"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Тем более для сэконунга – весь респект, ему оказываемый, сводился к признанию силы Гунульфа, а сила была в кораблях.
– Сушить весла, мачту долой, – негромко скомандовал сэконунг.
Викинги мигом ослабили снасти и уложили мачту на палубу, развернув рей вдоль. Теперь уже ничего не будет мешать морскому бою, ни рангоут, ни такелаж. Если, конечно, Торгрим ярл не проявит здравомыслие.
– Оружие раздать, брони вздеть!
Из захоронки под палубой достали тяжелый дубовый ящик, битком набитый кожаными мешками на завязках, а в них – мечи, секиры и прочие орудия убийства.
По рукам пошли луки и колчаны-тулы, набитые стрелами, дротики вынимались вязанками.
Викинги зашевелились, задвигались, напяливая шлемы, кольчуги и прочие доспехи.
– А мне? – сказал Плющ.
– Рука в говне, – проворчал Одд, развязывая свой мешок, и крикнул раздающему: – Вагн, подай-ка секиру Добряка!
– Так Добряк же помер, – удивился Вагн, парень с широченными плечами и глуповатым лицом деревенского увальня.
– О том и речь… Держи.
Одд передал Косте бородовидный топор на крепкой рукояти, виток к витку обмотанной ремешком из акульей шкуры.
Ну вот, совсем другое дело!
– Весла на воду!
Выходя на гладь фьорда, драккар бесшумно заскользил, и впрямь как змий, подкрадывающийся к добыче.
Из тумана выплыл пологий берег, прилегавший к горам, заросшим лесом.
Смутно обрисовались холмы… Да какие холмы, дома это!
– Мечи к бою!
За суетой да за туманом никто не заметил медленно подходившего корабля. Он был сходен по размерам с «Черным лебедем», только совершенно новый, буквально вчера спущенный на воду. Неокрашенный, без мачты и носового украшения, драккар шел, толкаемый всего шестеркой гребцов.
С берега, противоположного тому, на котором раскинулся поселок, донесся долгий звон кузнечного молота, и все стало ясно – новенький драккар переправляли через фьорд для оснастки.
Когда «Черный лебедь» поравнялся с новоделом, нескладные гребцы из мастеров-корабелов только глаза вытаращили.
– Что буркала-то пучите? – довольно добродушно обратился к ним сэконунг. – Плывите и работайте – четвертый корабль мне не помешает!
Давясь смехом, викинги налегли на весла, и тут произошло неожиданное: незакрепленные доски палубы «четвертого корабля» заходили ходуном, разошлись резко, открывая все подпалубное пространство, и оттуда с ревом повалили воины – ражие, дюжие, они скалились в ярости и злобном торжестве.
Даже шестерка худощавых гребцов выхватила луки, и команда сэконунга тут же изведала их меткость.
Одд давно уж покинул свое рабочее место, прыгая на носовой палубе.
Меч он держал в левой, но орудовал им умело, видать, мог воберучь сражаться.
– Роскви! – крикнул Костя, подхватывая секирку. – К мачте!
Валера как раз отшатнулся от наконечника копья, насквозь прободавшего одного из гребцов сэконунга и вылезшего у того со спины.
Поднырнув, прижав голову – две капли чужой крови упали ему на кожаный шлем, Бородин метнулся к мачте.
В руке он сжимал давешний скимитар.
– Чё делать будем? – крикнул Валерий.
– Биться будем, что же нам еще остается!
– «Мы – спина к спине – у мачты, против тысячи вдвоем»?
– Да хоть тыл прикроем!
– Жопу, ты имеешь в виду?
А нападающие все прибывали, словно ниоткуда.
Их крепкие руки сжимали мечи и секиры, за кромками щитов, из-под низко напяленных шлемов, сверкали глаза, бестрепетные и страшные.
Засвистели копья, пробивая тела насквозь.
Ловкие дренги притянули крючьями борт «Черного лебедя», и вся орава повалила на палубу корабля Гунульфа.
– Где Гунульф?! – взревел косматый мужик в золоченом панцире. – Где эта подлая собака?!
– Эйвинд, сволочь! И ты тут? – зарычал в ответ сэконунг, выхватывая меч. – А вот и вертел для твоей мудроречивой тушки! Х-ха!
– Бей их, ребята! – взревел Хёгни. – Руби!
Тяжелые секиры опадали перышками, раскалывая щиты, врубаясь в живую плоть, отсекая головы, руки, ноги…
Копья били с ужасающей силой, подчас древки трещали на излом, но доставали-таки врага. Мечи мелькали с быстротой крылышек воробья, поражая живое, заливая палубу кровью.
Туман расходился, словно испуганный диким ревом людей, впавших в неистовство.
– Стой! – взвился вопль. – Кончай!
Из утреннего тумана выплыл драккар, по размерам мало уступавший «Черному лебедю». Народу на нем тоже было немало, и все оружные.
– Да это ж Семен! – охнул Костя.
– Где?
– Да вон на носу!
На носу подплывавшего драккара, укрытые за «шеей» чудовища, чья страхолюдная башка венчала форштевень, стояли двое.
Один был упакован богато, и панцирь на нем сверкал золотыми бляхами, и шлем с насечкой зоревые лучи преломлял, а другой выглядел победней – и казался чужаком. Ни бороды, ни усов, ни волос длинных.
Семен Семенович Щепотнев, собственной персоной.
– Кончай, говорю! – гаркнул Шимон снова. – Не глупи, Эйвинд! Гунульф, кончай рубать дураков!
Битва, так и не успев разгореться, попригасла.
Семен, набрав воздуху побольше, грянул:
– Что, изничтожить друг друга хотите? Валяйте, потешьте местную рыбу! То-то ей прикорма будет! Твою дружину, Эйвинд, тут и положат, да и от твоей, Гунульф, едва ли половина останется. А смысл?! Ради чего вы пропадете? И ради кого? Али заняться боле нечем? А чего б нам всем не стать под руку сэконунга, да и не устроить ха-ароший набег на Сокнхейд?! А?! Порознь-то вам ни в жизнь не одолеть Хьельда конунга, а вместе-то мы сила!
– Да ты кто такой, чтобы нас срамить? – проорал Одд Бирюк.
– Люди называют меня Шимон-херсир. Хочу вернуть себе и почет, и славу. А ты чего ищешь? Смерти? Сдохнуть жаждешь ни за что, ни про что?
– Ну, Сокнхейд – это дело, – проворчал Одд.
– Плевать мне на все богатства Сокнхейда! – прорычал Эйвинд ярл. – Мне нужна голова Гунульфа – и отдельно от его гнилого тулова!
– Эй, ярл! – насмешливо крикнул Щепотнев. – А хирдманов своих ты спросил? По-твоему, они тоже спешат на погребальный костер? А по-моему, они очень даже не против нагрянуть в Сокнхейд, чтоб взять тамошнего конунга за яйца да за мошну!
Хирд Мудроречивого жадно ловил речи, с надеждой глядя на ярла, ибо идея, подкинутая херсиром, манила викингов несказанно. Перед их глазами мерцало маслянисто-тусклое золото, что хоронилось в сундуках Хьельда.
– Я пришел за головой Гунульфа! – непримиримо зарявкал Эйвинд.
– Да зачем тебе моя голова? – насмешливо поинтересовался сэконунг. – Своей не хватает?
Мудроречивый рванулся, но был удержан парой крепких ребятишек.
Ярл побледнел, чуя предательство, но тут подал голос Торгрим Ворон, молчавший дотоле.
– Успокойся, Эйвинд, – холодно сказал он, – и взгляни на берег. Он совсем близко от нас, а на крышах домов – видишь? – мои лучники. Хочешь стрелу схлопотать? Стоит мне поднять меч, и тетивы будут спущены.
– И ты продался Гунульфу? – уже без злобы, с горечью спросил Мудроречивый, опуская меч.
Торгрим ярл поднял голову.
– Нет, Эйвинд, – по-прежнему холодно проговорил он. – Этим утром я собирался обговорить с сэконунгом наш поход на Сокнхейд. Хотели мы привлечь и тебя… Кто ж знал, что ты сам заявишься в гости? И что сразу возгоришься местью, едва я заикнусь о сэконунге? Считай меня кем угодно, на хольмганг [798] я тебя все равно не вызову, пока не окончится поход! А вот с тобой ли двинем мы к Сокнхейду или без тебя – думай сам!
Ропот викингов стих совершенно.
Три корабля покачивались на мелкой волне, дрейфуя к берегу, а их экипажи, обнажив мечи и топоры, только что изведавшие крови, молчали.
Эйвинд Мудроречивый тяжко вздохнул и сказал:
– Я – с вами.
Хирдманы его радостно взревели, истово колотя мечами по щитам.
Их восторг тут же поддержали дружины Торгрима и Гунульфа. Веселый шум разнесся по фьорду, накатил на берег – и стрелки заплясали на зеленых крышах, потрясая луками.