Любовь учебе не помеха (СИ)

— Расскажешь?
Дейв кивнул и убрал волосы с моего лба.
— Я хочу вымыться, — смутившись, сказала я.
И мне так стало стыдно, что Дейв видел меня голой и связанной на кровати эльфа. «Что, интересно, он подумал?»
— Ани… Тебе нужно вызвать лекаря?
Я отрицательно помотала головой.
— Он ничего не успел со мной сделать, ты вовремя появился, Дейв. Если только принесешь успокоительные капли, то я была бы этому рада.
И Дейв меня крепко обнял, так что я поняла, как он переживал. Ректор долго-долго меня не отпускал, а потом раздалась тихое:
— Я думал, что не успею… И боялся этого больше всего на свете, — его голос дрогнул.
Дейв взял меня за плечи, отодвинул чуть от себя и, пристально меня разглядывая, задал вопрос:
— Зачем? Зачем, ты туда пошла одна?
— Ну не одна, а с Риной. — Совершенно глупая отговорка. И не умная, да.
— Ани… — Дейв сокрушенно покачал головой.
Я глубока вздохнула и произнесла:
— Дейв, я там оказалась, потому что Рина нашла улики. И она мне не сказала, что я увижу в лесу.
— Я убью твою птицу. — И как-то прозвучало это как уже принятое ректором решение.
— Нет, нет! Ты что, — всполошилась я. — Она хорошая!
— Я вижу, — произнес Дейв сквозь зубы.
— Мне нужно в ванную, — произнесла тихо и, опустив понуро голову, направилась в ее сторону.
— Я тебя здесь подожду.
— Спасибо, Дейв, — прошептала, обернувшись к нему.
— Ани, я…
Немного постояв и так и не дождавшись продолжения, зашла в ванную. Ох, как мне хотелось соскоблить и содрать всю кожу, где прикасался этот выродок. Что я и делала, плача навзрыд и намыливаясь бесконечное количество раз, почти сдирая губкой кожу.
***
Когда я вышла из ванной, увидела, что Дейв курил, сидя за столом и откинувшись на спинку стула. Он устало потер глаза.
— Заказать еды в номер? — Его лицо осунулось и выглядело очень устало.
— Нет. — Покачала головой отрицательно.
Я так хотела попросить Дейви побыть со мной, но боялась это сделать. Но сейчас мне было невыносимо оставаться в одиночестве. Казалось, из угла выпрыгнет это остроухое чудовище и погубит меня уже окончательно. 
— Ани, я буду здесь, с тобой.
Я выдохнула с облегчением.
— Посижу на стуле до утра.
— Спасибо.
«Спасибо, что ты понял, Дейв. Ведь я бы не смогла сейчас даже с любимым просто лежать рядом. Мне были противны все, даже самые невинные, прикосновения».
Я легла на кровать, а Дейв затушил магические артефакты, что служили светильниками. Он устроился на стуле, а под ноги подставил еще один, и попытался хоть как-то принять удобную позу.
— Возьми подушку и плед, — посоветовала ему.
— Спи, Ани, главное, чтобы тебе было хорошо.
Я долго смотрела на профиль ректора, разглядывала в сумраке каждую черточку, запоминала… Но мысли об ужасных действиях все равно пробивались сквозь все думы. И я, судорожно свернувшись калачиком под одеялом, не выдержала — зарыдала. Меня колотило, словно в ознобе. Тяжелая ладонь легла на мое плечо, и я почувствовала даже сквозь одеяло тепло, исходящее от его руки, что ласково гладила меня.
— Все проходит, все забывается, а завтра уже будет легче. И так с каждым днем. Самое худшее уходит и предается забвению. Самая сильная боль, самые страшные утраты и воспоминания. Нет ничего такого в этом мире, чтобы нельзя было не пережить, ведь все зависит только от нас.
Я слушала его уверенный голос, и он был словно маяком, на который я плыла в абсолютной темноте, которая, казалось, поглощала меня безвозвратно. Дейв был для меня пристанищем, где я обретала мир и покой.
И так медленно погрузилась в обрывочный сон, боль медленно стихала. Я постоянно вздрагивала, просыпалась и крутилась. Рваные куски сновидений показывали странные и страшные картины — видела, как моего Дейва убивает эльф прямо у меня на глазах и я ничего не могла сделать. Мои ноги вязли в густом, тягучем, словно топь мраке.
— Дейв, — простонала сквозь сон.
— Я здесь, Ани, я с тобой и больше никому не дам тебя в обиду, моя девочка. — Он взял меня за руку и так просидел возле моей кровати до самого рассвета.
 
А утром меня разбудил громкий стук в дверь. Дейв, весь помятый, не выспавшийся, с синяками под глазами и ввалившимися щеками, пошел открывать. Мужчина средних лет в черной узнаваемой форме магполиции, внес большую корзину в комнату, и оттуда раздалось:
— Ой, ой, осторожнее меня несите.
«Так, ну вот и появилось мое пернатое несчастье».
Корзину с фамильяром поставили на подоконник. В ней лежала вверх лапками Рина с полузакрытыми глазами, прямо выражая своим видом всю вселенский скорбь.
Когда за мужчиной, что доставил бедное пернатое создание, закрылась дверь, Дейв подошел ко мне и, присев на кровать, произнес:
— Я пойду в магполицию, хочу присутствовать на допросе, — и, покосившись на корзину, с охающей совой, добавил: — Тебе есть пока на что отвлечься.
Дейви взял осторожно мою руку и поднес к губам, поцеловав очень нежно.
— До вечера. — Обжег меня взглядом и вышел.
***
— Ты так и будешь там лежать? — раздалось возмущенное из корзины.
— Рина, как я рада, что с тобой все в порядке. — Подскочила к ней.
— Да уж, в порядке я, конечно, — ворчал фамильяр.
— Нас спасли, и это главное! Мы живы и невредимы.
— Ну может кто и невредим, но есть и пострадавшие. Очень даже.
Я начала щупать ее тельце, рассматривать крылья, а Рина сразу подскочила и отлетала от меня.
— Что с тобой? Где у тебя раны? Тебя разве не осмотрел лекарь? — засыпала Рину вопросами.
— У меня моральное потрясение. Нервное!
— Фух… А я-то уж подумала… — выдохнула с облегчением.
— Подумала она! А что, этого мало?
— Но, Рина, этого могло и не случиться, не поведи ты меня в лес и не напади ты на маньячного эльфа.
— Да? То есть ты бы спокойно потом всю жизнь спала, зная, что могла бы помочь человеку, а не спасла? Его бы убили!
Я задумалась и начала уже винить себя, а это ведь правда — такое себе невозможно простить. И понуро опустила плечи.
— Не переживай, того мужчину спасли!
— Как? — удивленно выпучила глаза на Рину, не хуже, чем она сама это делает.
— Я слышала разговор двух полицейских. Эльф-маньяк из-за нас не успел закончить ритуал, и мужчину вывели из стазиса, так что он жив. Лежит в лечебнице, набирается сил, и возле него уже вся семья хлопочет.
Я всхлипнула, и слезы радости потекли из глаз.
— Так что мы молодцы! Надеюсь, нас наградят и дадут медали. Ну или теперь меня будут всю жизнь обеспечивать вкусной едой, какую я захочу.
— Можно подумать, я этого не делаю, — возмутилась ее словам.
— Вот как раз об этом — я самая пострадавшая в этом деле. Принеси мне помидоры с сахаром — большую, нет, огромную тарелку, а также абрикосы, клубнику и… Еще яблок и груш хочу.
Я не стала спорить с ней.
— Хорошо, сейчас принесу. — Умылась, оделась и пошла исполнять желания самого несносного, самого любимого и самого отважного фамильяра на свете.
***
К вечеру у меня уже болела голова от Рининых причитаний. Я все выслушивала и выслушивала, как ей плохо, и что она снова хочет есть. Я уже просто не знала, куда мне деваться. И совершено не представляла, куда в такую небольшую по размеру птицу умещается столько еды. Когда она сказала, что хочет быстрее поправиться и вечером ненадолго улетит от меня проветриться и размять крылья, я аж выдохнула с облегчением.
После того, как Рина улетела на прогулку, я открыла тетрадь и попыталась хоть как-то отвлечься и сконцентрироваться на своей диссертации. Ведь она-то никуда не денется, и я свою мечту во чтобы-то ни стало исполню. Мне теперь ничего не угрожает, и я обязательно закончу аспирантуру.
В дверь постучали. Открыв ее, я обнаружила на пороге Дейва — ректор выглядел уставшим.
— Проходи. — Обеспокоенно оглядывала моего любимого.
Ректор вошел тяжелой походкой и плюхнулся на стул, поставил на стол локти и его руки впились в волосы.