Адвокат вольного города 7 (СИ)

— Как верно, в мудрости своей, мне указал на прошлом заседании суд, необходимо рассмотреть основания, которые грамотно и чётко указаны в части третьей статьи четыреста двадцать шестой, собственно, когда исполнительный лист не выдаётся и суд в заявлении отказывает.
— И зачем Вы в эти нормы полезли? — спросила судья строгим, но не понимающим тоном директора школы, который допытывается у школьных хулиганов, с какой целью они стащили из кабинета географии глобус и втюхали его бродячему цирку.
— Затем, чтобы лист не выдавался, потому что наша сторона этого категорически не желает.
— Ну разве, если так. И что Вы там вычитали?
— Среди прочих оснований, лист не выдаётся, если третейский, с позволения сказать, суд, хотя это слово к ним применимо с трудом, нарушил правила почтового уведомления. То есть некорректно уведомил участников о времени и месте рассмотрения дела.
— Важнейший порядок, который больше других заставляет нас страдать, — согласно кивнула судья. — И что нарыли?
— Меня смутило, что мой клиент, а равно фигурирующие в деле третьи лица, приходящиеся ему родственниками, ничего по почте не получали. Я решил было, что это недоработка почты, такие, знаете ли, бывает.
Судья снова кивнула, а Сергей Волопасович поднял руку, как школьник на уроке, который хочет с позволения судьи что-то сказать, но был и мной, и судьей презрительно проигнорирован.
— И на почте выяснилось, что таких почтовых отправлений не было. Вообще не было, о чём отделение почты выдало мне справку.
На долю секунды мне захотелось поделиться тем фактом, что выдача справки стоила мне некоторой мзды, однако я понимал, что рассказывать об этом здесь и сейчас было бы весьма скверной идеей. Да и где это видано, чтобы адвокат давал взятку?
— То есть, как это, не было? — Головина смотрена на справку, как палач на указ о помиловании.
— А вот так.
— А как же помещённые в дело почтовые уведомления?
— Редчайший случай в судебной практике, но эти документы — полнейшая туфта и подделка.
Судья гнусно усмехнулась, но успешно подавила собственный смешок на взлёте, так что получился громкий «всхрюк», потом смахнула подступившие слёзы. Глаза её озорно блеснули.
— Но я бы не стал обвинять моего коллегу, — указал рукой на Сергея Волопасовича.
— С чего это такая доброта?
— С того, что обманут не только суд и я, но и он. Ведь всю документацию по делу делало их банковское отделение в Москве, то есть ему материалы выдали в таком виде.
— Ну, если подумать… Сергей Волопасович у нас, конечно, олух доверчивый, но хоть всё же не подлец.
— Я тоже так предположил, — кивнул в ответ судье. — Что московские пройдохи сообразили документы и решили послать кого-то с честными глазами, чтобы судью обмануть.
— Ладно, а то я уж думала послать материалы в нашу прокуратуру, чтобы как следует разобрались с подделкой и отправили, кого попало — на каторгу в наказание. Ну, а так… Где мы и где Москва? Кого мы там накажем? Но, по делу, мы Вам, конечно, откажем.
— Но Наталья Анатольевна, родненькая! — испугано взмолился представитель банка.
— А Вы передайте начальству своему, что судья фактом подлога была крайне недовольна и пообещала кого-то отправить на каторгу. И если Вы моё решение, которое я ещё не вынесла, обжалуете, то так и сделаю. И пусть Ваше начальство думает головёшкой своей. С батенькой своим посоветуется, если самому природа умишка не дала. Понятно я намекаю?
Представитель банка подавлено кивнул. На мой остро заточенный юридический взгляд это сейчас был ни разу не намёк, а прямая угроза, о чём я, само собой, благоразумно промолчал.
— Короче… это всё, конечно бардак и непорядок.
— Но разве не долг суда бороться с бардаком? И отказывая сейчас, Вы делаете бардака чуточку меньше, — вставил слово я.
— Моими усилиями миллион лет нужно, чтобы в мире порядок навести, — отмахнулась от моей лести судья. — Смысл в том, что есть заявление, должно быть решение. Поэтому… Вставайте, буду решение зачитывать.
Мы встали. Понятно, что судья своими действиями только что проигнорировала примерно все процедурные правила и последовательность процесса.
 
Сейчас она пронзительно скрипела ручкой, выводя буквы на чистом листе.
Порадовало, что она, несмотря на свои безапелляционные утверждения о собственной непогрешимости, беззастенчиво подсмотрела (мы всё это время дисциплинированно стояли), как правильно пишется фамилия Мещеряков, которую она неплохо так исказила в начале заседания.
Через минуту судья встала, загрохотав креслом и громко откашлявшись, провозгласила.
— Именем вольного города Кустовой, суд в составе судьи Головиной, в заявлении банковской организации, — на лоб судьи села муха, она взмахнула решением, отгоняя назойливое насекомое, но не прервала свой монолог. Тут чувствовался опыт. — … к Мещерякову Александру Дмитриевичу и взыскании суммы долга по банковскому кредиту, процентов, пени и обращении взыскания на заложенное имущество, о выдаче исполнительного листа на решение третейского суда… отказать в полном объёме. Решение будет изготовлено и направлено, может быть обжаловано в установленном законом порядке… Хотя лучше не стоит дразнить гусей.
Она закончила тем же тоном, что и читала черновик решения, отчего возникло ощущение, что про гусей тоже попало в судебный акт. Ладно, потом прочту и пойму.
— Можете идти, супостаты. Доводите судью до цугундера…
Мне даже показалось, что она сейчас хочет сказать фразу «Сталина на вас нет», однако в этом мире и на его обитателей и правда не было Сталина, так что подходящей фразы в её лексиконе не нашлось, и она лишь раздражённо махнула на нас рукой.
…
Распрощавшись со своим слегка расстроенным оппонентом (хотя по глазам видно, он не настраивался по победу, но боялся, что судебное может пройти ещё хуже), и проследив, что он удалился от меня на достаточное расстояние, я снова набрал Мещерякову.
И снова боевой пилот дельтаплана не брал трубку.
Пришлось брать извозчика (из соображений безопасности на своей машине я по возможности не ездил) и катить в эту его мастерскую.
…
— А мне бы главного, — спросил я ближайшего рабочего, который ковырялся в чём-то напоминающем механический пыточный стол.
— Серёга, это к тебе.
На зов пришёл невысокого роста, жилистый и крепкий паренёк.
— А я думал, Мещеряков тут главный. Я Аркадий, — познакомился с ним.
— Сергей.
— А по батюшке?
— Геннадиевич я, только меня так никто не зазывает. Просто Сергей. Что-то случилось?
— Да я собственно… адвокат Мещерякова. Не могу Александра Дмитриевича найти.
— Ну да, он что-то в последнее время бухтел по то, что судится. Сколько его знаю, он всё время судится, — Сергей достал папиросу из портсигара и предложил мне. Я отказался, а он неторопливо закурил. Ветер с лёгкими нотками креозота уносил клубы табачного дыма.
— А не подскажете…
— Давай на ты, — легко предложил он.
Он обладал какой-то обаятельностью, так что я посчитал возможным согласиться.
— Давай. Так вот. Ты не знаешь, а что случилось с предыдущими его юристами? Ведь если он судился, то уже нанимал.
— Ну, где-то он сам бегал, где-то нанимал. Наверное разово, потому что они появлялись и исчезали. Хотя не раз видел, чтобы они в его кабинете ругались с ним.
— Ругались, наверное, потому что он их на деньги подвёл? В смысле…
— Кинул, — пожал плечами Сергей. — Ну смотри. У нас тут механическая мастерская, ремонт оборудования, в том числе выездной. Я заведую работами, можно сказать, старший рабочий.
— Инженер?
— Специального образования у меня нет, просто чуйка.
— А кто находит клиентов?
— Вывеска над нам их находит, — он показал на громадную, выполненную жутким шрифтом надпись на большом растянутом на половину фасада полотнище, которое и возвещало про ремонт.
— А что ремонтируете? Машины? Кареты?
— Автомастерских хватает. Мы ремонтируем промышленное оборудование, котловое, компрессоры, механику, станки. Тут весь город на оборудовании, которое привезли из-за семи морей. Оно изнашивается и выходит из строя.