"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– О! – поднял палец Антон. – Еще один довод в пользу моей последней версии – это когда я понял, что мой любимый Уэллс снова дает мне подсказку. – Помолчав, Лушин решительно закончил: – «Машина времени»! Я прав? Ты – из будущего! И ты, и твой отец, и Виктор. Возможно, и Михаил Краюхин. Это правда?
– Это тайна, – буркнул Исаев. – Под грифом «Особой государственной важности».
– Так это правда? – настойчиво повторил Лушин.
– Да! – раздраженно ответил Марлен. – Да! Ты нас вычислил. Доволен?
– Очень! – заулыбался Антон. – Иначе эта задача не имеет решения. А так все факты выстраиваются в непротиворечивую систему.
– Зануда…
– Ага… Ты не волнуйся, Марлен, я ничего никому не скажу. Просто… Ну, я тебе уже говорил про клятвы, могу еще раз повторить. Тут ведь не только пафос. Клятва – это всего лишь слова. Главное тут – кто клянется. Хм… Вот ты говорил, что не разобрался со мной. Самое смешное, что я и сам не разобрался с самим собой! До недавнего времени меня мучили сомнения. Ведь что ни говори, а переход на вашу сторону – это предательство по отношению к Британской империи. Но ведь я русский! Очень мне мешала эта муть в душе, а вот когда до меня дошло, откуда ты, то сразу успокоился. Почему – не знаю, логики здесь нет. Просто мне все стало ясно. Извини, я не признаю великими людьми ни Сталина, ни тем более Ленина, я вовсе не уверен, что советская власть – благо для России. Тем не менее я готов сделать для СССР все, что могу и должен. Просто потому, что это страна, в которой я родился и где хочу жить. Жить, работать, учиться… Воевать, если придется. Вот… так.
И опять зависло молчание. Но напряжения не было.
Вздохнув, Исаев начал:
– Я родился в тысяча девятьсот девяносто втором, в тот самый поганый год, когда коммунисты развалили СССР. Нашлись предатели – один был генсеком, другой председательствовал в Свердловском обкоме. И оба – гниль. За несколько лет растащили Союз по уделам, разворовали все… Все как у Маркса – период первичного накопления. Стали строить демократию и вводить капитализм. Появились богачи и гангстеры, взятки хапали миллиардами… К началу XXI века все немного устаканилось, да и президент оказался мужиком толковым. Кстати, батя мой тоже бизнесмен, миллионер. И все-таки он здесь, хотя я первым в этом времени оказался… Про машину времени я тебе ничего не скажу, потому что не знаю. Ну, есть такая штука, вроде как двери в прошлое, а уж кто их смастерил и когда – хрен его знает… Ты про Краюхина упоминал… Да, он тоже из будущего. Я его в том времени искал, как частный сыщик, как Шерлок Холмс, – прадед Мишкин попросил. А когда я понял, что Мишка угодил в 41-й, то решил его спасти, хотя бы ради старика. А сюда попал, повоевал – и понял, что не смогу вернуться, пока тут война. Ну как бы я бросил своих? Я, даже когда меня в Центр отправили, переживал все – мне-то тепло и сытно в тылу, пули вокруг не летают, а они там на передовой. А мама… Она там осталась, в будущем, и не знает даже, где мы с батей пропадаем.
Антон помолчал, едва дыша.
– Мы победим? – спросил он наконец.
Почувствовав к Лушину благодарность за это «мы», Марлен кивнул:
– Обязательно. Но теперь уж и не знаю когда. В той истории, которую я учил в школе, война закончилась в Берлине 9 мая сорок пятого.
– Ничего себе… Еще три года воевать?
– В том-то и дело… Когда мы с Викой угодили в 41-й, было начало августа. И сразу наметились изменения – генерал армии, в которой мы служили, должен был погибнуть 4-го числа, а он выжил. И дивизию Панфилова не стали перебрасывать на другой фронт, в итоге и Панфилов остался жив. И Вяземского котла не случилось. Понимаешь? История стала меняться! А Центр для того и создан, чтобы мы победили малой кровью, не тянули до сорок пятого. Знаешь, что было на самом деле… Тьфу, глупость сморозил! Получается, что эта историческая последовательность, в которой мы, уже и не взаправдашная. В общем, в той реальности, которая была мне известна в 2016-м там, здесь в июле сорок второго сдали Севастополь, а еще в мае немцы победили под Харьковом и поперли на восток – до Волги дошли, до Кавказа. И только в феврале сорок третьего мы их разбили под Сталинградом. А теперь все по-другому, держится Юго-Западный фронт!
Обиженно заревел верблюд, и Марлен словно вернулся в явь. Саид позвал Антона.
– Пора! – бодро сказал Лушин, вставая. – Скажу одно: теперь возвращение в Москву для меня уже не долг, а горячее желание! Поехали.
– Поехали, – вздохнул Исаев.
Глава 23. Дельта Нила
Ехали до самого рассвета, а когда поднялось солнце, медленно накаляя пески, Саид привел всю компанию в глубокое ущелье, где, окруженный густыми зарослями акации, обнаружился родник.
Бедуин сперва напоил животных, затем пришел черед людей. Привычно став на карачки, Саид забрался в глубокую пещеру, сохранявшую прохладу. Здесь и завалились спать.
Исаев до того устал, что продрых до самого обеда. Перекусив лепешками с мясом и бобами, продолжил упражнения в дреме.
К вечеру в гроте стало душно, и Марлен выбрался наружу.
«Похолодало» – градусов сорок в тени, не больше.
Разложив кошму из верблюжьей шерсти, чтобы не знакомиться с членистоногой нечистью, Лушин с Исаевым уселись в зыбкой тени акаций и продолжили прерванный ночью разговор. Говорил в основном Марлен – рассказывал о войне, Великой Отечественной и «холодной», об атомной бомбе, о «Пиндостане» и «Гейропе», об Интернете и космических полетах.
А после заката, когда солнце ушло за горизонт, где древние египтяне располагали свой рай – Поля Иалу, градус стал падать. Затрещали камни, остывая, синие сумерки как-то сразу зачернели ночью. Разгорелись звезды, особенно большие и ясные – их света хватало, чтобы видеть путь.
И снова мехари топали, одолевая километры и мили. На четвертый день пути маленький караван вышел к великому Нилу.
Огромная река несла мутные воды мимо, и казалось невозможным, что отдалившемуся от нее грозит смерть от жажды.
Марлен и Антон распрощались с Саидом, и тот, подмигнув заговорщицки, протянул им пачку мятых долларов.
– Он говорит, что это «не те» деньги, не фунты, – перевел Лушин. – А вдруг нам пригодятся? Мы же белые, как-нибудь договоримся со своими…
Марлену было не совсем приятно брать доллары, заимствованные из карманов экипажа «Либерейтора», но они реально пригодятся им.
Хватило часа, чтобы добрести до крошечного городка ниже по течению. Бесконечные плантации финиковой пальмы радовали глаз, а уж пройтись в их зеленистой тени было приятней вдвое.
В городишке Эль-Мастаба нашелся даже отель, где Исаев с Лушиным остановились – и впервые за много дней приняли душ. Бородки сбривать не стали, но прикупили дешевую одежду для заезжих туристов – в ней они выглядели арабами, вырядившимися как европейцы. Ну и пусть, зато конспирация.
Слава богу, никто пока не требовал с них документы.
Прогулявшись на пристань, друзья (все-таки друзья…) узнали приятную новость: завтра должен будет подойти пароход «Судан». Это был старый колесный пароход, обставленный фирмой Кука для туристов из Англии. Британцы совершали на нем прогулки от Асуана до Каира, осматривая достопримечательности.
С началом войны туристов не стало, и владельцы судна еле сводили концы с концами, перевозя редких пассажиров.
Поев, погуляв, поспав, Марлен с Антоном поднялись на борт «Судана». Цены упали настолько, что им хватило долларов на оплату каюты люкс.
Простояв час, пароход дал гудок и запыхтел, завертел колесами.
Выйдя на середину реки, «Судан» стал походить на утлый челн, несомый величественным потоком.
Торговцы и военные, занимавшие каюты, не донимали Исаева с Лушиным. Жизнь текла плавно, как Нил.
К удовольствию Марлена, «Судан» проплывал мимо храмов и прочих мест, завлекавших туристов ранее, и должен был прибыть в Каир быстрее обычного.
Исаев редко заглядывал в салон, где вели степенные беседы отставные английские полковники и торгаши средней руки. В основном он прогуливался по широкой прогулочной террасе главной палубы, с которой можно было попасть в каюту, и регулярно появлялся в ресторане. Пассажиры же предпочитали подниматься по пологому трапу на верхнюю палубу, откуда открывался лучший вид. К тому же там располагался бар.