"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

Увидав «продотрядовцев», мужик разогнулся, вскидывая топор, и заорал, призывая ближних и дальних. Площадь пришла в движение — откидывались пологи, наружу лезли сотни чумазых, неряшливо одетых людей — даков и гетов, роксолан и язигов, аорсов и кельтов. Многоголосая толпа радостно завопила, загалдела, мигом заполняя массовкой все свободное пространство.
— Дорогу! — сердито кричал Луций. — Дорогу! Толпа неохотно расступалась, пропуская коней, и смыкалась за арьергардом.
— Похоже на лагерь беженцев, — морщась и оглядываясь, сказал Искандер.
— А это он и есть, — спокойно проговорил Сергий. «Продотряд» миновал еще пару стен, пока не выехал на сравнительно чистое место, застроенное огромными шатрами. Да и население здешнее выглядело куда презентабельнее, причем все до одного были в полном боевом.
— Элитная застройка, — сострил Эдик.
Латрункулы спешились, повели коней в поводу. Бородачи с копьями наперевес окружили преторианцев и подвели их к самому большому из шатров. Перед ним в настоящем кресле-биселле восседал крупный мужик в богатых одеждах.
Луций подошел к нему и сдержанно поклонился.
— Твой приказ исполнен, Оролес, — сказал он, — еды я взял много, должно хватить до ранней весны. А это, — он показал себе за спину, — римляне, которых я хочу убить на глазах у всех. Честно убить, в поединке.
— Они твои враги? — пробасил Оролес.
— Да, мой царь.
«Царь» встал и выпрямился. Подойдя поближе, он с интересом рассмотрел жертвы Луция.
— Приветствую тебя, Оролес, — хладнокровно сказал Сергий. — Не слушай этого дурачка. Его столько раз лупили по голове, что он давно потерял способность соображать. Мы все — римские гладиаторы. Служили Риму, а теперь хотим воевать под твоим началом.
— Вот как? — задрал бровь Оролес. — И девка — тоже гладиатор?
В толпе окружающих разнеслись смешки.
— Представь себе, — ответил Сергий, не моргнув глазом. — Или ты не слыхал о гладиатриссах?
— Слыхал, чего ж… Значит, ты не желаешь быть убитым в поединке с Луцием?
— Боюсь, — улыбнулся Лобанов, — умереть у меня не получится. Вот умертвить кого — это пожалуйста!
Оролес довольно захмыкал, переводя взгляд со спокойного лица Сергия на бледную перекошенную физиономию Луция Эльвия.
— Что ж, — величественно сказал Оролес, — раз мой сотник жаждет поединка, не буду ему отказывать!
Лицо гладиатора-сотника чуток разгладилось.
— Но, — поднял палец «великий царь даков», — биться будете не до смерти, а до первой крови! Не хмурься, Змей, у меня бойцов нехватка. Раз уж пришли и просятся под мою руку, должен я знать, кого беру! Ну, чего стоишь? Начинай!
Луций Эльвий отдал резкую команду, и толпа поспешно раздвинулась, освобождая квадрат утоптанного снега, кое-где отмеченный лошадиными «яблоками», раздавленными сапогами и копытами.
Преторианцы, повинуясь жесту сотника, отошли к шатру Оролеса.
— Начинаем! — выкрикнул усатый знаменосец «царя» и грохнул мечом о щит.
Луций приблизился вразвалочку к преторианцам и ткнул пальцем в Эдика.
— Ты будешь первым! Выбирай оружие!
Чанба ухмыльнулся и вышел в середину неровной квадратной «арены».
— Мой дед, — сказал он неторопливо, — был пастухом. Он пас овец в горах и хорошо умел пользоваться кнутом — бывало, хребет волку перешибал! Я тоже от него кой-чему научился. Тут пастухи есть?
— Кнут тебе дать? — крикнули из толпы.
— Ну да! Не мечом же драться с вашим сотником! Оцарапаю еще.
По толпе пошли смешки, а после вперед протиснулся давешний молодчик с бельмом и протянул Чанбе кнут:
— Держи!
Эдик с улыбочкой разглядывал переданное оружие. Кнут был хорош. Рифленая рукоять продолжалась плетенным из трех ремешков бичом, утончавшимся к концу. Обычно в кончик кнута вплетали шарик или гирьку, и тогда хоть волку хребет перешибай, хоть локоть человеку. А эта тугая плеть, локтей трех в длину, была приспособлена для того, чтобы полосовать и резать, — ее вымочили в молоке, а затем высушили на солнце, с тем чтобы конец кнута сделался острым, как лезвие ножа.
Луцию тоже вручили кнут. Гладиатор поморщился и сказал раздраженно:
 
— И охота тебе позориться, Эдуардус? Любишь же ты цирк устраивать! Ну ладно, давай изобразим пегниариев, [679] распотешим толпу… Не убью, так хоть отстегаю тебя, гадский коротышка!
«Вот это ты зря сказал!» — подумал Сергий. Эдик не ответил даже словом на оскорбление — он хитро взмахнул кнутом и заарканил ноги гладиатора. Заарканил и дернул за кнутовище, опрокидывая Луция на снег.
— Вставай давай! — грубо окликнул его Чанба, расплетая бич. — Чего разлегся, великан сраный?
Змей вскочил, бледный от бешенства. Взмахнул кнутом, но внук деда Могамчери и тут оказался на ход впереди — его плеть с резким щелчком захватила кнутовище у Луция в руке, тут же выдернула его, донесла до хозяина…
Эдик поймал трофейный бич и щелкнул обоими — звук прошел, как от выстрела дуплетом. А в следующую секунду Чанба нанес два вертикальных удара — бичи свистнули, а Змей взвизгнул, вскидывая руки к голове. Мочки его ушей были рассечены, с них капала кровь, пятная относительно белую тунику.
— Цени мою добрость, — сказал Эдик, отбрасывая оба кнута. — Я бы мог выстегнуть тебе глаза или вовсе лишить ушей, но я человек жалостливый! — Обернувшись к Оролесу, он вежливо спросил: — Победа за мной?
— Ты его одолел! — осклабился «царь», и толпа взревела. Каждый второй из окружавших место для поединка был пастухом и по достоинству оценил умение Чанбы обращаться с кнутом.
— Следующий! — выкрикнул Эдик.
— Разрешите мне? — деликатно осведомился Искандер. — Не желает ли Луций Эльвий сразиться со мною? На мечах?
— Желаю! — брякнул гладиатор, все еще не пришедший в себя от перенесенного позора. Уж на мечах-то он будет первым!
— Как биться будем — одним мечом или сразу двумя?
— Двумя! — оскалился Змей, припоминая победу в Большом Цирке.
Искандеру подали его же полуспаты, отнятые на полонине. Тиндарид поблагодарил кивком и сжал рукояти.
Ярость от унижения и срама все еще клокотала в Луции, поэтому он не стал развивать наступление постепенно, пробуя защиту противника, исследуя его реакцию и нащупывая слабые места. Эльвий с ходу кинулся в атаку, бешено работая обоими клинками. В этот момент он напомнил Сергию шестирукого Шиву, одновременно орудующего полудюжиной мечей. Но и сын Тиндара взорвался движениями — маховые взвивы спат слились в мерцание металлического веера. Противники сошлись. Лобанов завистливо поморщился — такого мастерства ему не достичь, для этого надо упорно заниматься лет с пяти, как Александрос. Удары мечей раздавались так часто, что в уши лез прерывистый звон и заполошный лязг. И вот мутный вихрь металла и плоти распался надвое. Спокойный с виду Искандер поклонился бурно дышащему Луцию. В двух местах туника на сыне Тиндара была рассечена, но лишь одна из прорезей сочилась кровью. А вот у гладиатора обе щеки украсились неглубокими шрамами — от ноздрей к скулам.
— Молодец! — похвалил друга Эдик. — Соблюдаешь симметрию!
Оролес внимательно оглядел противников.
— Ничья! — постановил царь, и Тиндарид поклонился, пряча насмешку.
Сергий с интересом посмотрел на Змея. Тот выглядел потрясенным, но не сломленным — стержень в этом человеке был крепок.
— Наверное, теперь моя очередь, — скромно сказал Лобанов и вышел в середку.
— Чем биться будешь? — спросил Оролес с интересом.
— А ничем! — усмехнулся Сергий. — Хочу просто набить твоему сотнику морду. Пусть, если хочет, оставит себе меч — мне безразлично.
Луций осклабился и разжал пальцы — оба меча упали в снег.
— Уравняем шансы! — сказал он.
Пружинистой походкой гладиатор, повышенный в звании до сотника, приблизился к неподвижно стоящему Лобанову. Неожиданно пригнулся и ударил с левой руки, метясь в солнечное сплетение. Только вот не попал — Сергия уже не было на месте. А то, что его противник зашел ему за спину, Луций ощутил очень остро — костяшки Серегиевых пальцев вонзились ему в левый бок, «пробивая» почки. Задыхаясь от резкой боли, гладиатор развернулся для удара ногой, но мерзкий гастат-кентурион снова куда-то пропал, скрылся с глаз.