"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Марлен присел на стул. Мишка устроился рядом.
Иосиф Виссарионович обошел стол и занял место напротив. Тут же стал ломать папиросы «Герцеговина-Флор» и набивать табаком трубку. Делал он это неторопливо, словно оттягивая разговор, собираясь с мыслями.
– После того как вы появились, товарищ Исаев, и вы, товарищ Краюхин, мне стало гораздо спокойнее, – медленно проговорил вождь. – Вы убедили меня в правоте нашего общего дела, в нашей окончательной победе. Знаю, что впереди долгая и сложная борьба, но больше нет растерянности, нет уныния и упадка сил. Я и спать стал хорошо!
Поглядев на двери, Сталин усмехнулся:
– Даже ваш друг Тимофеев помог мне упрочить веру. Как мне докладывали, он школит всех наших производственников, начиная с наркомов и кончая вахтерами.
– Лишь бы толк был, – вставил Михаил.
Вождь кивнул.
– Толк есть.
Тут двери приоткрылись, и в столовую заглянул малость встрепанный Виктор.
– Входите, товарищ Тимофеев.
Вика смутился.
– Извините, товарищ Сталин, не переоделся, явился в ватнике… Впрочем, все мы немножко «ватники»!
Иосиф Виссарионович поглядел на него непонимающе, и Марлен сказал:
– Это бандеровцы в нашем времени так называют русских, которые против фашистов. «Ватниками», или просто «ватой», а еще «колорадами» – за то, что мы в День Победы носим на груди бантики из гвардейской ленточки.
– Ах вот оно что… – протянул Сталин. – Понятно… Я уже просматривал исторические очерки по этому вашему… «буку», но многие детали ускользают.
– Повылазили эти фашисты недобитые, – пробурчал Тимофеев. – Не, раньше-то я не обращал на бандерлогов особого внимания, но побывать в тылу у немцев было полезно.
Марлен покачал головой.
– Все гораздо хуже, Вика. Понимаешь, бандеровцы никогда не исчезали, никто не истреблял их как клопов. После войны оуновцев переловили и согнали в лагеря, но в 55-м Хрущев выпустил их и даже выплатил компенсации за отобранное добро. Более того, позволил вернуться из-за границы тому отребью, что успело бежать в Германию или в Канаду. И вся эта сволочь полезла в райкомы да исполкомы УССР, началась ползучая украинизация, а потом, в 90-х, они пришли к власти. Вот и все.
– Что-то я слишком часто слышу фамилию Хрущев! – раздраженно сказал Сталин. – Всего одного дурака хватило, чтобы испортить жизнь миллионам людей!
Марлен сразу же вспомнил Ельцина и его вдову, наивно полагавшую 90-е годы «святыми». Конечно! Ее же не выгоняли с завода, чтобы развалить его, вырезать металл и продать по дешевке. Ей же не приходилось мотаться «челноком» в Турцию и торговать трусами в переходе, имея степень кандидата технаук. Да ну ее…
Раскурив трубку, вождь выпустил клуб ароматного дыма и сощурил свои тигриные глаза. Поглядев в сторону дверей, он кивнул невидимому для Исаева офицеру, и в столовую тотчас же внесли несколько подносов: чай, печенье, сахар, варенье, лимон.
– Угощайтесь.
Сталин подвинул к себе стакан чаю в подстаканнике, но пить не стал, продолжая смаковать сизый дым. Говорят, знакомство с файлами из ноутбука о вреде никотина побудило вождя резко умерить пристрастие к табаку, и теперь он наслаждался куревом в те редкие минутки, когда позволял себе неполезную привычку.
– Я пригласил вас сюда не только за тем, чтобы угостить чаем, – проговорил Иосиф Виссарионович. – Произошло кое-что очень интересное, и мне потребовалась ваша помощь, как… хм… Ну, скажем, как свидетелей. Мы задержали троих человек, которые… Впрочем, не нужно объяснений. Чем рассказывать, лучше показать. Товарищ Власик!
Сталин позвал негромко, не повышая голоса, но начальник охраны тут же нарисовался на пороге.
– Введите задержанных.
– Да, товарищ Сталин!
Порог столовой переступил взволнованный сержант НКВД и отшагнул, пропуская троих мужчин. Они были похожи манерой поведения – согбенные, руки за спину, глаза в пол.
Марлен начал медленно вставать и даже не обратил внимания на упавший стул.
– Батя?.. Ты?!
Илья Марленович поднял голову, заулыбался, узнавая сына, и выразительно пожал плечами – видимо, Исаев-старший не уверен был, что можно развести руками.
Миха Краюхин оказался самым непосредственным – бросился к своему родителю и крепко облапил его. Бедный сержант аж вспотел, не зная, на что решиться.
Тимофеев-младший смутился, встретив взгляд Тимофеева-старшего, но тот подмигнул ему. А затем вытянулся во фрунт и отчеканил:
– Здравия желаю, товарищ Верховный Главнокомандующий!
– Вольно, – усмехнулся Сталин, и подал знак угасшей трубкой охране. Та исчезла. – Представьтесь, товарищи.
– Илья Исаев.
– Владимир Тимофеев.
– Алексей Краюхин.
Илья Марленович поднял руку.
– Разрешите, товарищ Сталин?
– Говорите.
– Мы сюда не от избытка отеческой любви явились, не за детками малыми приглядывать. Просто… Нет, вы не подумайте чего – Марлен мне ничего не рассказал, мы сами проследили за ними. Тревожились, понимаете? А когда поняли… В общем, так. Я за себя скажу. У меня на глазах развалили СССР, могучую сверхдержаву. А теперь появился шанс не допустить этого… этой… Да как угодно скажи, все равно лишь матом выразишь! Вы не думайте плохо о нас, обо всех, кто остался там, в будущем. Вон, недавно опрос провели, спрашивали население, кого оно считает величайшим человеком. И большинство ответило: Иосифа Виссарионовича Сталина! Конечно, либералам у власти такой ответ как ножом по стеклу, а мне приятно – не продались, значит, мы за капиталистическое барахло, остались как есть! Чем я могу помочь? Мы с Вовкой после дембеля и до самой «перестройки» припахивали в секретном «ящике», полузаводе-полуинституте. Испытывали турбореактивные двигатели и боевые «МиГи». Потом пришлось уйти, переквалифицироваться в буржуи. Жить-то надо. Но знакомых осталось много. Короче, мы притащили сюда буки с секретной документацией по «МиГ-15» (Марлен ухмыльнулся). Конечно, мы с Вованом не конструкторы, но кое-что понимаем. У меня кандидатская степень, а Вовка не успел диссертацию защитить.
– Некогда было, – сморщился Тимофеев. – Как говорится, хочешь жить, умей вертеться. Вот мы и крутились. И не слушайте вы Илюху, а то больно скромный. Он иногда такие советы подавал самому генеральному конструктору, что только держись! А «МиГ-15» мы не зря выбрали – он самый простой из настоящих, таких, реактивных истребителей. Американцы их боялись. Да там у нас не только «мигарь», мы поскидывали в бук кучу всяких ноу-хау. Технологию кирзы, например, чтобы сапоги шить дешевые, или… Да там много чего!
Сталин кивнул и повернул голову к Алексею Петровичу.
– А вы, товарищ?
Тот отчетливо щелкнул каблуками.
– Гвардии капитан Краюхин, – отрекомендовался он. – Служил в танковых войсках, с техникой на «ты». Последние десять лет работал программистом. Это…
Иосиф Виссарионович улыбнулся:
– Я уже ознакомился с некоторыми профессиями будущего. Ну, что ж… Лаврентий Павлович сразу поставил меня в известность о вашем задержании. Ваши… э-э… буки не пострадали?
– Нет, товарищ Сталин.
– Очень хорошо. Ну, что же, товарищ Исаев… Нет, вы, Марлен Ильич. Принимайте новых сотрудников. Посмотрим, какую пользу они смогут принести нашей общей родине!
* * *…Был поздний вечер, когда отцы и дети наговорились и наслушались. Усталые, но довольные, все шестеро засели в полутемной лаборатории, где гудел огонь в голландской печи, а за окнами синели сумерки.
Марлен ощущал в это время спокойную удовлетворенность. Понимал же, не маленький, что родители переживать будут, выдумывать всякие ужасы… Да и почему выдумывать?
Он что, бессмертный? Его убить не могли? Могли, да еще как!
Уберегся, и слава богу.
А теперь все как-то улеглось в душе, унялось, осела муть. Хотя мамулька все еще там и теперь, наверное, уже за обоих беспокоится.
«Ничего, – вздохнул Исаев-младший, – и эту задачку мы решим».
Отец привстал и подкинул в печку пару поленьев.