"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Простите, мужики…
Тут справа донеслись нечастые короткие очереди «шмайссеров» и одиночные выстрелы «мосинок».
– Прорвались, гады… – выцедил Краюхин. – А патроны на исходе…
– Подъем! – скомандовал Абанин. – Берем у немцев оружие – и вперед!
Вооружившись трофейными винтовками и гранатами, разведчики набрали патронов, сколько смогли унести, и поспешили к месту прорыва – бой шел на западных скатах высоты, где располагался НП.
Кто-то из окопов отстреливался одиночными – так стреляют последними патронами.
Цепь гитлеровцев поднялась во весь рост, полагая, что окопники им не помеха, и тут налетела разведка. Длинные очереди скосили немцев, но напирали новые.
Марлен с ходу спрыгнул в окоп – никого. Подняв глаза, он увидел возле телефона связиста. Тот сидел, прислонившись спиной к стенке окопа, запрокинув вверх стриженую голову – по щеке от виска сочилась кровь.
А телефон надрывно зуммерил, ему было все равно, кто на проводе, живой или мертвый.
Исаев схватил трубку и услыхал плачущий голос связистки:
– Сосна, Сосна, миленькая, ну ответь, что с тобой…
– Сосна слушает! – ответил Марлен.
Голос сразу зазвенел хрустальным колокольчиком:
– Ответьте Десятому!
Исаев оглянулся. Якушев с Макеевым прикрывали его, отбиваясь от наседавших гитлеровцев. Вот рядом с Ванькой упала немецкая граната-«колотушка» на длинной ручке и медленно закрутилась на месте.
– Ваня! Граната! – крикнул Марлен, падая на дно окопа.
«Колотушка» взрывается на счет «пять», но Исаев уже и до семи сосчитал, а взрыва нет. Значит, успел отбросить Якушев…
Исаев по-прежнему удерживал левой рукой телефонную трубку возле уха. В правой он сжимал «шмайссер».
– Кто на проводе? – послышался голос Панфилова. – Где Первый?
Едва Марлен открыл рот, чтобы ответить, как прямо над ним, на бруствере окопа, выросла фигура немца. Исаев мигом ударил по нему короткой очередью, и фриц с грохотом, звеня всей своей амуницией, врезался головой в дно окопа.
Марлен огляделся в поисках лейтенанта. Рядом Краюхин стрелял с колена, чуть выше бил по врагу Якушев.
– Кто на проводе, спрашиваю? – надрывался комдив. – Где Первый? Что у вас там творится? Можете ответить или нет?
– Могу… теперь могу, – ответил Марлен, вертя головой. – Это я, красноармеец Исаев. Я тут случайно. Первого не вижу.
Сбивчиво докладывая обстановку, Исаев стал почему-то заикаться. Доклад выходил слишком уж длинный и подробный, и комдив перебил его:
– Все ясно! Направляю вам подкрепление – человек пятнадцать. Постарайтесь продержаться, товарищ красноармеец, минут сорок хотя бы.
– Есть продержаться, товарищ генерал-майор!
Прибежавшему Абанину Марлен передал просьбу комдива.
– Просьбу? – удивился лейтенант. – Не приказ?
– Именно что просьбу. Понимает «генерал Батя» [249], что продержаться в данном случае означает «стоять насмерть», а он этого не любит. Генерал сказал хотя бы сорок минут не сдавать позиций.
Абанин выглянул из окопа.
– А немцы прут и прут… – проговорил он озабоченно. – У тебя патронов много, Марлен?
– Полдиска к «ППШ» и один магазин к «шмайссеру».
– У-у… Да ты у нас богач! – невесело пошутил лейтенант.
Тут в окоп сполз Марьин.
– Товарищ лейтенант! Здесь артиллеристы рядом!
– Да ты что? Где?
– А вон, за рощей!
– Бегом!
Марлен подумал и отправился следом – вдвоем носиться по здешним местам было опасно для здоровья.
За рощей обнаружились ценные трофеи – немцы бежали, оставив целую батарею из четырех 75-миллиметровых орудий и больше сотни снарядов к ним.
– Товарищ лейтенант! – бросился к Абанину Якушев. – Немцы уже дважды контратаковали, все хотят пушечки свои отбить!
– Так чего же стоять? Открывайте огонь! Там целые роты фрицев на приступ идут!
Артиллеристов среди разведчиков не нашлось, а между полем, где наступали немцы, и огневой позицией росли высокие деревья.
– А что, если навести стволы орудий на макушки деревьев? – подумал Абанин вслух. – Куда полетят снаряды?
– А давайте попробуем, товарищ лейтенант!
Разведчики открыли затвор, кое-как справившись со сложным замком, через ствол прицелились, зарядили орудие.
– Огонь!
Пушка подскочила, выплюнув из казенника пустую гильзу. Снаряд взорвался позади немецких цепей и серых коробочек танков.
– Перелет!
– Все четыре орудия навести в середину деревьев!
Разведчики навели и зарядили.
– Залпом – огонь!
Снаряды разорвались прямо между танков, выкашивая пехоту.
– Теперь беглым! Быстрее!
Четыре снаряда накрыли цель – осколки догнали убегавших немцев, а один 75-миллиметровый «подарочек» вошел точно в моторный отсек танка. Готов.
И пошла потеха…
Настрелялись вдоволь. Еще пара снарядов угодила в танк, но не уничтожила, только башню заклинило. Немецкие танкисты полезли из люков, красноармейцы их встретили салютом из «ППШ»…
– Уже час держимся! – крикнул Якушев.
– А орешь чего?
– А? А-а… Оглох малость!
Панфилов не обманул, прислал подкрепление – родимый 1073-й полк, – и все вместе продвинулись еще на полтора километра, приближаясь к населенному пункту, раскатанному бомбежками наполовину в пустырь.
Первая немецкая траншея тянулась по кукурузной посадке, через огороды, в сотне метров от околицы села, а перед наступавшими красноармейцами лежало чисто убранное поле, насквозь простреливаемое противником. Одолеть его было архитрудно, 2-й батальон на левом фланге вообще залег, а связь с комбатом прервалась.
– Отправляйтесь туда, Абанин, – приказал майор Елин, командующий полком, – разберитесь, в чем дело, и доложите мне. Возьмите двух связных. Если сумеете, повлияйте на ход боя.
– Есть! – бодро ответил лейтенант.
Оглянувшись – все разведчики подтянулись, плечи развели, животы втянули, грудь вперед, – он указал на Исаева и Краюхина:
– Ты и ты! За мной!
От КП полка до левофлангового батальона было меньше километра, вот только по открытой местности. Двигались где перебежками, а где и ползком. Дважды попадали под огонь врага, но убереглись. У Марлена лишь пилотку сбило, но по пути он подобрал чужую – было с кого снять…
Комбата нашли на свекольном поле, он был ранен в голову. Вокруг рвались мины, а он лежал в борозде и что-то кричал в телефонную трубку.
– Товарищ капитан! – прокричал Абанин. – Елин приказал доложить обстановку! И повлиять на ход боя…
Удивленно глянув на лейтенанта, комбат сказал со злой иронией в голосе:
– Повлиять, говоришь? Вот и хорошо! Ползи прямо по борозде – сто пятьдесят метров. Там залегла рота. Подними ее в атаку!
Абанин связался по телефону с комполка – видать, связисты починили линию – доложил, что и как, и Елин приказал: «Когда проберетесь в цепь, внимательно наблюдайте за противником, постарайтесь все запомнить».
– Есть!
И лейтенант со связными поползли вперед. Батальон, конечно, оказался в очень невыгодном положении, особенно его правофланговая рота – все просматривалось насквозь. По боевому порядку немцы вели непрерывный минометный и пулеметный огонь.
Из воронки в воронку, где ползком, а где броском, трое разведчиков пробрались в цепь наших стрелков. Когда солнце уже касалось вершин деревьев, подползли к расчету станкового пулемета. Сержант-пулеметчик оглянулся, пуча черные глаза.
– Почему не стреляете? – спросил Абанин, пластаясь.
Сержант потупился.
– Между крайними избами, у стожка сена, пулемет видите?
Сержант кивнул.
– Подавить!
– Товарищ лейтенант, – с мольбой в голосе проговорил пулеметчик, – сразу же минами нас накроют…
Абанин огляделся, оценивая местность. Метрах в тридцати справа чернела воронка, будто специально подготовленная для пулеметного гнезда. Лейтенант показал на нее:
– Это ваша запасная позиция! Я сейчас открою огонь. Закончу стрельбу – вы с пулеметом сразу туда. Как можно быстрее!