"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Двинулись!
Караван верблюдов шел размеренно и важно, не останавливаясь и не спеша. Колокольчики, висевшие на шеях горбатых, слуги Каара-Зухоса поснимали – звук в пустыне разносится далеко. Давно остались позади зеленеющие поля Та-Ше и оросительные каналы со скрипучими колесами. Унылые барханы и голые холмы вспучились вокруг. Жара убивала людей, а вот верблюдами она будто и не замечалась – животные шли себе и шли, кивая головами. За день проходили максимум три схена.
К вечеру третьего дня пути к Зухосу, ехавшему во главе каравана и одуревшему от жары, подогнал своего мехари [603] Торнай.
– Господин, – сказал он тревожно, – за нами кто-то следит!
– Кто?! – встрепенулся Зухос. – Где?
– Я видел всадника, съезжавшего с холма, а потом еще пыль поднялась над барханами, будто проскакал кто…
– Так… – тяжело сказал Зухос. – Скажи всем, чтобы береглись!
– Слушаю и повинуюсь…
Зухос забеспокоился. Длинноногий белый мехари поднимал его высоко над землей, куда выше, чем всадника на коне. Видно было далеко. Он внимательно осмотрелся. Все то же вокруг – гряды плоских холмов, на востоке – разрушенные скалы, наполовину рассыпавшиеся в щебень, волнистые барханы. Каар пригляделся… Чудится ему, что ли? Нет-нет, это взаправду! Вон, за тем песчаным холмом! Пыль! Кто мог поднять облако удушливого праха? Крупное животное? В пустыне такие не водятся, здесь самый крупный зверь – это ящерица.
– Торнай! – подозвал Зухос.
Слуга незамедлительно явился на зов.
– Поедешь со мной.
Два мехари продолжали ехать в составе каравана, пока верблюды не углубились в узенькую долинку меж двумя длинными грядами. Здесь Зухос подбодрил своего скакуна, Торнай – своего, и они отделились от общей кучи, свернули в сторону. Описав огромную петлю, объехав холмы с востока, мехари вернулись на собственные следы.
– Ох… – сказал Торнай.
Крупные отпечатки верблюдов перекрывались следами лошадиных копыт – отряд конников один раз пересек путь каравана, другой…
– Человек двадцать, не меньше, – определил Торнай.
– Возвращаемся, – буркнул Зухос.
Мехари, недовольно задирая спесивые морды, поскакали обратно. Караван ушел недалеко, подходя к высокому холму с обрывистыми склонами. У подножия бурела трава.
– Вот что… – проговорил Зухос, соображая. – Приманим этих, кто там нас выслеживает. Вон, место подходящее, у холма! Говорите громко, остановите верблюдов, походите вокруг, вроде как собираете веточки и сухой навоз для костра.
– А на самом деле?
– Засядем на вершине!
Караван, как шел, так и на стоянку «оформлялся» постепенно и не торопясь. Громко покрикивая, погонщики подводили верблюдов к склонам, где в глубинах таилась влага, но наружу не пробивалась. Только жесткая трава топорщилась растрепанными пучками, да пара хилых акаций, истрепанных ветром, прижились на старой осыпи.
Хойте с Граником продолжали орать и переговариваться, а все остальные потихоньку обогнули холм и вползли на его каменистую верхушку. Отсюда весь лагерь был как пирог на блюде – нарезай и ешь.
– Может, зря? – засомневался Икеда. – Да не придут они…
Но «они» пришли. Из-за скопища барханов выскочили, гикая и свистя, десятка два всадников на маленьких густогривых лошадках. На всадниках были хитоны с широкой каймой, а плащи им заменяли львиные и леопардовые шкуры. В руках они сжимали небольшие щиты из слоновьей кожи и маленькие копья с широкими наконечниками.
– Ливийцы! – прошипел Икеда, подтягивая лук.
Зухос остановил его движением руки.
– Не стрелять! Я попробую найти в них друзей…
Улыбка зазмеилась по губам Зухоса. Он спокойно встал во весь рост, и поднял руки. Ливийцы, носившиеся по лагерю, подняли лошадок на дыбки. Резкие голоса команд направили всадников в одну сторону – они подъехали к склону, и задрали головы, наблюдая, как безоружный человек спокойно спускается к ним по осыпи, шурша камешками.
– Кто ты? – гортанно выкрикнул один из ливийцев, отмеченный двойным ожерельем из клыков и когтей льва.
– А ты? – вопросом ответил Зухос.
– Меня зовут Ахми сын Такелота! – гордо вздернул голову ливиец. – Мудрый Мерир указал мне путь, выбранный проклятым Зухосом!
– Ну, а мы-то тут причем? – мягко улыбнулся Тот-Кто-Велит. – Мое имя – Каар, я каравановожатый, избранный купцом Икедой. Мы молим об удаче богов и не обманываем людей… А вас как звать, благородные воины?
Ливийцы, удерживающие резвых коней по правую руку от Ахми, подбоченились.
– Я – Мусен! – представился светловолосый парень с глазами, голубыми как бирюза.
– Шешонк! – отрекомендовался следующий.
– Осаркон!
– Аупат!
– Пимай!
Остальные ливийцы, видимо, не близкие к знатным родам, промолчали, храня бесстрастное выражение на лицах. Откуда им знать, жестоким и наивным воинам, что коварная сила сэтеп-са уже победила их подсознание и одолевает здравый рассудок, переиначивая ценности и по-другому расставляя приоритеты?
– Вы – храбрые воины, – мурлыкал Зухос, – вы будете хорошо служить мне, добывая славу и добычу для своих родов! Клянитесь!
– Клянемся! – вразнобой ответили ливийцы.
Слуги Зухоса поднимались на холме, отряхивая плащи. Они смотрели на ливийцев с легким презрением и свысока, ощущая себя свитой и ближним кругом. Они не ведали, что и сами находятся в рабстве, что дух их сломлен и подчинен. Блаженны не ведающие грубых истин и некрасивых правд!
Глава 13
– А я не понимаю буколов, – проговорил Акун, налегая на весло, – всю жизнь прятаться по болотам, по уши в ряске… Нет уж! Да и смысл какой?
– Я от тебя в шоке! – сердито сказал Уахенеб, гребший с Акуном в паре. – Смысл! Думаешь, я зря в моря подался, поле на палубу променял? Загибались мы потому что. Я с малых лет в земле ковырялся, что по силам, делал. Работал, как проклятый. А толку? Вырастишь ты урожай, хороший урожай – зернышко к зернышку, и что? Приходит мытарь и большую часть забирает! А с остатка и кормись, и на семена сохрани, и долги раздай. Мы чистили каналы, выгребали ил, мы чинили дамбы, мы сеяли, рыхлили землю, оберегали всходы от птиц, жали и обмолачивали, а зерна не видели. Не ели хлеба, добытого в поте лица. Пот один и слизывали! Вот, мы по всему Хапи прошли, и везде одно и то же. Роме растят хлеб, который потом скармливают бездельным римлянам. И это я могу здраво рассуждать и понимать, что к чему, – я везде побывал. Я много видел и со многими знался. А те, что живут в Та-Кем, в жизни своей деревень не покидали. Весь их мир зажат с востока горами Нубийскими, а с запада – Ливийскими. Два берега, а посередине – река. Вот их мир! И разумение такое же. Как им противиться Риму? Да никак! И бегут роме… А тут-то и бежать можно в одну сторону – к морю, в Дельту. В пустыни не побежишь, и у негров на юге тоже делать нечего. Вот и плодятся буколы… Коров пасут, огородики держат, рыбу ловят. Плавают на лодках ватагами, на деревушки нападают, на корабли, на храмы. Тем и живут…
Сергий не вмешивался в спор, хотя ситуация была не лишена пикантности. Их послали, чтобы уничтожить Зухоса, предводителя буколов. Зухос – великая сволочь, это ясно, тут вопросов нет. Ну, а с буколами как быть? Истребить этих разбойников, убийц, воров и пиратов? Так ведь не от хорошей жизни буколы до криминала скатываются. Им просто деваться некуда. И как на этом фоне выглядит контуберний, если выражаться в терминах диамата? Кто они, если не пособники «реакционных кругов и рабовладельцев-эксплуататоров»?
Лобанов крякнул и встал, держась за мачту. Приставил ладонь козырьком к глазам, и оглядел всю «эскадру» – десятка четыре сехери плыло по восточному рукаву Нила, спускаясь к морю. Гаулы с оружием они передали римскому командованию – командование было очень признательно, ведь трюмы обоих кораблей были доверху набиты доспехами и оружием легионеров, спертыми на складах в Мезии и Паннонии. Иосеф на этот счет помалкивал, загадочно улыбаясь, но щедро оплатил сорок новых сехери, купленных в Бубасте. И поплыли кораблики по реке, направляемые твердыми руками добровольцев…