"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

Девушка замерла, прижав кулачки к груди.
– Ты… – пролепетала она. – Меня…
– Я! Тебя!
– А ты лучшего места и времени не мог найти? – неуверенно рассердилась она. – Мы тонем!
– Плевать! Я этих гадов все равно уничтожу! Ну?!
Наташа молча закинула ему руки на плечи, обняла крепко, прижалась губами так резко, что их зубы цокнули. Ответ положительный…
– Пошли отсюда! – заорал счастливо Сихали.
Палуба клонилась все сильнее, плавбаза заваливалась на правый борт с дифферентом на нос, содрогаясь обоими корпусами. Долгий тоскливый скрежет вырывался из нижних палуб и гулкие сотрясения.
– По батискафам!
Экипаж «Онекотана» пробирался к докам по вздыбленной палубе, неуклюже пробегая по коридорам – одной ногой ступая на встопорщенный пол, другой – на опадающую стену. Правый корпус уже почти весь скрылся под водой, одна надстройка еще выглядывала из пенящейся воды, но и она погружалась, макая в волны решетки локаторов и антенн.
Кое-как, постоянно оскальзываясь, Тима и Наташа спустились на доковую палубу. Воды в коридоре было по пояс и выше.
Загребая вихрящийся поток, Браун добрался до трапа.
– Придется нырять!
– Ныряй, я следом!
Набрав воздуху в легкие, Тимофей окунулся в воду и погреб, смутно различая размытые пятна фонарей. Вынырнув под потолком, он отдышался, дождался Наташу – девушка открывала рот и отирала воду с лица.
– Еще чуть-чуть!
Проплыв темным закоулком, Сихали вынырнул на доковой палубе. Его «однойка» была рядом, вся залитая водой, только рубка выступала да кормовые рули.
– Залезай!
– Надо остальных найти!
– Некогда! Выплывем сначала и будем искать!
Тимофей захлопнул крышку люка и передвинул защелки замка.
– Мы будто под дождем побывали, – нервно засмеялась Наташа, – под сильным!
А Браун ничего не сказал, он умилился – эта девушка, вместо того чтобы ойкать, пугаться, переживать за гибнущий корабль, смеется. И глаза у нее радостные…
– Поплыли!
Хлюпая и чвакая, Тимофей добрался до командирского места. Мокрая одежда мешала, но это не самое страшное. Блок за блоком, система за системой, он оживил батискаф. «Мустанг» ожил, загудел реактор в холостом режиме, потом индикаторы загорелись в ином сочетании – подняла вой турбина, загудела выброшенная вода. Батискаф стронулся с места. Фиксаторы звякнули, отцепляясь, и «подводный обитаемый аппарат» скользнул по направляющим, проламывая пластметалловую штору и вываливаясь в океан.
Звуки кораблекрушения передавались через воду еще громче – гром и тяжкий скрип, гулкие удары и визг разрываемого металлопласта полнили все вокруг.
Поглядывая сквозь спектролитовый колпак, где в воде цвета берилла размыто темнел срез палубы и шевелились, будто в агонии, сверхманипуляторы, Тимофей вывел батискаф из-под корабля.
– Вот она! – зло вымолвила Наташа.
Браун обернулся. Девушка с ненавистью смотрела на монитор, в котором скользила огромная черная субмарина.
– Знакомый силуэт… – процедил Сихали. – Ладно, она будет на второе. Сначала – наши. А ты поглядывай за этой черной. Вон пультик торпедного аппарата, вон – пульсатора.
– Ладно!
Браун заставил «Мустанга» всплыть и привстал с сиденья. Потом он выбрался из-за пульта и прошел к люку.
– Наши рядом, – бросил он на ходу.
Открыв люк, Тимофей вылез наружу. Неподалеку плыл Тугарин-Змей, поддерживая академика Стремберга, с другого борта приближались Боровиц и Рыжий.
– Наташка с тобой? – крикнул сегундо.
– Здесь! Руку давай!
Затащив кряхтящего Станисласа, Тимофей услышал Наташин крик:
– Чёрная торпедирует «четверку»! Нет… Мимо, мимо! Ой, она разворачивается!
– Змей! – торопливо крикнул Сихали. – Поплавай еще! Я быстро!
Отплевываясь, Илья махнул рукой: действуй давай.
Браун скользнул в люк, следом спрыгнул Боровиц.
– Я закрою! – быстро сказал он.
Тимофей бросился к своему месту. Упал на сиденье и схватился за джойстики. Вот она…
Черная субмарина плавно разворачивалась. В облаке пузырей выскочила торпеда. Сихали мгновенно активировал пульсатор.
Округлое хищное тело торпеды быстро приближалось, обещая быструю, почти мгновенную смерть.
 
И тут заработал пульсатор-квантабер. В теле торпеды возникали каверны и трещины, мелкие кусочки градом осыпались с нее, относимые потоком. Торпеда словно таяла, как кусочек сахара в горячем чае. Громкое зудение пульсатора смолкло на третьей секунде, когда вся БЧ распалась.
– Есть! – воскликнул Боровиц.
– Еще нет, – медленно проговорил Тимофей.
Заговорил селектор:
– «Тройка», «тройка»! Как вы?
– Все в порядке! Это ты, Самоа?
– Я! Со мной ребята из АЗО – все сразу!
– Сочувствую!
– Наташка!
– Здесь я! Я на «однойке»! И Стан тут!
– Скажи Стану, что тётю Хани мы подобрали, всё о’кей!
– Ладно!
– Рыжего не видели?
– Жив он, жив! И Змей тоже!
– «Шестерка»! Все в порядке?
– В полнейшем! «Пятерка» рядом, вижу «двойку» и «семерку»!
Браун склонился к микрофону и быстро спросил:
– Кто ближе всех к вражеской субмарине?
– Мы! «Тройка» то есть.
– И мы тоже! Это «восьмерка»…
– Торпедные аппараты – товсь! Боевыми – по корме!
– Есть! Есть!
– Готовность… Залп!
Сначала три, потом еще четыре или пять маленьких, но юрких торпедок оторвались от батискафов и устремились к черной подлодке. Та даже не попыталась уклониться. Видимо, подводники посчитали, что китопасы выпустили обычные пироксилиновые «хлопушки». Спустя пять секунд стало ясно, что они ошиблись.
Три ярчайших огненных шара вспухли в районе хвостовой части черной субмарины. Прочь поплыл гребной винт, плавно закувыркалось перо руля. Вскрылся пласт обшивки, выпуская облако пузырей, подсвеченных сполохами электроразрядов.
И еще четыре раскаленных «ядра» всколыхнули воды. Черная субмарина встала на нос, распуская корму рваными лепестками. К поверхности поднялся «гриб» – целая туча пузырей.
Замедленно кренясь, подлодка пошла ко дну.
– Ур-ра-а! – грянуло из селектора.
– Так им и надо, – сказала Наташа.
– Знать бы, кто ее науськал на нас, – проговорил Боровиц. – Убил бы!
– Убьем, – твердо сказал Тимофей и повел «однойку» к поверхности.
  
Глава 25. Бездна
 
– То, что ты сказал… правда? – негромко спросила Наташа.
Тимофей посмотрел на нее. Девушка сидела на откидном сиденье рядом с ним и смотрела, не отрываясь, в передний иллюминатор.
Браун оглянулся. Станислас, уморившись, спал в кресле бортинженера, академик Стремберг примостился на ящике с переносным оборудованием, а Змей с Шуриками разместился в переходном отсеке, прямо на полу. Приглушенный свет озарял это сонное царство, а монотонный гул турбин поневоле усыплял.
– Правда, – тихо ответил Сихали. – Сумбурно, конечно, все вышло, в порыве, почти на бегу, но я уже был как тот воздушный шарик, который надувают, надувают… Он вот-вот лопнет, а в него все дуют и дуют. Вот я и выпустил то, что уже не мог удержать в себе. Да и не хотел. Ты не подумай только, что я жалуюсь, но мне и вправду было очень без тебя плохо. Ночами ворочаюсь, как турбина, днем хожу, что-то делаю – то же самое, что и всегда! – а смысла не чувствую. Господи, да если бы не надо было Витьку спасать, я бы просто ушел! Океан велик. Хотя толку с того ухода… Ну, устроился бы я куда-нибудь, зубатых или усатых пасти, и что? Понимаешь, когда ты со мной, то и смысл сразу появляется. Мне сразу же хочется чего-то добиться, достичь, просто чтобы ты похвалила и сказала, какой я у тебя молодец. Мои-то потребности скромны, и ради себя самого меня на великие свершения не потянет. К чему мне все эти героические подвиги? А вот если ради тебя… Тогда все иначе – и цели можно ставить, и смысл обретается, и всё. Наверное, мы так устроены, кто мужеска полу – надо нам о ком-то заботиться, о своей женщине… Вы о детях заботитесь, а мы – о вас.