"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Да-а…
С «КВ» Полянского вся известка слезла – снаряды живого места не оставили, весь танк пестрел вмятинами. На одной башне – сорок семь маленьких «кратеров».
– «Дед бил-бил, не разбил…» – пробубнил Капотов.
– Ночью добьем, – уверенно сказал Репнин.
* * *Катуков легко доказал в штабе необходимость ночной атаки – пока немцы не зализали раны, не восстановили порушенное, не вызвали подкрепления, нужно идти на штурм!
Небо затянуло тучами, темнота и холод хозяйничали на земле.
Ровно в полночь мотострелковый батальон подтянулся к околице Скирманова. Дружный залп артиллеристов стал сигналом к атаке.
Пехота и танки поменялись местами – днем мотострелки шли за бронемашинами, а ночью, наоборот, танки крались за спинами пехотинцев.
Стоило батарее ударить, как и «тридцатьчетверки» дали немцам прикурить. Те выбегали полуодетыми, не разбирая спросонья, где они и кто они, бросались к пушкам и танкам, но было уже поздно – мотострелки и танкисты сообща вычищали Скирманово от немчуры. Железной метлой.
Бросая танки, орудия, тягачи, минометы, боеприпасы, фашисты дали деру, сбегая в Козлово.
К трем часам ночи Скирманово было «зачищено» по полной программе. На поле боя враг оставил до пятидесяти подбитых и сожженных танков, много орудий, вплоть до 150-миллиметровых пушек, минометы, сотни автомашин. Богатый трофей!
Из книги А. Росткова «Первые гвардейцы-танкисты»:
«Не желая давать врагу передышки, Катуков приказал рано утром атаковать следующий населенный пункт – Козлово.
Еще не взошло солнце 13 ноября, а наши танки устремились дальше.
На востоке серел край неба, догорали дома в Скирманове, чадили подожженные в поле машины, снежок не успел занести трупы погибших. И хотя час был неурочным, немцы, познавшие, что наши воюют «не по правилам», не по их распорядку, приготовились к отпору.
Бои в Козлове протекали ожесточенно. В них отличились экипажи Самохина, Луппова, Тимофеева, братьев Матросовых, а также многие бойцы 27-й и 28-й танковых бригад.
Наши пехотинцы, сосредоточившиеся у Козлова, залегли. Прислушиваясь к предутренней тишине, они ждали, когда пойдут танки. Сзади послышался шум моторов. Головная машина, поравнявшись с цепью стрелков, которых вел в атаку капитан Лушпа, остановилась. Открылся верхний люк. Веселый танкист в шлеме, помахав рукой, крикнул:
– За мной, молодцы!
Это был Константин Самохин. Исполнилось его давнее желание: после мценских боев он, как и другие экипажи, получил наконец «тридцатьчетверку». «Вот теперь можно воевать по-настоящему!» – радовался Костя.
Автоматчики с криком «ура» бросились за танком.
Но из Козлова ожесточенно строчили пулеметы. Пехотинцы снова залегли. «Тридцатьчетверка» Самохина подожгла большой дом, у которого были сооружены вражеские блиндажи и окопы, потом проутюжила их гусеницами. Наши автоматчики продвинулись вперед.
А танк Самохина ворвался в Козлово. По нему били вражеские противотанковые пушки, но их снаряды рикошетили. Заряжающий Лещишин едва успевал подавать снаряды. Один вражеский дзот за другим выходили из строя. Замолчало и несколько пушек. Еще две пулеметные позиции водитель Михаил Соломянников раздавил гусеницами.
– Снаряды все! – доложил Лещишин.
– Давай гранаты! – ответил Самохин. Открыв верхний люк, он бросал в бегущих фашистов «лимонки».
В тот день экипаж Самохина находился в бою двадцать часов. Пять раз его «тридцатьчетверка» выходила на исходную позицию, пополнялась боеприпасами, горючим и снова возвращалась в бой. Все страшно устали. У водителя Соломянникова болела спина, одеревенели руки. Лещишин обливался потом, подавая снаряды. Гудела голова у радиста Токарева. Танк перегрелся. В нем было дымно и нестерпимо жарко.
Поздно вечером тяжелый вражеский снаряд повредил орудие. Самохина контузило. Из ушей и носа пошла кровь. Заряжающий, увидев окровавленный полушубок Самохина, крикнул водителю:
– Командир ранен, выходи из боя!
– Не ранен я, – сказал Константин. – Подай снаряд!
– Нет снарядов, и пушка не действует.
– Нет снарядов – давай гранаты! – приказал Самохин, вытирая кровь рукавом. – Держим курс на врага!
Он не вышел из боя, пока не израсходовал все, чем можно было еще нанести урон врагу. Поврежденную «тридцатьчетверку» экипаж благополучно доставил в батальон.
Отважно сражались и другие экипажи. Их участвовало в атаке на Козлово немного, и каждый проявлял отвагу и упорство.
Удивил всех подвиг водителя Павла Сафонова. Накануне его танк не раз штурмовал скирмановские позиции, получил тридцать два попадания в машину. Двое из экипажа были тяжело ранены. Почти всю ночь Павел провозился у машины, латая то, что можно исправить в боевых условиях. А днем экипаж пополнился новыми членами – командиром танка Тимофеевым и заряжающим Карницким. Сафонов совсем мало спал ночью, очень устал, но когда командир поинтересовался его самочувствием, ответил по привычке:
– Порядок в танковых войсках».
Глава 12. Довести до ума
Московская область, Скирманово. 13 ноября 1941 года
Принято думать, что Сталин безвылазно сидел в Кремле, курил трубку и следил за изменениями линии фронта по карте.
Это не совсем так – вождь регулярно выезжал на передовую, если позволяли дела. Возможно, это было связано с недоверием Иосифа Виссарионовича – ему много врали о положении на фронтах, бодренько рапортовали о грандиозных успехах, страшась наказания за собственную глупость и бездействие.
Еще в июле, когда шло Смоленское сражение, Сталин появился на «передке» впервые. В октябре Верховный главнокомандующий выезжал под Малоярославец, а в ноябре – на Можайско-Звенигородскую линию обороны.
13 ноября вождь отправился в расположение 16-й армии, державшей оборону на волоколамском направлении. Сталин хотел увидеть в действии работу знаменитых «катюш» – в районе Скирманово как раз сосредотачивался дивизион капитана Кирсанова…
* * *…Ровно в 16.00 двенадцать «катюш» отослали реактивные «гостинцы» под Скирманово, уничтожив семнадцать танков, десятки орудий и минометов, сотни немецких солдат и офицеров.
Зрелище было грандиозное – в небо взвивались размазанные от скорости огни, и дикий, режущий уши вой опадал на заснеженную землю. А там, где эрэсы [888] падали, набухали клубы огня и гари, все пылало и разрывалось на части. И не было спасенья, куда ни кинься – огонь, огонь, огонь!
Обезумевшие фрицы убегали на все четыре стороны, в том числе и навстречу красноармейцам.
Репнин возвращался весьма впечатленный. Он и в своем времени насмотрелся на «реактивные системы залпового огня» и видел, во что превращается земля после залпа «Смерчей».
Но тут иное – «катюши» были первыми, и построили их те самые люди, что окружали его ныне, вместе с кем он воевал.
Таких предков стоило уважать! Респект, как говорится.
Весь взвод возвращался «до дому, до хаты» – три танка басовито ревели, одолевая снежную целину.
Геша высунулся в люк – и свежий воздух, и ноги в тепле.
Приглядевшись, он заметил вдалеке пару застрявших автомобилей, причем легковых.
Может, немцы? А что? Неплохо было бы захватить какого-нибудь толстопузого генерала с портфелем, полным карт и сверхсекретных документов!
Но это вряд ли. Немцы вот-вот начнут артобстрел, потом должны подтянуться бомбардировщики. Да и какие могут быть генералы вермахта в четырех километрах от Волоколамского шоссе?
– Иваныч! Легковушки видишь?
– Ага! В смысле – так точно.
– Двигай к ним. Поглядим, что это за туристы.
– За… кто?
– Да это я так. Вперед!