"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Лица пилотов эскадрильи расцвели улыбками и ухмылками – они узнавали в новеньких самих себя, таких же пылких балбесов, уверенных, что закончить авиашколу – это равнозначно превращению в аса.
– Не готовы, – спокойно парировал Быков. – Становись.
Трое построились.
– Полковник Сталин, – по-прежнему спокойно отрекомендовался Григорий. – Представьтесь.
Белобрысый вытянулся и отчеканил:
– Марлен Никитин. Сталинградское авиационное училище. Налет – шестьдесят восемь часов.
Следующим в строю был смуглый южанин.
– Ибрагим Мкртумов. Батайское авиационное училище. Налет пятьдесят пять часов.
Плотный, мордатый и щекастый товарищ татарина сказал:
– Петро Яценюк. Батайское авиационное училище. Налет сорок шесть часов.
Быков цепко посмотрел на «хохла».
С виду совсем не похож на будущего украинского премьера, яйцеголового «ботана», развалившего «незалежную».
– Сам откуда?
– С Николаева. А шо?
Григорий улыбнулся, и Петр густо покраснел, подтянулся, словно пародируя старого служаку.
– Вольно.
– Разрешите, товарищ полковник? – подал голос Никитин.
– Говорите.
– Наших уже распределили по эскадрильям, – зачастил младлей, – мы к вам. А когда нас прикрепят к ведущим?
– Через неделю.
Лица у всей тройки вытянулись.
– А на фронт когда? – выразил Ибрагим общую мысль.
– Успеете.
– Доучитесь, – веско добавил Орехов, – тогда и на фронт.
Быков вышел из тени и показал на обвалованную стоянку, не совсем правильно именуемую капониром, где стояли три «Як-1» – битые, чиненные-перечиненные, но все еще способные подняться в воздух.
Это были «учебные парты» полка.
– Нечего вас возить. По очереди сделаете круг над аэродромом.
Это был старый, годами проверенный инструкторский прием – будущий командир доверяет тебе, верит в тебя, в твое мастерство и не вымучивает нескончаемыми тренажами, зачетами, не позволяет терзаться сомнениями и переживать на тему: «А смогу ли я?»
Кто спорит: воздух – не твердь земная, что угодно может произойти.
Возьмет, да и откажет мотор – и ты гробанешься.
Машина и загореться может – и ты взорвешься вместе с нею.
Не выпустится одно колесо шасси – случится «капот», и тебя раздавит, как кильку в банке, подложенную под каток…
Господи, да мало ли что может произойти в полете!
Птицы налетят, молния шваркнет, или сам, по дурости своей, не то нажмешь и не туда повернешь.
Но ты же сам сделал свой выбор, ты стал летчиком – военным летчиком. И это судьба…
– И все? – разочарованно протянул Никитин.
– И все. По самолетам!
Первым взлетел старшина группы.
Набор высоты – до нижней кромки облаков – он выполнил, «как учили», старательно.
Выполнил, как принято, круг – маршрут с четырьмя разворотами над аэродромом – и запросил по радио:
– Я – «Никита». Разрешите посадку?
– Разрешаю.
Похоже было, что на «Яках» Марлен летал недолго, иначе знал бы, что у этих самолетов посадочная скорость куда больше, чем у «ишачков», на которых, скорей всего, младших лейтенантов учили летать в училище.
Надо отдать должное младлею, он и сам сообразил, что может быть перелет, и ушел на второй круг, чтобы не промазать и посадить машину в пределах летного поля.
Сел, хоть и с подскоком.
Ибрагим делал слишком много резких движений, спеша удивить командира своими умениями.
Дескать, я и круг так опишу, что ахнете!
А вот Петро, единственный из тройки, все сделал точно и красиво. Легко у него получились и взлет, и посадка.
– Заметил, командир? – поинтересовался Орехов, кивая на катившийся «Як».
– Заметил.
Поманив к себе Яценюка, Григорий сказал:
– Сейчас летишь в зону.
Словами и руками он объяснил новое задание: четыре глубоких виража, пикирование, горка, спираль – и домой. Скорость на виражах – триста пятьдесят.
– Давай, выруливай!
Пока Ибрагим беспокойно переглядывался с Марленом, Петро снова полез в кабину «Яка».
– Выруливай!
Истребитель покатился, все резвее набирая скорость, и взлетел.
– Недобирает скорости, вроде, – пробормотал Орехов, поглядывая на «инструктора».
– Вижу, – процедил Быков.
Учебно-тренировочный полет проходил у Яценюка легко, пилотировал Петро играючи.
Но, когда он, сияя, вылез из кабины, то дождался от Григория втыка.
– Ты на скольких виражил?
– На двухсот пятидесяти, – пролепетал Яценюк.
Улыбка младлея попригасла.
– А я тебе сколько говорил?
– Я…
– Триста пятьдесят! – радостно подсказал Никитин.
Петр побледнел.
– На сто километров ошибся…
– Марлен, твоя очередь, – спокойно сказал Быков.
– Есть!
– Выруливай…
«Колорад» был единственным, кто знал о том, что грядет. Правда, к стыду своему, не помнил, когда начнется великий бой, названный по-простому: «Курская дуга».
Скоро, очень скоро два миллиона человек, шесть тысяч танков, четыре тысячи самолетов сойдутся, сокрушая друг друга.
Эпос.
Сколько же тут кровушки прольется, твою-то медь…
Первый день июля начался, как обычно, с построения.
Пилоты 4-й эскадрильи и трое новеньких стали по линеечке рядом с самолетами, тщательно укрытыми масксетями, рассчитались на первый-второй и разошлись – была объявлена готовность два.
«Расслабона», правда, не вышло – прибежал офицер с КП и велел срочно вылетать на разведку.
Противник зашевелился, готовит прорыв, но вот куда он направит острие своих ударов?
– Все ясно, – кивнул Быков. – Пойдем шестеркой.
Офицер козырнул и удалился так же, как и явился – бегом.
– Володька!
– Здесь, командир!
– Полетишь парой.
– Парой? – нахмурился Орехов.
– Ведомым с тобой пойдет Яценюк.
Видимо, у Владимира было, что сказать, он уже и рот раскрыл, но твердый взгляд командира утихомирил старлея.
– Все понятно, – вздохнул он. – Разрешите идти и готовиться к вылету!
– Разрешаю. Марлен, летишь со мной.
– Слушаюсь! – расцвел Никитин.
– Кот!
– Понял… – проворчал Котов и окликнул: – «Хан»! Пошли…
Ибрагим рысью помчался за первым своим ведущим.
Быков прекрасно понимал нежелание пилотов брать на себя такую обузу – натаскивать младлеев, ставить их на крыло.
Но кто еще, кроме них? Кому смену-то готовить?
Понятное дело, новички скованно себя чувствуют в бою, теряются, не пользуются всеми возможностями машины, маневрируют с запозданием и не всегда «въезжают» в замыслы ведущих.
Однако ведущие не бессмертны…
А воевать надо.
– Внимательно смотри за воздухом, – давал Орехов ЦУ своему ведомому. – Чуть появятся «мессеры», немедленно предупреждай меня выходом вперед. И строго держись в боевом порядке!
Петро кивал только, напоминая китайского болванчика.
– По самолетам!
Шли на малой высоте.
По дороге на запад выдвигались небольшие колонны автомашин, пылила артиллерия – они должны были создать заслон танковому клину противника.
Шестерка снова вышла на среднюю высоту. Восточнее, у лесных посадок, завиднелись наши гаубицы.
Они вели редкий огонь по площадям.
Проплыло небольшое, дотла сожженное село – одни печи торчат.
Вчера тут усиленно рыли окопы, а сегодня видна сплошная траншея – и каски, каски, каски…
А западнее перли танки с крестами, тупорылые «Опели» тащили на прицепе пушки, граненые «Ганомаги» шуровали напрямую, полем.
– Разворачиваемся на обратный маршрут.
Никитин при энергичных маневрах отрывался от ведущего, но потом снова занимал боевой порядок.
И тут Быков допустил ошибку.
Эмоции взыграли – злость разобрала.
Немцы разъезжали, как у себя дома!
А не пора ли намекнуть, кто тут хозяин?
А что? Полный боекомплект, да плюс эрэсы под крыльями.
Отчего не «пошалить»?
– Я – «Колорад». Штурмуем колонну!
– Есть! – радостно отозвался Орехов.
Ну, этот всегда рад фрицам насолить…