90-е: Шоу должно продолжаться 13 (СИ)

Сигурд рассказывал про свои безуспешные попытки проникнуть в официальный рок-клуб, и как Женя Банкин ему без конца ставил бюрократические препоны. А вокруг, тем временем, происходила тусовочная жизнь. Курили и пили неожиданно мало. И покурить выходили на пожарную лестницу, так что в зале табаком почти не пахло. Пили в основном сухое вино. Много обнимались и смеялись. И вели себя так дружески-расслабленно. Навскидку не наблюдалось ни зырканий исподлобья, ни агрессивных подначек. Ламповая и семейная атмосфера. Реально, как на хиппи-сборище. Некоем идеальном хиппи-сборище, как в мюзикле «Волосы».
  
— … ну и тут я этому вашему Жене говорю: «Братан, я в натуре хочу помочь же!» А он мне: «Тогда нужно заполнить вот эту бумажку и написать заявление в трех экземплярах!»
— Прямо так и сказал? — удивился Жан.
— Да не, — фыркнул Сигурд. — Я уже вообще точно не помню, что он сказал. Просто он там развел такую бюрократию, что легче было в партию вступить, чем в этот рок-клуб. А я, понимаешь, наслушался рассказов одного кореша, который в ленинградском рок-клубе был. Что там воздух свободы настоящий, и личностей удивительных целый мешок. А тут мне только один раз удалось пробиться на эту их лекцию. А там опять этот хмырь Женя. С заунывным рассказом, как сейчас помню, про «Битлз». Ну, блин, я про битлов и без него все это знаю, зачем мне какая-то там лекция?
— Скучная, как философский трактат о пользе добра, — пробормотал я.
— Что? — повернулся ко мне Сигурд.
— Да это я в смысле согласен, — сказал я. — Был на лекции тоже.
— Ага, — кивнул Сигурд, не прекращая поглаживать девиц по разным изгибам. Но те были совсем даже не против, наоборот. Смотрели влюбленно, разве что не мурлыкали. — Короче, я понял, что надо создавать свой рок-клуб. И помещение-то я быстро нашел. Не это, другое сначала было. Но туда же нужно было как-то музыкантов заманить. А я с Женей с этим разругался в дымину на этой самой лекции, и он мне пообещал, что если я еще раз появлюсь рядом с его рок-клубом, он милицию вызовет. А меня, с моей рожей, они заберут, даже если я резких движений делать не буду.
— Я хочу за него замуж! — прошептала Наташа мне на ухо.
— Ты ведь уже замужем, — усмехнулся я.
— Но хотеть-то мне это не мешает, — Наташа умилительно сложила руки и смотрела на Сигурда своими немигающими инопланетными глазами.
А он продолжал рассказывать. И если внешне он был, натурально, похож на обезьяну, то вот речь у него была при этом вполне правильной и грамотной. Выдавала в нем образованного, как минимум, человека.
— А из-за чего вы разругались? — спросил Жан. — Только из-за бюрократии?
— Ха, нет, — покачал головой Сигурд. — Мы поспорили о свободной любви и сексе.
— Это еще в Советском Союзе было? — уточнила Наташа.
— Да был в Советском Союзе секс, не надо мне тут намеки всякие делать! — засмеялся Сигурд и похлопал рыженькую девушку по заднице. Та обвила руками его шею и устроила голову на его массивном плече. — Короче, я прочитал про фри-лав, про свободную любовь, значит. И у меня была иллюзия, что в уж в рок-клубе-то точно должны знать, что это такое. Ну и на лекции мы сцепились с этим Женей, который кричал, что он не потерпит тут этой похабщины! Уходи, говорит. Ну я и ушел.
— Так и как ты нашел своих музыкантов? — спросил Жан.
— Самых первых я по объявлениям в «вечерке» нашел, — ответил Сигурд. — Дал объявление в газету. Сейчас уже точный текст не вспомню, но суть была такая, что типа «чебурашка ищет друзей». И тогда откликнулись несколько групп. Одних я сразу отшил, они из рок-клубовской тусовки были. Нефиг сидеть на двух стульях разом. Вообще по началу трудно было. Приходили какие-то задроты, и совсем не было девчонок. А я вообще за это дело и взялся-то, можно сказать, чтобы понятие свободной любви внедрить. А когда одни парни, какая, нафиг, свободная любовь? Я как-то по девушкам угораю, а не из этих.
— Он совершенство! — заявила Наташа мне на ухо, но почти в полный голос.
— А название откуда взялось? — спросил Жан.
— Так я же говорю, я рок-музыку начал слушать, когда это еще пионером был, — усмехнулся Сигурд. — Когда еще про гласность никто даже не помышлял, а страной управлял Леонид Ильич. И когда один друг нашей семьи как-то скоропостижно слинял на запад, я решил, что тоже хочу. Начал готовиться даже. И придумал, что когда эмигрирую, буду обязательно играть рок. И группу назову «Железный идол». И, в общем, когда я первый народ-то собрал, я сначала предложил всем название вместе придумывать, а они такую муру начали предлагать, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись. Ну я тогда демократию эту прикрыл, мечту детства вспомнил, и с тех пор мы так и называемся.
— И что, получилось внедрить фри-лав? — спросил я.
— Ну, не сразу, — покачал головой Сигурд и снова погладил обеих девушек по задницам. — Я вообще существо довольно брезгливое, как оказалось. А неформальные девушки, из тех, которые с радостью идею готовы были поддержать, имели очень специфические представления о личной гигиене. Пришлось сначала приучить их мыться. И пользоваться бритвой еще, не люблю я всякие, знаете ли, заросли…
«Ха, понимаю теперь, почему он попросил убрать камеру сразу же, — подумал я. — Откровенный дядька».
— Только про это не надо писать, лады? — доверительно нависнув над Жаном, сказал Сигурд. — А то я приду в вашу «Африку» и тебе голову откушу. Если выживу после разговора с женой, конечно…
* * *
— Музыканты там такие себе, конечно, — изрек Жан, когда мы загрузились обратно в машину. — Но интересное место, да же?
— О да, очень! — восторженно согласилась Наташа.
— Тебя дядя Вова не заругает за такое влюбленное выражение лица? — фыркнул я, отъезжая от здания партизанского рок-клуба.
— Так я же в хорошем смысле, — мечтательно вздохнула Наташа. — Слушай, ты же убедишь его поучаствовать в нашей парковой тусовке, да? Прикинь, как он будет эффектно выглядеть с нами на одной сцене?
— Постараюсь, — кивнул я. К идее коллаборации с нашим фестивалем Сигурд по началу отнесся прохладно. Ему явно было хорошо здесь, в любовно созданном им самим мирке, и не особо хотелось выпускать отмытых и воспитанных в духе свободной любви девиц на открытый «выпас». Но в целом, шансы были, конечно. Поговорить в более приватной обстановке он согласился, и завтра мы договорились вместе пообедать. Обед — с меня. И я даже внутри своей головы делал ставки на то, сколько это чудовище потребляет еды.
— Статья получится зашибенская, — довольным тоном сказал Жан. — Можно я завтра в «Алые паруса» своего фотографа отправлю? А то я не уверен, что у меня нормально получилось. Освещение никакое…
— Только пусть не опаздывает, — сказал я. — Поснимает в самом начале и валит на все четыре стороны. А то мне там нужно будет чудеса дипломатии проявлять, а с прыгающим вокруг фотографом это делать неудобно.
— Понял! — заверил Жан. — Иришка будет в восторге. Надо еще как-то его на «Генератор» притащить…
Я завез Жана и Наташу по домам, и поехал по ночному уже городу к себе. До конца тусовки в «Железном идоле» мы не остались, но время было все равно позднее. Я поставил машину в гараж, до дома пробежался, чтобы размяться. Поднялся на свой этаж, тихонько повернул ключ в замке, чтобы не разбудить всех нынешних жильцов. Но когда открыл дверь, понял, что можно было и не тихушничать. На кухне горел свет и раздавались громкие голоса и смех. У нас явно были гости.
— О как, — сказал я, появляясь на пороге. — Вот так неожиданность!
Кухня была битком. Кроме собственно, Евы, моей ассистентки Ларисы и Сэнсея, там были еще четыре человека, которых я в первый момент даже не узнал. Рослая здоровенная «валькирия» с неопрятным конским хвостом, тощая мрачная брюнетка, кудрявый пухлощекий юноша и молодой парень с длинными седыми волосами, похожий на ведьмака.
— Привет, Велиал, — сказала «валькирия», встала и протянула мне руку. — Мы пытались до тебя дозвониться из Питера, но не смогли поймать.