Охотник на богов. Том 3 (СИ)
«Не драматизируй», — бросил я.
— ЛасГален! — раздалось у меня за спиной.
Я обернулся.
Ко мне по склону горы бежал кириос Кэйнич вместе с помощниками. Наверное, он был готов меня прибить прямо тут, но статус не позволял ему уж слишком предаваться панике и нервам.
Он остановился рядом, тяжело переведя дыхание, и уставился на небо — туда, где Мозарт разрывал когтями очередного грувима. Наверное, уже тридцатого по счёту.
— Ты знаешь, что делаешь? — спросил у меня Кэйнич, не отрывая взгляд от Бога Гор.
— Знаю, — ответил я. — Не знал бы, то не делал.
Кириос сжал челюсти так, что заиграли желваки, и на всякий случай приготовил заряженный меч. Видимо, собирался меня отбивать, если придётся. Он ведь уже понял, что с горы просто так я не уйду, пока не доделаю дело.
Коллекционеры уже не сражались, а лишь смотрели, как это делает Бог Гор и его охранные идолы.
Примерно через полчаса всё было кончено.
Гора перестала сочиться и изрыгать из себя нечистоты, трясина затвердела, ямы выровнялись, трещины заросли. Даже невыносимую вонь и горячий пар сдуло солёным и свежим ветром с моря.
Сожрав душу последнего грувима, ястреб снова поднялся выше и сделал круг, зорко осматривая свою гору. Охранные идолы скрылись в траве, и гора будто опустела. Остались лишь я, кириос с помощниками и Кристобаль на крыше с телом Мозарта.
И Годфред, конечно.
«Ну держись, чувак, — произнёс он нервно. — Наш малыш идёт к хозяину».
Золотая птица с клёкотом спикировала к земле на бешеной скорости, а потом уселась на крышу и сложила крылья. Ястреб посмотрел на Кристобаля и замер, ну а я принялся молиться, чтобы всё пошло именно так, как я задумал.
Если всё рухнет, то погибну не только я сам, но ещё и Крис.
Глаза ястреба внимательно уставились на брата, а тот не придумал ничего другого, как заговорить с Богом Гор. Причем, он повторил свою речь, которую произносил при первом знакомстве с Мозартом:
— Меня зовут Кристобаль ЛасГален, я не-маг, зато отлично жарю батат и профессионально порчу жизнь своей сестре, а чего добился ты?
В ответ на это ястреб издал звук, вроде «курлык», а потом повернул голову и посмотрел на меня.
В эту секунду всё во мне замерло. Если сейчас Мозарт меня не узнает, то это будет конец…
Я медленно стянул лямки рюкзака, что всё это время болтался у меня за спиной, и так же медленно расстегнул его. Ястреб подался головой вперёд и приподнял крылья, будто намереваясь сорваться с крыши и с налёта сцапать меня когтями.
Но в этот момент я сунул руку в рюкзак и вытащил оттуда тряпичную куклу Мозарта. Ту самую, которую ему подарил какой-то неизвестный ребёнок из города. А потом поднял её над головой.
— Мозарт! Это твоё! Ты помнишь? Люди всё ещё нуждаются в твоей защите! И я хочу, чтобы ты вернулся!
Позади меня замерли Кэйнич и его помощники.
Мой поступок был похож на поступок самоубийцы: сначала я выпустил на свободу бога, которого держал в рабстве, а теперь просил его вернуться обратно и надеялся, что какая-то тряпичная кукла мне поможет.
Но я продолжал стискивать куклу грязными пальцами и держать её над головой.
— Мозарт! Вернись! Ты мне нужен!
И вот ястреб сорвался с крыши и ракетой полетел прямо на меня.
— ЛасГален! — заорал Кэйнич. — Ложись!
Он не стал ждать, пока я среагирую, а рванул ко мне и сшиб с ног, накрыв собой.
Нас обоих обдало мощным потоком ветра — это птица пронеслась над нашими головами. Спикировав над горой, Мозарт снова поднялся в небо и пошёл на круг.
Кэйнич поднял голову, наблюдая за ястребом и не вставая с земли, да и мне не дал подняться. Его тяжелая ладонь легла мне на затылок, удерживая на месте.
Ястреб прокричал в небе, протяжно и пронзительно, будто от отчаяния и гнева, озарил грязную гору светом своих золотистых перьев, а потом сделал пару мощных махов крыльями, набирая скорость, и понёсся прямо в сторону крыши — туда, где стоял Крис.
— ПРЫГАЙ! — заорал я, отталкивая от себя Кэйнича и поднимаясь на колени. — КРИ-ИС! ПРЫГАЙ!!!
Не знаю, успел ли он уйти с крыши — всё озарила слепящая вспышка.
От боли я зажмурился, а Кэйнич снова прикрыл меня собой, но я опять его оттолкнул и пополз вперёд. В глазах пульсировали белые мушки, всё расплывалось, подо мной пружинила мягкая земля и перекатывались комья, но я полз всё быстрее, цеплялся грязными пальцами за травянистый скользкий склон и орал:
— Крис! Кристобаль!
Когда зрение более-менее обрело чёткость, я наконец смог увидеть то, что происходило на крыше.
В мутной пелене, прямо на гнезде, стоял высокий и мощный морфи… но это был не Мозарт. Точнее, это был тот, кто изменил тело морфи так сильно, что его было не узнать!
Это был мускулистый воин с хвостом красных волос и короткой щегольской бородкой. За его спиной торчал из колчана лук, заметно крупнее, чем прошлый. Одежда на боге была такой же, как на прошлом Мозарте — серый защитный костюм и лёгкая кожаная броня. А вот пропорции тела изменились. Теперь они были идеальными: ни длинных рук, ни коротких ног, ни общей несуразности.
«Ну пижон! — хмыкнул Годфред. — Посмотрите-ка на него!».
Воин спрыгнул с крыши на землю, сделал глубокий вдох и размял шею, будто привыкая к человеческому телу, затем оглядел округу с видом хозяина и неторопливо зашагал в мою сторону.
— Храни тебя Одинай… — прошептал Кэйнич, не веря своим глазам. — Бог вернулся в рабство к коллекционеру… ЛасГален… это невероятно… Бог Гор поднял класс, и кажется, не один…
Воин тем временем подошёл ко мне и протянул крупную ладонь.
— Мозарт. Бог Гор Медного класса. Друг людей.
Я перевёл дыхание, оглядывая новое тело Мозарта с головы до ног. Невероятно! Он действительно поднял класс на два уровня!
— Тайдер ЛасГален, приятно познакомиться. — Я пожал его руку.
Он глянул на тряпичную куклу в другой моей руке.
— Это твоё. — Я протянул ему куклу, и Мозарт без промедления её забрал.
Кэйнич рядом со мной вообще не мог произнести ни слова, лишь наблюдал за происходящим. Как собственно и Кристобаль — он поднялся во весь рост и стоял на коньке крыши, открыв рот и вытаращившись на нового Мозарта.
В итоге брат заорал прямо оттуда:
— Мозарт, ты лучший! Беру все свои плохие слова назад! Мозарт — лучший! Е-е-е!
Бог Гор обернулся, махнул Крису рукой и тихо произнёс:
— Привет, Кристобаль ЛасГален, не-маг, который отлично жарит батат и профессионально портит жизнь своей сестре. Я отлично тебя помню.
«Ладно, ладно, — забурчал по-стариковски Годфред. — Ты неплохо справился, чувак. Но в следующий раз просто ляг головой под поезд и не мучай меня своими смертными выходками».
Домой мы возвращались уже на четырёх лодках вместо семи.
Правда, это никого не волновало. Все до сих пор сидели в шоке, будто никак не могли поверить в то, что увидели. Свободный бог добровольно заточил себя в теле морфи, чтобы дальше продолжать служить человеку.
Да такое не укладывалось в голове!
Причем, у меня самого — тоже.
«Он вернулся не служить тебе, дурень, — возразил Годфред. — Он вернулся, чтобы быть тебе другом».
Мозарт сидел в лодке вместе со мной и Крисом. На этот раз ковчегом управлял сам Кэйнич, а мы просто сидели и смотрели друг на друга. Крис лыбился, счастливый, вонючий и грязный. Сам я тоже был не в лучшем виде, так что теперь никакая Брана не поверит, что мы были в саду у госпожи Сише и подрезали кусты. Скажем, что ремонтировали канализацию…
Да и вообще, плевать.
Я не сводил с Мозарта глаз. Теперь это был бог Медного класса, хотя и это было не так важно. Это был бог, который поверил мне, человеку, и я не имел права его подвести. Это было уже намного больше, чем просто «хозяин и слуга».
Так что Годфред был прав — это была дружба. Возможно, первая настоящая дружба между богом и человеком.
— Мы приведём в порядок гнездо и гору, Мозарт, — сказал я ему, на что тот покачал головой и ответил.