"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
По лестнице скатился толстый, лысеющий эллин, видимо, хозяин ксенона. Он просто сиял и плющился от радости.
– Пожалуйте, пожалуйте, достопочтенные господа! – тараторил толстяк, всплескивая по-женски пухлыми руками. – Проходите, отцы и благодетели мои! Есть молодая гусятина, свежайшие куропатки, отличное жаркое из антилопы! А вино какое!.. – он закатил глаза в пароксизме восторга и зачмокал мокрыми губами. – Или вы хотите сначала утолить свое благочестие? Имеются благовония хекену, иуденеб, хесаит, тишепсес, мирра, ладан, кифи для святых жертвоприношений по самой сходной цене!
Сергий поднял руку, затыкая фонтан красноречия.
– Сначала обед, – приказал он, – и… три комнаты для отдыха.
– Две комнаты, – спокойно поправила его Неферит.
Эллин покосился на жрицу, облизал вдруг пересохшие губы, и мелко закивал.
– Эй! – крикнул он в сторону харчевни. – Тени, Абет, Имтес! Живо накройте обед на девять персон! Шерау! Подай нашим благодетелям кувшин александрийского!
Контуберний в полном составе прошел на галерею, где было заметно прохладней, чем в душном провале двора. У тонких колонн, поддерживавших навес, стоял большой стол, уставленный плетеными корзинками с тонкими лепешками, сложенными вчетверо, фруктами и копченым сыром, расписными кувшинами с вином, пивом и водой. Солнечные лучи, проникавшие под навес, расщеплялись шторами из разноцветных палочек, колыхавшихся между колонн. Пойманный свет линовал в тонкую полоску расставленные столики, стулья и скамьи. Народу на галерее было мало, в основном римские офицеры в одних туниках, бритоголовые жрецы и мелкие сановники в снежно-белых длинных одеждах из мелко плиссированной легкой материи. Между двумя дверьми в номера сидел на корточках писец и составлял счета, вписывая туда каждый проглоченный кусок.
Один из постояльцев, краснолицый мужчина в вонючей тоге, с шеей, короткой настолько, что чудилось, будто его круглая голова в бисеринках пота была насажена прямо на широкие плечи, встал и шагнул навстречу контубернию – то ли пьян был, то ли нагл до неприличия. При виде Неферит глаза его замаслились.
– Пройдем ко мне, крошка, и я разрешу тебе поиграться с одним очень большим предметом!
Сергий коротко, без замаха, ударил наглеца под-дых. Тот согнулся, сипя от натуги, и Лобанов провел хук справа. Краснолицего приподняло над уровнем пола и швырнуло на перила. Хрупкие балясины не выдержали, мужчина полетел вниз, нелепо задирая волосатые ноги, и рухнул на холстину навеса. Холстина была крепка – выдержала, только опорный столб затрещал. Подброшенный навесом, краснолицый совершил кувырок назад и приземлился на мозаике. Надсмотрщики, радуясь работенке, бросились к обалдевшему постояльцу, подхватили его под белы рученьки и увели. Писец, сохраняя лицо бесстрастным, подошел к пролому в перилах, выглянул. Пошевелил губами, считая убытки заведения, и сделал приписку к счету.
Подвыпивший офицер, сидевший за столиком напротив, гулко захохотал, откидывая голову.
– Правильно! – вскричал он. – Туда его, вонючку!
Его сосед, коротко стриженный малый, в котором тоже угадывалась военная выправка, одобрительно заворчал.
– Кого я хоть двинул? – спросил Сергий, разминая пальцы.
– А, пустяки, – отмахнулся офицер, делая широкие жесты. – Какая-то мелочь пузатая… О! За это надо выпить.
А тут и кучерявый Шерау подоспел, приволок кувшинчик александрийского, красного игристого. Две невольницы-нубийки мигом накрыли на стол, и голодный контуберний задал работы писцу – глубокие закрытые тарелки-патины, чашки и кубки так и мелькали, наполняясь и опорожняясь с завидной скоростью.
– Значит, так… – сказал Сергий внушительно, дождавшись, когда Гефестай расправится с куропаткой. – Мы с Неферит идем… э-э… куда, вам знать необязательно, ибо сказано: во многих знаниях – многия печали. А вы пока пробегитесь по городу, обнюхайтесь, гляньте, не наследила ли тут одна рептилия. Сбор здесь!
– Бу-сде! – осклабился Эдик, и тут же наябедничал: – А Неферит не доела.
Жрица фыркнула и ответила в том духе, что набирать привес и походить на бегемотоподобную богиню Туэрис не намерена.
– Пошли, – сказал Сергий и подал руку паллакиде.
Та грациозно встала и пошла рядом с Роксоланом. Только тут он заметил, что девушка высока – всего на полголовы ниже его ростом. Неферит взяла Сергия под руку, и по спине у него пробежал холодок услады. Девушка не шла, а дефилировала, привлекая взгляды походкой, имевшей характер эротического танца.
– Ты танцуешь? – спросил Сергий.
Девушка искоса посмотрела на него.
– Это заметно?
– У тебя хорошо развиты «танцевальные мышцы».
– То есть? – спросила с интересом Неферит.
– Ну, ягодичные мышцы, мышцы живота, мышцы бедер…
– А-а… Что ж ты хочешь, я пришла в храм Исет… Изиды маленькой девочкой, а когда мне стукнуло семнадцать, я исполнила свой первый ритуальный танец.
– Станцуешь мне?
– Обязательно!
Они вернулись на набережную, и зашагали к центру города. Там, где Нил огибал дамбу для наведения наплавного моста, набережная расширялась в просторную площадь, обсаженную громадными раскидистыми сикоморами. Две пальмовые аллеи, мощенные гладкими каменными плитами, шли развилкой от западной стороны площади, украшенные двумя блестящими полированными обелисками. Когда-то, во времена фараонов, эти огромные иглы по пятьдесят локтей высоты были облеплены листами ярко-желтого азема – сплава золота и серебра, и горели на солнце так, будто плавились. Теперь же о былом великолепии напоминали лишь золотые навершия обелисков. Словно настроившись на волну Сергия, Неферит тихо проговорила, кивая на плиты под ногами:
– В давние-давние времена их покрывали раскатанным серебром… В полдень аллея была рекой белого пламени, отражая Ра, а в полночь свечение было холодным, как звезды…
Лобанов не стал уверять жрицу в том, что звезды – это колоссальные шары горящей материи, удаленные на чудовищные расстояния, а просто кивнул, соглашаясь.
– Ты сожалеешь о той поре? – спросил он.
– Не знаю. Что было, то прошло…
– Это верно… Ну, идем?
– Подожди, – удержала Сергия Неферит и показала на обелиски, – мы должны прийти, когда Ра окажется между столпами, как будто это рога Исиды!
– А смотреть надо именно отсюда?
Неферит кивнула.
Ожидание не затянулось – солнце уже выкатывало свой белый диск из-за правого обелиска.
– Идем! – решительно молвила жрица. – Ур-маа давно обещал сводить меня в подземелье храма, когда «наступит день и придет час». Я помню его слова. «Путь укажет Исет! – говорил ур-маа. – Как жаждущий в пустыне идет от колодца к колодцу, так и тебе одолевать путь к Крепости-души-Дхаути. Путь сей длинен и опасен, и крепкие двери преграждают его. Число этих дверей – четыре. Сколько столпов „сехент пет" держат небо над миром, столько и дверей…»
– А кто такой ур-маа? – поинтересовался Сергий.
– Это степень священства, – объяснила Неферит. – Ур-маа – значит «великий зрением». Сенноджем сын Саанахта настолько стар, что уже забыл имя свое… Он верховный жрец Исет.
– Ясно… Я понял так: чтобы добраться до сокровищ Хи-ку-Дхаути, надо сыскать ключи от четырех замков и отпереть четыре двери?
– Ты правильно понял, Сергий, – склонила голову жрица.
– И чего желает сердце твое, Неферит? – спросил Лобанов, уподобляясь египетским речевикам.
– Мы должны первыми снять печать с дверей Хи-ку-Дхаути! – с чувством заговорила девушка. – Нельзя, чтобы Зухос умножил свою силу. Тогда опустится ночь, и Сетх будет потирать свои красные лапы в злобном торжестве… Пусть великая тайна будет открыта нам одним, и боги укажут путь!
В конце аллеи вырастали исполинские пилоны в пятьдесят локтей высотою – башни с наклоненными стенами, между которыми находился вход в храм Изиды. Стены пилонов были покрыты огромными рельефами, изображавшими Изиду, Благостную Праматерь, Вестницу Непостижимого, кормящую грудью малыша Хора. Голову Изиды продолжали изогнутые рога, между которых был вписан солнечный диск.