"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
К военному лагерю от большого тракта ответвлялась подъездная дорога. Преторианцы как раз подъезжали к перекрестку, когда со стороны Чанчэн подскакали кавалеристы в черных халатах поверх кольчуг и в шлемах с пучками красных волокон. Они выехали на дорогу, перегородив ее и недвусмысленно опустив копья – проезд закрыт.
– Какая-то важная шишка на ровном месте проследовать изволит, – высказался Эдик – и оказался прав.
Вскоре в стороне военного лагеря заклубилась пыль и показалась повозка-двуколка. Позади возницы важно разлегся на подушках чиновник, придерживая секиру и две пики – вряд ли это было оружием, скорее уж статус-символами. По обе стороны повозки бежали слуги с флагами и что-то выкрикивали на выдохе.
Философы весьма проворно слезли с коней, выстроились рядком и согнулись в глубоком поклоне.
Чиновник не обратил на них внимания, но сердито нахмурился, отмечая непочтительность преторианцев. Сергий поймал взгляд колючих черных глаз и не отвел своих серых. Светло-коричневое лицо чиновника, то ли загорелое, то ли смуглое от природы, состояло из мелких черт, было совершенно круглым и будто приплюснутым.
Повозка развернулась и покатила к селению, конники пристроились сзади.
И только тогда разогнулся Лю Ху. Обернувшись к Сергию, он криво усмехнулся:
– Старые привычки возвращаются… Их не избыть, они в крови.
– Это был сам Чжан Дэн, – вымолвил Го Шу, – брат вдовствующей императрицы, он служит при дворе малым камердинером желтых ворот.
– И не только, – добавил И-Ван. – Кроме дворцовой должности, Дэн Чжан выпросил себе чин да-сынуна, одного из девяти сановников, ведающих казной и хлебом…
– И быстро стал одним из богатейших людей Поднебесной, – подхватил Лю Ху. – Их трое, братьев Дэн. Чжан – старший из них. Цзюэ Дэн – средний брат, он занимает пост начальника императорской канцелярии, а младший, Лян Дэн, пока довольствуется саном смотрителя храмов и ворот императорского дворца.
– Осмелюсь заметить, – сказал Го Шу, – что эти сведения, скорее всего, устарели. Мало ли что могло случиться за три года…
– Пожалуй, – согласился конфуцианец.
Тзана выехала вперед и покачала головой.
– Как у вас всё сложно, – сказала она, – как всё запутано и непонятно… Но мне нравится ваш язык – он такой забавный!
Лю Ху умиленно посмотрел на девушку снизу вверх.
– Боюсь, – сказал он со вздохом, – что настоящие сложности и путаницы еще впереди…
– Поехали, – заторопил друзей Сергий, – чего стоим?
– И правда… – засуетился И Ван.
Вскоре вся восьмерка въехала на главную улицу оазиса, проследовав ко второму по счету постоялому двору, где путников было поменьше, а места побольше.
Во дворе, прямо напротив входных ворот, дорогу перегораживала инби, «отражающая стена», невысокая, чуть выше колена.
– Зачем это? – удивилась Тзана. – Мешает же.
– Что ты, что ты, драгоценная Цана, – воскликнул И Ван, – куда ж без инби?
– Инби, – сказал Лю Ху назидательно, – не пропускает в дом злых демонов. Поскольку духи зла движутся строго прямолинейно, они натыкаются на инби, и стена отражает их вон!
– Здорово! – ухмыльнулся Чанба, но глянул на Сергия и тему демонических траекторий развивать не стал.
Постоялый двор оказался богатым, его окружала двухэтажная галерея на витых столбах, а комнаты для отдыха отгораживались складными ширмами. Стены внутри были покрыты сине-желтыми обоями, раскрашенными красными Драконами Счастья, а гладкий деревянный пол покрывали войлочные таримские кошмы. На столике, покрытом черным лаком, покоилась бронзовая жаровня в виде свернувшегося чудовища.
– Дороговато тут, – сказал Гефестай неодобрительно, – съехать бы.
Искандер, замерший у дверей, покачал головой и сказал негромко:
– Да нет, тут стоит и задержаться. Глядите! Только потихоньку…
Сергий подошел к ширме и выглянул. Во дворе он увидел парочку «головорезиков» в чубах, с кривыми кукри, заткнутыми за пояса.
– Догнали, значит…
– Не туда смотришь. Напротив, на галерее. Видишь?
– Ничего себе…
Лобанов ясно увидел давешнего сановника из могущественного рода Дэн, восседающего на толстом ковре. Перед ним в позе великого почтения склонился Ород Косой. Парфянин протягивал «малому камердинеру желтых ворот» открытый сундучок, а Дэн Чжан ковырялся в нем с благосклонной улыбкой.
– Обычно сановники такого высокого ранга, как Чжан, останавливаются в подорожных дворцах, – заметил Лю Ху, – но до этих мест устроители роскошного постоя еще не добрались…
– Так-так-так… – протянул принцип-кентурион. – Скверно… Лю Ху, не могли бы вы проявить… э-э… благосклонность?
Конфуцианец сложил ладони перед грудью.
– Надо бы послушать, о чем они там болтают.
Лю Ху выпучил, насколько это возможно, глаза, но перечить не стал.
Изображая монаха, погруженного в самосозерцание, он засеменил по галерее, огибая стражников с блестящими лаком щитами, как будто то были статуи. Задержавшись сбоку от входа в комнаты Дэн Чжана, конфуцианец сгорбился, умножая свои лета, и возвел очи горе. Долго вопрошать небеса ему не позволили – офицер приблизился к Лю Ху и в изысканных выражениях попросил того удалиться. До Сергия отгулом долетела часто повторяемая здесь фраза: «Десять тысяч лет жизни Сыну Неба Ань-ди!» И не хочешь, а запомнишь.
Лю Ху побрел обратно, покачивая головой, словно вторя мыслям о тщете всего сущего, постоял для виду перед входом в отведенные «восьмерке» комнаты, продолжая размышлять, и лишь потом вошел.
– Что скажешь, Лёха? – подскочил к нему Эдик.
Лицо «Лёхи» выразило серьезную озабоченность.
– Недостойный Ород, – сказал конфуцианец, – преподнес Дэн Чжану ларец с отборной бирюзой и нижайше просил чиновника представить его императору. Цзепе Сичун Зампо, гьялпо царства Лха-ла и долины Семи счастливых драгоценностей, желает покорнейше признать верховенство Сына Неба и преданно служить Августейшему владыке…
– Заигрался Ород, – нахмурился Гефестай.
– Не понимаю… – пробормотал Искандер. – Ни правил этой игры не понимаю, ни самой цели. Чего он, собственно, добивается? Как и прежде, нашей погибели? Или решил устроиться в тепленьком местечке, приткнуться под бочок императору?
– А что ему сказал Дэн Чжан? – поинтересовался Сергий.
– Малый камердинер желтых ворот высочайше дозволил Ороду сопровождать его в Лоян и обещал устроить при дворе…
– Учитесь, – сказал Эдик. – Умеет человек жить!
– Ага, – хмыкнул Гефестай, – не получилось шахиншаху задницу полизать, пристраивается лобзать афедрон Сына Неба… Может, хоть от нас отстанет?
– Жди! – фыркнул Чанба.
– Ладно, – подвел черту Лобанов, – отбой. Завтра рано вставать…
В снятой на ночь комнате кровать как таковая отсутствовала – ханьцы не отличали мебель, на которой сидят, от той, на которой лежат. Половину комнаты занимала огромная платформа-лежанка из бамбука. На ней были расставлены маленькие низенькие столики – рядом с расстеленными одеялами и кучей подушечек. Тут же помещались подставки для ног, опоры для спин, резные подголовники. Хочешь – спи, хочешь – медитируй.
– Прошу запомнить драгоценных спутников, – сказал Го Шу, – что сидеть на лежанке, вытянув ноги, считается крайне неприличным. Необходимо опускаться на колени…
– Да я так все отсижу! – возмутился Эдик.
– Потерпишь, – буркнул Искандер.
Благовоспитанных философов смущало присутствие Тзаны, и Сергий уложил девушку с краю, рядом с собой. Благо места хватило всем.
Ночью им никто не мешал спать, разве что разнородное скопище верблюдов, волов, лошадей и прочего тягла устраивало изредка концерты. Впрочем, усталость от долгого пути убаюкивала лучше всякой колыбельной или снотворного.
Дозорных было решено не выставлять – все равно без шума не вломишься, а мечи всегда под рукой… Или под подушкой.
Проблемы начались с утра.
Встали рано, наскоро позавтракали рисовыми булочками, но спускаться во двор поостереглись – там готовились к отъезду Дэн Чжан и его новый друг, Ород Косой, он же Цзепе Сичун Зампо.