"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Это еще почему?
– Потому что сегодня ты умрешь, Эйнар, недостойный звания ярла. Сдохнешь вот в этой часовне!
У Кости было два выхода: метнуться к двери, выскочить и бежать, или напасть. Он напал.
Язык еще договаривал оскорбления в адрес Пешехода, а рука уже скользнула к мечу. Со змеиным шипением клинок покинул ножны, и Костя сделал выпад. Укол!
Похоже, Эйнар не ожидал, что дренги осмелятся противостоять ему – в самую последнюю секунду тесак отбил меч, но уже сверкнул клинок Роскви, распарывая рубаху – и кожу.
Пешеход взревел, бросаясь на Костю, но тот уклонился от боя, скрываясь за колонной. Эйнар бросился следом, и Плющ неожиданно для себя самого улыбнулся – ситуация напомнила ему смешной мультик, где двое гоняются друг за другом вокруг столба.
Совершив третий оборот вокруг колонны, Костя резко остановился, разворачиваясь и вонзая меч в рыхлый живот Эйнара. Ответный удар был молниеносен, Плюща спасло вмешательство Валерки, который подпрыгнул и с криком «Ки-а-а!», ударил ярла обеими ногами в могутное плечо.
Эйнара здорово приложило головой о колонну, и тогда Костя повторил свой прием – воткнул меч в область печенки. Вытащить клинок он уже не поспевал, поскольку тесак уже падал сверху маленькой гильотиной, – Плющ единым махом бросился на пол и перекатился.
Пешеход, пуча глаза, махнул ножом по воздуху, теряя равновесие, и упал на плиты пола – острие Костиного меча вышло из спины Эйнара, прорвав рубаху.
Великан замычал, заскреб скрюченными пальцами по полу, но лужа крови, что расплывалась под ним, все росла. Напрягшись в последний раз, Пешеход сник, словно сдулся.
– Все, – выдохнул Бородин. – Готов!
– Похоже.
Костя до сих пор не верил, что это его меч убил Пешехода. Наверное, все же ярл был ненастоящий, а блатной. Истинного воина ему не погубить. Ни в жисть.
– Пошли? – молвил он.
– А меч?
– Не хочу, – мотнул головой Костя. – Противно.
– Ну и хрен с ним. Пошли!
Плющ зашел за колонны, где в стене имелась глубокая ниша. Уж как в Интермондиуме различались Регуляторы, неведомо, но стена в нише растаяла, образуя арку.
Бородин быстро юркнул первым, Плющ шагнул за ним.
Все. Конечная.
Спустившись вниз, в Срединный зал Башни, Костя увидал Хранителя Романуса, шагавшего им навстречу.
– Задание выполнено, Хранитель, – доложил Плющ.
Эпилог
Россия, Владивосток. 2015 год
Покинув Интермондиум, Костя словно в третий раз перенесся в другой мир. Здесь начинался апрель, таяли последние снега, ветер с моря дул сырой и зябкий.
Все было необычно – машины, пролетавшие по шоссе, многоэтажки на склоне сопки, «рога» Золотого моста. Такое впечатление, что вернулось одно тело, а душа еще долго будет перетекать из прошлого сюда, в настоящее.
Придется привыкать.
Плющ оглянулся на Бородина. Везет человеку!
Никаких рефлексий – идет себе, бубнит что-то… Наверное, бонусы высчитывает. А на плече – рюкзачок с гостинцами. Сейчас отправится на автовокзал и уедет в свой Уссурийск, где его ждут жена и дочка…
– Ни фига мы разжились! – радостно воскликнул Валерка. – Хватит, чтобы дом большой построить за городом!
– Да у тебя там на три дома хватит.
– Ха! У меня! У тебя вон один перстенек на два лимона баксов завесил!
– Это я на старость коплю, – улыбнулся Костя.
Поймав такси, они доехали до автовокзала на Второй Речке. Как раз «микрик» подкатил, и водитель стал бодро выкрикивать:
– До Уссурийска! До Уссурийска!
– Ага! – обрадовался Валерий и «забил» место на переднем сиденье. – Ну давай! И чтоб больше один в прошлое не шастал. Понял?
– Понял, – улыбнулся Костя. – Верочке привет передавай.
– Обязательно!
Уловив, что настроение друга скатывается до плохого и еще ниже, до паршивого, Бородин серьезно сказал:
– Никуда твоя Эльвёр не денется, понял? Ты все равно не смог бы ее взять с собой в Миклагард. Ну ты представь себе только – девушка на «Рататоске»! Фигня полная!
– Да я понимаю… Ладно, садись иди, а то твое место займут. Печенюшки не потерял?
– Угостить?
– Веру будешь угощать. И малой дай попробовать, не будь жадиной.
Помахав другу на прощание, Костя побрел на остановку автобуса – как раз подходил 23-й номер.
«Доеду до Семеновской, – подумал Плющ, – заскочу в кондитерку, к чаю чего-нибудь возьму…»
Его все не отпускало сравнение: Валерка едет к любимой женщине, домой, предвкушает встречу, а он возвращается в пустую квартиру, где его никто не ждет…
Вздохнув, он сел в автобус.
«Все путем, Эваранди. Прорвемся!»
Валерий Большаков
Танкист № 1. Бей фашистов!
© Большаков В. П., 2016
© ООО «Издательство «Яуза», 2016
© ООО «Издательство «Эксмо», 2016
Глава 1. В тылу врага
Украина, Киев. Сентябрь 2014 года
– Падлюка кацапська!
Лезвие «финки» мелькнуло мимо глаз Геши Репнина, и здоровенный бандеровец в камуфляже, грязный, потный, вонючий, развернулся махом, открывая правый бок.
Геннадий тут же двинул кулаком, «пробивая» вражине печенку. Добавил носком ботинка в колено, заваливая бандерлога.
– Заполучи, фашня!
Но были еще двое – один метался впереди, кроя «москаля» матом с безопасной дистанции, а вот другой как-то извернулся, заходя со спины и локтем охватывая Репнина за шею.
– Сдохни, вата!
Геша саданул его локтем по ребрам и той же рукой ударил за плечо, попадая в нос обратной стороной кулака. Этого хватило, чтобы освободиться, развернуться и врезать от души по небритой роже. Нокаут.
А матерщинник-то засуетился, задергался, потащил из кармана… Что у него там?..
Приглядываться Геннадий не стал, не до того было. В два прыжка одолев метры, отделявшие его от любителя нецензурщины, он с разбегу заехал тому ногой по мотне. Выкрутил руку, синюю от татушек, и отобрал пистолет. Травмат? Как же… «Вальтер, «П-38».
Сунув трофей за пояс, Репнин отшагнул, наблюдая за полем боя.
Враг повержен, шипит от боли и ругается. Шепотом.
– Контрольные бы вам всем, – процедил Геша.
– Ни! Ни! – проскулил хозяин финского ножа, елозя, как личинка в дерьме.
– С-суки…
Репнин развернулся и скрылся за углом пятиэтажки – жилого дома, где на балконах сохло белье, а окна до самой крыши были заделаны разномастными решетками. Тюрьма со всеми удобствами.
Перебежав улицу, Геннадий пошел дворами, пока не выбрался к скверу. Репнин уже вполне успокоился, да и что такого особенного случилось? По спальным районам Киева гопники ходили толпами, тормозили людей и вымогали деньги на революцию. С женщин снимали серьги, мужиков лишали наличности. Революционный держали шаг…
Геша взглядом мазнул по облезлой стене с размашистым граффити: свастика, автомат Калашникова и вопрос в стиле «гидности»: «Каждой хате автомат. А у тэбэ?»
Репнин поморщился. Еще весной приметы обыкновенного фашизма кололи глаз, царапали душу, вызывая боль своим окаянством, а теперь… А теперь он привык.
Вон, в запущенном скверике – клумбы из покрышек от «КрАЗа». На одной из них, взявшись за руки, прыгали два отрока и пара отрочиц, выпевая: «Хто не скаче, той – москаль!»
Геша усмехнулся. Бытие определяет сознание.
Лично ему хватило месяца, чтобы притерпеться к жизни в фашистском царстве-государстве. Адаптировался.
Запущенный скверик вывел к базарчику – с кривых столиков и занозистых ящиков торговали салом, книгами, хрусталем, утюгами, вязаными салфетками и носками, чищеными орехами и ношеными костюмами. Продавцы – бабы в платках и толстые мужики в вышиванках – представляли тот же колоритный типаж, что и лет девяносто назад, при Петлюре. И разговоры они вели те же:
– Да, б…, я сам на Донбасс поеду им ухи резать! – кипятился заросший селюк. – Я их стрелять, б…, лично буду, кацапов-предателей!