"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Вот!
Исаев протянул ему ноутбук и запоминающие устройства. Аксель Иванович благоговейно сгреб сии сокровища и торжественно понес наверх. Марлен отправился следом.
На лестнице его ждала Наташа. Девушка неуверенно шагнула к нему.
– Я так волновалась… – пролепетала она.
Ее руки сделали непроизвольное движение, словно желая обнять, и Марлен проявил инициативу – стиснул Наташу так, что та пискнула, и поцеловал.
Девичьи руки тотчас же обвили его шею, и поцелуй получился долгим. А когда их губы разомкнулись, Наташа вдруг заплакала и уткнулась Марлену в плечо.
– Ну, здрасте! – улыбнулся он. – Я-то думал, ей хорошо, а она ревет!
– Мне очень хорошо, – невнятно выговорила девушка, – просто я очень боялась, а потом вся эта стрельба… Стало еще страшнее.
– Пустяки, Наташа, это на фронте был страх, а здесь…
– Ага! Тебе же и одной пули хватит!
– Ну-у… Это, если в голову или в сердце, а я верткий!
Всхлипнув в самый последний раз, девушка быстро привела себя в порядок.
– Пошли быстрее, – проворчала она, – а то Аксель Иванович заругается…
– Пошли, – улыбнулся Марлен.
* * *С раннего утра седьмого ноября все научные работники ИРЭ, включая Марлена, Виктора и Михаила, отправились поближе к Красной площади. Такой парад пропустить нельзя было.
Лишь пятерым из всего коллектива института достались пропуска на саму Красную площадь, остальные вливались в толпу народа, обступившую улицы поблизости.
За пятеркой счастливчиков топала еще одна пятерка – телохранов во главе с Филоненко.
Впрочем, Марлен не обращал внимания на «подгруппу прикрытия» – его вниманием владел сам парад.
Серое холодное небо нависало над столицей, создавая суровый фон торжественному действу. На фоне низкой облачности выступала Спасская башня и собор Василия Блаженного, создавая настроение приподнятое и даже эпическое – войска, которым суждено промаршировать, не разъедутся по казармам, а отправятся прямо на фронт. Передовая уже недалеко…
И вот заиграла музыка – оркестр штаба Московского военного округа выдавал марши, бравурность которых звучала ныне с нотой гордости, сдержанной решимости.
По крайней мере, именно так усилия музыкантов воспринимал Марлен.
Парад принимал маршал Буденный. А потом Сталин сказал свою речь:
– Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, – разнесли динамики глуховатый голос вождя, – командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентского труда, братья и сестры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!
От имени советского правительства и нашей большевистской партии приветствую вас и поздравляю с 24-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции.
Товарищи! В тяжелых условиях приходится праздновать сегодня 24-ю годовщину Октябрьской революции. Вероломное нападение немецких разбойников и навязанная нам война создали угрозу для нашей страны. Мы потеряли временно ряд областей, враг очутился у ворот Ленинграда и Москвы. Враг рассчитывал на то, что после первого же удара наша армия будет рассеяна, наша страна будет поставлена на колени. Но враг жестоко просчитался.
Несмотря на временные неуспехи, наша армия и наш флот геройски отбивают атаки врага на протяжении всего фронта, нанося ему тяжелый урон, а наша страна – вся наша страна – организовалась в единый лагерь, чтобы вместе с нашей армией и нашим флотом осуществить разгром немецких захватчиков…
Марлен слушал и чувствовал легкий озноб – это была не старая запись, слова вождя говорились здесь и сейчас, «онлайн», хотя это дурацкое заимствование не слишком подходило к этому времени, оно резало слух.
– …Война, которую вы ведете, – говорил Сталин, – есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!
За полный разгром немецких захватчиков! Смерть немецким оккупантам! Да здравствует наша славная Родина, ее свобода, ее независимость! Под знаменем Ленина – вперед, к победе!
И вот зашагали пехотинцы и артиллеристы, зенитчики и моряки. Двинулась конница, прокатились даже тачанки, прошли «тридцатьчетверки» и «КВ».
– Здорово! – сказал Тимофеев.
Марлен покосился на Вику – он еще не был уверен, что его друг искренен. Может, просто подлизывается?
Хотя зачем ему? Встретили Витьку нормально, никто ему не пенял за сдачу в плен. Уход Тимофеева даже дезертирством назвать было трудно, ведь его, как человека, как гражданина, попросту не существовало. Еще не существовало.
Парад подходил к концу. Красноармейцы покидали площадь колоннами, и москвичи приветствовали их, как защитников, как героев.
Побрел восвояси и коллектив ИРЭ.
– Шире шаг! – прикрикнул Марлен. – Работы – море!
Глава 31
Испытание
После ноябрьских праздников было заведено, что каждую пятницу Марлен и Берг отправлялись в Кремль для доклада – что сделано, что предстоит сделать, какая нужна помощь.
Сталин по-настоящему поверил, и потому спешил как можно быстрее и полнее раскрыть тот потенциал из XXI века, который достался ему, как случайный дар.
И «путешественники во времени» (термином «попаданцы» они пользовались в узком кругу) старались.
В подвальном помещении института появилась целая линейка установок, вытягивавших из расплава заготовки транзисторов. Буквально каждый день открывались новые лаборатории. Пришли на работу ракетчик Королев, двигателисты Люлька и Климов, «компьютерщик» Лебедев и прочие, и прочие, и прочие.
Марлен с Мишкой мараковали над зенитной ракетой, но самой первой помощью фронту оказалась рация – мощная и легкая рация на транзисторах. Первая в мире, разумеется.
Военные испытали – и не захотели отдавать опытные образцы. Поэтому Краюхин, как имевший опыт работы, возглавил участок опытного производства – от изготовления деталей и плат до сборки.
Уже четырнадцатого ноября Исаев и Берг торжественно преподнесли Сталину первый переносной мобильный телефон [267].
Он весил почти килограмм, «доставал» на тридцать километров и мог работать больше суток подряд, пока батарея не сдохнет. Мобильник связывался с городской АТС, как и в будущем, через базовую станцию. То есть с мобильника можно было позвонить на любой телефон или наоборот.
Теперь вождь всегда был на связи, даже когда он ехал в авто, радиофон находился с ним. При этом разные радиофоны не мешали друг другу, поскольку работали на разных тональных частотах.
Берешь мобильник в руку, включаешь приемник и передатчик. Услыхал длинный гудок? Делаешь нужное переключение и набираешь номер – с обычного диска.
Сталин был очень доволен и с того дня не расставался с радиофоном.
А денька через три были сделаны выводы. Раз уж товарищи Краюхин и Исаев имеют высшее образование, присвоить им воинское звание младший лейтенант. А то как-то странновато – отправляться на доклад к самому Сталину с треугольником младшего сержанта в петлицах!
Пристроили и Тимофеева. Вика кое-как окончил МГИМО, хоть и не собирался блистать на поприще дипломатии – у него был экономический уклон. Вот ему-то и поручили организовать серийное производство тех же «мобил».
Далеко ходить не стали, присоединили к ИРЭ пару зданий по соседству, благо учреждения были эвакуированы и стояли пустыми.
И Виктор развернулся – носился по всей Москве, искал нужное оборудование, размещал заказы, ругался, грозил, выбивал.
И дело пошло. Самый сложный вопрос состоял в кадровом дефиците, и Тимофеев набрал молодых девушек – не зря же электронная промышленность Японии была взращена именно нежными женскими руками.