Игры с огнем (СИ)
— Подходит идеально, — согласился Мышкин. — Оскорбленное самолюбие — мощный мотив. Как с ним связаться?
— Через профсоюз. Григорьев знает его лично. Организуйте встречу в нейтральном месте, где вас не свяжут вместе.
Мышкин кивнул и сделал еще одну запись в блокноте.
— Что с временными рамками?
Я взглянул на календарь, висевший на стене. Конец марта. До запланированной поездки в Ригу оставалось чуть больше двух месяцев.
— Начинаем немедленно. Студенцов уже что-то подозревает, раз пошел к Ягоде. Нужно опередить его. Даю неделю на разворачивание операции. К концу месяца Студенцов должен быть нейтрализован.
— Будет исполнено, — Мышкин затушил папиросу в пепельнице.
Я собрал бумаги в портфель:
— Отлично. Но помните: никаких прямых контактов. Все через посредников. И нужна легенда для меня на ближайший месяц. Чтобы объяснить мою активность и перемещения. Хотя, впрочем, я и так скоро уезжаю. Искать нефть в Поволжье.
— Все верно. Легенда уже подготовлена, — Мышкин протянул мне тонкую папку. — Согласно этим документам, вы проводите проверку предприятий в рамках особого поручения товарища Сталина. Официальное предписание.
Я просмотрел бумаги. Опять блестящая работа Мышкина.
— Превосходно. Мои «телохранители» не заподозрят ничего необычного. А теперь проработаем детали операции.
Следующие два часа мы с Мышкиным детально планировали каждый шаг предстоящей кампании против Студенцова. Тщательно продумывали все варианты развития событий, просчитывали риски, готовили запасные планы.
Мышкин, с его многолетним опытом тайных операций, предложил использовать метод «павлиньего хвоста». Когда противника ослепляют ярким, привлекающим внимание ложным следом, а настоящий удар наносят с неожиданной стороны.
— Пусть Студенцов думает, что атака идет через Партийный контроль, — объяснял он, чертя схему на листе бумаги. — Он бросит все силы на защиту с этого направления. А мы тем временем подведем под него мину через военную контрразведку.
План выглядел убедительно. Студенцов был опытным аппаратчиком, но даже он не смог бы противостоять одновременной атаке с нескольких направлений, особенно если одно из них будет неожиданным.
— Я организую утечку информации через своего человека, — продолжал Мышкин. — Намек, что к Студенцову проявляют интерес в Партийном контроле. Он начнет суетиться, искать защиты у покровителей, возможно, даже попытается уничтожить компрометирующие документы. И в этот момент мы ударим через военную контрразведку.
— А что с Лаврентьевым? — спросил я. — Он тоже опасен для нас.
— Лаврентьев сейчас уязвим, — Мышкин усмехнулся. — В экономическом отделе ОГПУ началась внутренняя чистка после дела Промпартии. Его положение шаткое. Если на Студенцова откроется охота, Лаврентьев будет первым, кто постарается откреститься от бывшего покровителя.
К полудню план был готов. Многоходовая комбинация, в которой каждый шаг логически вытекал из предыдущего, а запасные варианты предусматривали любой поворот событий.
— Что ж, приступаем, — я захлопнул папку. — Первый ход за вами, Алексей Григорьевич.
Мышкин кивнул, собрав бумаги:
— Я уйду первым. Через полчаса за вами придет машина. Выйдете через черный ход, там переулок выходит на Мясницкую.
Оставшись один, я подошел к окну. Сквозь тонкий тюль просматривался бульвар с гуляющими парами и спешащими по делам горожанами.
Обычная московская весна. Никто из этих людей не подозревал, что совсем рядом, за неприметными окнами, плетутся нити заговора, способного изменить расстановку сил в промышленных верхах страны.
Студенцов должен заплатить за свою попытку уничтожить меня. Но не только ради мести я затеял эту опасную игру.
Устранив его, я получил бы контроль над «Южнефтью». Ключевым элементом в моих планах создания единой нефтяной империи.
А еще это стало бы сигналом для других потенциальных противников. Краснова нельзя атаковать безнаказанно.
Через полчаса, как и обещал Мышкин, у черного хода появился неприметный «Форд» с затемненными стеклами. Шофер молча кивнул, открывая дверь.
Я сел в машину, и мы тронулись в сторону Наркомтяжпрома, где меня ждало совещание по внедрению новых технологий в металлургии.
Паутина возмездия начинала плестись.
* * *Полночь. Пустующий типографский цех Политехнического института. Тишину нарушал лишь монотонный стук дождевых капель по крыше да приглушенное гудение единственной работающей машины в дальнем углу помещения.
Мышкин, сутулясь над малым типографским станком, аккуратно набирал текст. Рядом тускло горела керосиновая лампа. Электрический свет мог привлечь внимание сторожа.
В цех Мышкина провел Зайчиков, бывший наборщик «Правды», а ныне руководитель типографии института. А еще старый друг по Гражданской войне, обязанный Мышкину жизнью.
— Не торопись, Алексей Григорьевич, — шепнул Зайчиков, поглядывая на дверь. — До утра никто не появится. Я отправил сторожа проверять библиотечный корпус.
Мышкин кивнул, не отрываясь от работы. Каждая буква ложилась на свое место в наборной кассе. Старый шрифт, истертый от многолетнего использования, идеально подходил для анонимного доноса. Невозможно определить, на каком именно станке напечатан текст.
— Почерк работы ГПУ, — тихо проговорил Зайчиков, глядя через плечо Мышкина. — Доносы с таким оформлением сейчас в моде.
— В том и смысл, — Мышкин закончил набор и проверил текст. — Должно выглядеть как внутренние разборки в органах.
Зайчиков помог установить бумагу. Через пятнадцать минут первый экземпляр доноса был готов. Мышкин внимательно проверил его, отложил в сторону и приступил ко второму.
К двум часам ночи пять идентичных копий лежали на столе. Мышкин аккуратно разобрал наборную кассу, уничтожив следы работы.
— Конверты у тебя? — спросил Зайчиков.
Мышкин достал из внутреннего кармана пять плотных пакетов без каких-либо пометок или адресов.
— Отправку беру на себя, — произнес он, бережно вкладывая документы в конверты и запечатывая их. — Спасибо за помощь, Иван. Считай старый должок закрытым.
Зайчиков улыбнулся:
— Какой должок? Не помню никакого должка. Просто встретил старого друга, помог с личным делом.
Они покинули типографию через черный ход. Мышкин с конвертами направился к стоянке извозчиков на Тверской, а Зайчиков вернулся к сторожке, где оставил бутылку самогона для окончательного усыпления бдительности вахтера.
К утру пять конвертов с аккуратно напечатанными доносами легли на столы влиятельных лиц. Председателя Партийного контроля, заместителя председателя ОГПУ, начальника особого отдела Наркомвоенмора, заместителя наркома Рабкрина и личного секретаря Орджоникидзе.
Все они содержали одинаковый текст, начинающийся словами: «Считаю своим партийным долгом сообщить о фактах вредительской и антисоветской деятельности в руководстве треста „Южнефть“» Далее следовало подробное, с цифрами и фактами, описание махинаций Студенцова с финансами треста.
Механизм начал работу.
* * *Рабочая столовая при заводском клубе «Пролетарий» в обеденный перерыв гудела от разговоров. Дым от дешевых папирос стоял в воздухе плотной пеленой, смешиваясь с запахами щей и каши.
Мышкин сидел в дальнем углу, рядом с приоткрытым окном. Непримечательный человек в потертом пиджаке среди рабочих, он не привлекал внимания. Неторопливо ел суп, время от времени поглядывая на дверь.
Ровно в тринадцать двадцать в столовую вошел грузный мужчина лет сорока пяти с круглым лицом и окладистой бородой. Григорьев, заместитель председателя профкома, не изменился с их последней встречи. Те же настороженные глаза, та же манера оглядываться при каждом шаге.
Получив порцию в раздаточной, Григорьев как бы случайно направился к столику Мышкина.
— Не занято? — буднично спросил он, ставя поднос.
— Пожалуйста, — Мышкин отодвинулся, освобождая место.