – насторожился я.
Неужели доктор будет просить за этих бездельников?
– Повара Лузида сразу взял на службу один состоятельный господин, на место своей кухарки, которую ему пришлось уволить.
Я, сделав вид, что не слышу в этой фразе вопроса, сосредоточенно пью свой чай, и, помявшись, доктор обреченно продолжает:
– Не могли бы вы взять ее на работу, она порядочная женщина и хорошо готовит?
Я не против, но сначала желал бы кое-что уточнить. Однако не успеваю задать ни одного из возникших у меня вопросов.
– Как ее зовут? – спрашивает Трик неожиданно напряженным голосом.
Доктор в замешательстве долго крутит в чашке ложечкой, вздыхает и, наконец, смущенно выдавливает:
– Фарина Пил.
Лицо Трика бледнеет, а я тороплюсь сказать:
– Конечно доктор, я возьму ее с удовольствием, только пойдет ли она сюда? Ведь вы сами говорили, что меня считают виновником смерти ее сына?
– Она пойдет, – с облегчением заверяет доктор, – кроме вас, никто сейчас не решится взять ее на работу. А жить на подаяния она не сможет, не такой человек.
– Ну и решено, только у меня большая просьба доктор, наймите машину и привезите ее сами, мне больше некого сейчас попросить. И у меня тоже есть к вам одно важное дело.
– Сегодня же, сегодня же. – бормочет довольный доктор. – А что за дело?
– Видите ли, пока я был в отъезде, мой секретарь Руиз начал пить глюк. – Объясняю я, – Вчера это выяснилось, и я был вынужден привязать его. Можно устроить так, чтобы вы лечили его, но не в больнице, а здесь, в замке? Разумеется, я хорошо заплачу.
– Конечно господин советник, я могу приходить к вашему секретарю. Но предупреждаю сразу, тех, кто пьет глюк, вылечить невозможно, разве только они начали недавно. – Заявляет Тормел.
– Думаю, что Руиз к таким не относится. Сегодня утром он выл так, что тряслись стены. – бурчит Трик.