"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

4) Исполнение донести.
Москва, Кремль. И.В. Сталин
  
Глава 7 «Флигер»
 
Немцы резко снизили активность к 23-му, их самолеты появлялись время от времени, в особенности разведчики-«рамы», но того наплыва, когда бомбовозы прут волна за волной, не было.
Это Быков чувствовал по себе: позавчера было пять боевых вылетов, вчера три, а сегодня – ни одного.
Каникулы.
А посему 32-й гвардейский перебазировался под Осташков без лишних нервов и потерь.
Потом махнули в Люберцы.
После обеда – горохового пюре с жареным луком и тернового киселя – летчики сидели на чехлах под крыльями самолетов и ждали команды.
После заседания с комдивом подъехал Бабков и сказал:
– Возьмите карты! Нам назначен аэродром Малино-1. Порядок вылета отсюда следующий: первыми взлетают первая и вторая эскадрильи, за ними – третья и четвертая. Вопросов нет? Всем по самолетам! Взлетать сразу за мной!
Батальон БАО, ремонтные мастерские и прочий «обоз» полка отправились в Малино по сухопутью.
Летуны следовали по прямой, небом.
Аэродром Малино никакими изысками не поражал, подобных ему понастроили вокруг Москвы порядком, еще с лета 41-го.
Целую сеть ВВП создали, расстарались для 6-го истребительного авиационного корпуса ПВО, защищавшего столицу.
С высоты не сразу-то и разглядишь этот самый Малино-1, куда лучше виден был ложный аэродром невдалеке, у деревни Никола-Те– тели.
Летный состав истребителей ПВО и на земле был ближе к Богу, расположившись в бывшей церкви Успения Богородицы.
Вокруг храма были нарыты щели для укрытия – вдруг немчура налетит.
Весь день после прилета Быкову и вздохнуть было некогда – ворох бумаг подмахнуть, пилотов устроить, к линейке новеньких «Ла-5 ФН» сходить, ознакомиться вприглядку.
Только на следующее утро Григорию удалось поймать Бабкова и выпросить у того увольнительную.
Майор согласился сразу, тут же добавив, что завтра надо вернуться «строго обязательно».
– Буду, как штык, – пообещал «Колорад» и отбыл в Москву на потрепанном «ЗИС-101» – бывшем таксомоторе, мобилизованном для нужд фронта.
Столица выглядела именно так, как ее показывали в старых фильмах «про войну» – посуровевшей, затаившейся, «сосредотачивавшейся».
Быкова умилял «частный сектор», все эти домишки с огородиками, заполонившие окраины Москвы.
Да и в центре далеко не все было узнаваемо.
Ни «сталинских высоток», вроде МГУ, ни тем более Останкинской телебашни или «книжек» на Калининском.
Силуэт московский был совсем иным, и нужно было приглядываться, чтобы заметить нечто знакомое.
Хотя в самом центре примет времени хватало – гостиница «Москва», Центральный телеграф, здание Госплана, ГУМ и Кремль.
Тут почти ничего не изменилось для «путешественника во времени».
Глянув в зеркальце заднего вида, Быков заметил маленький юркий «Опель».
Не обгоняя «ЗИС» и не особо удаляясь, «Опель» ехал следом, как привязанный.
Слежка, что ли? А мы сейчас проверим…
Плавно завернув за угол, Григорий дал газу.
Пронесся по улице, свернул в переулок. Еще разок свернул и еще…
Оторвался вроде.
Припарковавшись, Григорий вышел и направился к деревянной телефонной будке.
Закрыв за собой скрипучую дверцу, вынул записную книжку, доставшуюся ему «в наследство» от Василия Сталина.
Телефонных номеров там было немного, и все удивляли малым количеством цифр. Зато присутствовали буквы.
Ага! Вот тот, кто ему нужен.
«Павел Анатольевич», в скобках – «Андрей».
Оперативный псевдоним Судоплатова, знаменитейшего советского разведчика, диверсанта и осназовца.
С началом войны Судоплатов возглавил ОМСБОН – Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения.
Отряды ОМСБОН шныряли у немцев по тылам, помогали партизанам и громили, громили врага.
Почти полторы тысячи эшелонов пущено под откос, уничтожены тысячи грузовиков, многие десятки танков и броневиков, сбито полсотни самолетов, взорвано триста с лишним мостов, разгромлено сто двадцать гарнизонов, убито сто тридцать тысяч солдат и офицеров вермахта.
 
Каково?
Ныне Судоплатов, пребывая в должности комиссара госбезопасности 3-го ранга, рулил Особой группой при наркоме, то бишь 4-м управлением НКВД, занятым террором и диверсиями в тылу противника.
И кто, кроме Павла Анатольевича, мог помочь Василию Сталину в благородном деле, спасении Якова Джугашвили?
Опустив в щелку монету в 15 копеек, Григорий набрал номер. Насчитал два гудка, пока не прорезался спокойный, холодноватый голос:
– Судоплатов слушает.
– Здравствуйте, «Андрей», – сказал Быков.
После секундного замешательства Павел Анатольевич осторожно проговорил:
– Помехи на линии, не узнаю голос…
– «Флигер», – назвал Григорий собственный код Василия, под которым того «вели» чекисты.
– Вот теперь узнал!
– Надо поговорить, «Андрей».
– Это важно?
– Очень.
– Где?
– На «дальней даче».
– Заметано. Но не раньше девяти.
– Буду ждать.
Положив трубку, Быков вернулся к машине.
Постоял, подумал, повздыхал…
Было нужно съездить еще на одну встречу.
С женой.
Быков-то давно разведен, а вот Сталин еще нет, хотя дело идет к тому.
И что ему делать с бедной женщиной?
Жить с ней он точно не будет, это ясно, но…
Григорий поморщился.
Вот, не хватало ему еще и семейные проблемы решать!
А придется.
Жену Василия звали Галей. Галиной Бурдонской.
Фамилия шла от прадеда Бурдонэ, пришедшего в Россию с Наполеоном.
Раненый французский солдат задержался в Волоколамске, да там и женился.
Галю Василий называл «Рыжулей»…
Быков задумчиво посмотрел в сторону Кремля, чьи звезды сияли над крышами.
Бурдонская жила неподалеку, на улице Горького, в трехкомнатной квартире над магазином «Сыры».
Свекор лично оплачивал довольствие невестки и няню для внука Сашки да внучки Нади – Иосиф Виссарионович, зная нрав Василия, не хотел, чтобы Галина с мужем жила.
Быков вздохнул.
Самое неприятное в его положении – это брать на себя чужие грехи, чужие измены.
Он-то ни в чем не виноват перед Галиной, но не скажешь же ей правду…
Проехав немного, Григорий вышел, постоял, оглядывая дом, и прошел во двор.
В парадном было чисто, тихо и гулко. Поднявшись, он постучал, чувствуя отчаянное желание уйти.
– Кто там? – послышался приятный женский голос.
– Я, – ответил Быков.
Дверь быстро открылась, и на пороге оказалась миловидная девушка.
Невысокую, кареглазую, с рыжеватыми волосами, ее нельзя было назвать красавицей – Галина брала обаянием и тем шармом, что достался ей по наследству от предка-француза.
– Здравствуй, Галя, – затрудненно сказал Григорий.
– Здравствуй! – обрадованно ответила Бурдонская. – Что же ты не заходишь?
Быков шагнул за порог квартиры, окунаясь в чужой уют, в чужое тепло.
Из дальней комнаты доносился детский смех и лепет, из кухни наплывали вкусные запахи, но вся эта жизнь принадлежала не ему.
Разувшись и повесив фуражку, Григорий подцепил тапочки.
Прошелся, шаркая, по паркету.
Заглянул в детскую…
– Папка! Папка присол! – обрадовался маленький мальчик и кинулся обнимать Быкова за ногу.
Его сестренка только глазята круглила, открывая ротик – приходила в изумление.
Григорий потрепал Надю по головенке и почувствовал, как пережало горло.
– Привет, Санек…
– Устал?
Быков обернулся.
Галина стояла в дверях, прислонившись к косяку, и с грустью смотрела на него.
С грустью и с любовью.
Василий ей изменял, придурок, а она простила…
И как быть?
Он-то хотел завести речь о разводе, так ведь язык не поворачивается…
Немного стесняясь, Быков погладил женщину по плечу.
– Странно все… – пробормотал он.
Галя прикрыла его руку своей ладонью.