Единственный вдох

Вид на остров открывается постепенно: сначала далекие утесы, поросшие лесом, затем зеленые изгибы холмов. Джексон рассказывал о проведенном здесь летом времени с особой ностальгией, словно боялся не увидеть больше остров, который был так ему дорог.
Ева достает и разворачивает туристическую карту, купленную на паромном вокзале; легкий бриз треплет края бумаги. На карте одна главная дорога протяженностью в пятьдесят километров идет через весь остров, а от нее расходятся более мелкие, ведущие к уединенным заливам и бухтам; правда, эти маршруты под силу только внедорожнику. На острове есть паб, два кафе, приемная врача, магазин и здание муниципалитета. Особо отмечены лодочные причалы, места для серфинга, кемпинга и маршруты походов.
Ева находит бухту Шоул – на самом юго-востоке. И хотя адреса Сола она не знает, на островке с постоянным населением в пятьсот человек кто-нибудь наверняка подскажет, где его дом.
Переправа занимает всего двадцать пять минут, но когда паром причаливает, складывается впечатление, что попал на другой край света. Пассажиры небольшой толпой возвращаются к машинам, заводят двигатели и спускаются по пандусам.
Прямо за пристанью написанная от руки табличка: «ВЫ НА УОТЛБУНЕ! ПОЖАЛУЙСТА, СНИМИТЕ ЧАСЫ И ВЫНЬТЕ АККУМУЛЯТОРЫ ИЗ МОБИЛЬНЫХ ТЕЛЕФОНОВ».
Дорога совершенно пуста, лишь изредка навстречу проезжает кемпер или пикап с досками для серфинга и велосипедами на крыше. У Евы в машине открыты окна, она вдыхает запахи нагретой солнцем травы и соленого бриза. На берегу мелкой лагуны с биноклями на шее стоят двое путешественников, позади них ветром несет стаю черных лебедей.
Ева останавливается у магазина: простое на вид здание, снаружи висит пробковая доска объявлений, где полно написанных от руки листков – продаются прицепы для лодок, летние домики в аренду, два щеночка австралийского келпи ищут новых хозяев.
Дверь подперта выцветшей стойкой с рекламой мороженого. За прилавком стоит улыбчивая продавщица с забранными наверх желтоватыми волосами.
– Доброго дня, чем могу помочь?
– Я ищу Сола Боу, он живет в бухте Шоул. Вы, случайно, не знаете, где именно?
– Ну, это проще простого, – улыбается продавщица. – У него единственный дом во всей бухте. Езжайте дальше в сторону юга, еще минут пять по этой дороге. Справа будет ягодная ферма и дальше ваш съезд, прямо к бухте.
– Большое спа…
– Его сейчас там нет, пару часов назад вышел в море – сама видела. – Женщина выходит из-за прилавка и выглядывает из приоткрытой двери магазина. – Вон его пикап, – показывает она на длинный ряд машин у деревянной пристани. – Можете тут подождать. Начался отлив, так что он скоро вернется… Давно Сола-то знаете?
Судя по всему, сплетни в этом магазине ценятся не меньше продуктов, поэтому Ева говорит:
– Я знала его брата.
– Брата? – удивлена продавщица. – Вот уж не думала, что у Сола есть брат.
Пристань стоит на толстых деревянных сваях, у берега пришвартованы несколько рыболовных лодок. Какое-то время Ева сидит в машине, но даже с открытыми окнами внутри быстро становится душно.
Ева выходит и через парковку направляется к песчаному берегу, усыпанному засохшими водорослями. День выдался ясный и безветренный, в теплом воздухе висит густой запах рыбы. Ева снимает сандалии и заходит в воду; лодыжки окутывает приятная прохлада.
Сквозь воду Ева смотрит на дно. Лучше не думать о том, что в Плимуте к берегу прибило тело, и теперь оно лежит в морге, еще не опознанное.
Лодки то и дело прибывают к пристани, рыбаки выгружают улов, но Сола среди них нет – все мужчины выглядят намного старше.
Как-то утром, лежа рядом с Джексоном и водя пальцем по завиткам волос на его груди, Ева вдруг попросила:
– Расскажи мне про своего брата.
– Нечего особо рассказывать. – Джексон внезапно помрачнел, перекатился на бок и встал с кровати. – Он предатель, ему нельзя доверять.
Разговор о Соле заходил еще пару раз, и однажды Ева наконец заставила Джексона объяснить, почему за последние четыре года братья не обмолвились ни словом. Впрочем, через какое-то время она перестала поднимать эту тему: невозможно было видеть, как страдает Джексон от одного упоминания Сола.
 
То ли от жары, то ли от усталости, все еще оставшейся после перелета, кружится голова, и Ева торопится найти тень. Звонит мобильный; на экране высвечивается «мама», а она станет звонить, только если появятся новости о найденном теле.
С бешено колотящимся сердцем Ева все смотрит на телефон. Хочется ли ей все узнать, хочется ли, чтобы в этой истории была поставлена точка?
Наконец Ева прижимает мобильный к уху.
– Это он?
Ее мать тяжело вздыхает.
– Прости, детка, но это не Джексон. Тело не его.
Ева закрывает глаза.
– Зря я вообще тебе сказала, пока точно не установили. Просто я не хотела, чтобы ты услышала об этом в новостях.
– И кто это?
– В смысле?
– Чье тело нашли?
– Какой-то мужчина из Уэртинга, сорока пяти лет, женатый. Спрыгнул с моста полтора месяца назад.
Ева нервно сглатывает. Что сейчас чувствует его супруга? Стало ли ей легче от того, что теперь можно похоронить мужа? Наверное, Еве стало бы легче. А может, Дирк все-таки прав, и телу Джексона лучше оставаться в море.
– Ева? Слышишь меня?
Печет солнце, во рту пересохло… Она сегодня хоть что-нибудь пила? Ева облизывает губы, пытаясь сглотнуть.
– Детка? Ответь!
– Я здесь, – слабым голосом произносит Ева, чувствуя подступающую тошноту.
К пристани приближается синяя лодка. С губ Евы срывается сдавленный крик.
На борту лодки настолько похожий на Джексона мужчина, что на мгновение Ева подумала, будто это он и есть.
– Ева? Ева? – с нарастающим беспокойством повторяет ее мать.
Но Ева ее не слушает. Она подается вперед и прищуривается.
Поза прямо как у Джексона: одна рука в кармане, плечи расслаблены. Темные кудряшки закрывают уши, глаза спрятаны под солнечными очками. Мужчина одет в серую футболку и шорты.
Это Сол. Точно он.
Сол не один – с лодки на пристань спрыгивает другой мужчина, крепкого телосложения, с голым торсом. Он идет к парковке, залезает в пикап и разворачивается – прицепом к пристани.
– Ева? Ты слышишь? – спрашивает мама. – Детка, ты меня пугаешь.
– Мне пора, я потом перезвоню.
Как только лодку вытащили из воды, Сол поднимает очки на голову и жмет руку второму мужчине, затем с переносным морозильником направляется в сторону Евы. Он подходит к разделочной площадке, которая всего метрах в пяти от Евы. Из морозильника достает две рыбины с серебристой чешуей и кладет их на разделочный стол, вытаскивает из кармана нож и взрезает их бледные брюшки, пальцами вынимает внутренности. Разделывает еще три рыбины и пару кальмаров.
Ева привыкла к виду крови, но от того, с каким невозмутимым видом Сол потрошит рыбу, становится не по себе.
И в этот момент ее замечает Сол.
Она замирает от удивления. У него совсем другие глаза, темные и жгучие, а не светло-голубые, как у Джексона.
– Ты Сол? – сама того не осознавая, спрашивает Ева и делает шаг вперед. – Я Ева, жена Джексона.
Сол внимательно смотрит на нее, не отводя темных глаз; взгляд у него недобрый. Он возвращается к делу: достает еще одну рыбу, швыряет на стол, потрошит.
– Рыбачил тут? – задает Ева глупый вопрос.
– Ага.
– Много поймал?
– Нормально.
Под платьем стекают капли пота. Ева делает глубокий вдох.
– Я хотела поговорить.
– Да? О чем?
– О Джексоне.
Сол искоса поглядывает на нее, но молчит.
– Я долгий путь проделала.
Он со вздохом откладывает нож.
– Слушай, не хочу показаться грубым, но мы с Джексоном давно не общались.
– Знаю, – отвечает Ева, с трудом скрывая злость. – Я просто хотела познакомиться, ты ведь его брат. – Сол молча смотрит ей в глаза. – Я подумала, вдруг тебе захочется узнать, как он жил в Англии. Чем занимался все это время, пока вы не виделись.