"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Павел покачал головой.
– Ну и фантазер же вы, Виктор Семенович… – протянул он. – Кураре… Зловещие враги… Коварное убийство… Вам бы романы писать.
Абакумов осклабился. Бешеное веселье плясало в его глазах.
– А я только начал, Павел Анатольевич! Делом Хрущева я занялся зимой. Как только я сделал первые выводы, стал копать дальше. Знаете, что меня сразу заинтересовало? Чья смерть? Не догадываетесь? Ивана Серова! Правая рука Никиты Сергеевича, Серов был убит в мае 41-го, и ныне я уверен, что это была первая ваша жертва.
– Послушайте, Виктор Семенович, – утомленно вздохнул Судоплатов, – прежде чем бросаться подобными обвинениями, вы бы постарались найти хоть какие-нибудь доказательства, что ли. А то несете весь этот бред, а я слушай…
– Доказательства вам? Будут доказательства, не беспокойтесь! Признаться, я какое-то время чуть не записал вас в немецкие шпионы, но нет, эта версия была совершенно неправдоподобна. Я же точно знаю, что это именно вы убили Гиммлера! Да и Гудериана застрелили тоже вы, а таких вольностей немцы не позволят никаким агентам. А теперь вспомните июнь 41-го. Минск.
Павел весело улыбнулся:
– Вы и убийство Павлова на меня повесить решили? А не слишком ли?
– Не слишком, Павел Анатольевич, – мотнул Абакумов лобастой головой. – Да что Павлов! Павлов – фигура не такая уж и крупная. А вот когда я понял, что вы совершили двойное убийство… Помните? Той осенью? В Кратово? Вы тогда убрали Маленкова и Булганина.
Судоплатов головой покачал.
– Ух, какой я… Аж жуть. Извините, Виктор Семенович, но это уже перебор! Ну, можно было изобразить меня убийцей Хрущева или… этого… Павлова, и то вышло бы слишком. Но чтобы целую толпу государственных и военных деятелей… И я их один порешил? Это уже чересчур! Это уже на роман не тянет, много излишеств. Больше похоже на сказку, злую и глупую. Одним махом пятерых побивахом.
Абакумов снова ощерился. Благодушествуя, потер ладони.
– Хорошо держитесь. Я же говорю – другим человеком стали. Знаете, есть у немцев такой Отто Скорцени?
– Слыхал.
– Скорцени называют «главным диверсантом Гитлера». А вас стали именовать «главным диверсантом Сталина». Понимаете, Павел Анатольевич, все, что я о вас накопал, я не для какого-нибудь процесса берегу. Я боюсь, что одной из ваших жертв станет товарищ Сталин.
Судоплатов поморщился.
– Прекратите молоть чушь! – сказал он с точно рассчитанной долей раздражения в голосе. – Должны же быть пределы для глупости!
Абакумова это нисколько не задело. Продолжая излучать довольство, он сказал:
– Да, вполне возможно, что я чушь сморозил. Возможно. Но те трупы, о которых я упомянул, – на вас, Павел Анатольевич! Идите пока. Посидите, подумайте. А потом я вас вызову. Хочу, знаете ли, разобраться, кто вы и откуда.
Начальник СМЕРШа нажал кнопку под столешницей, и в дверях тут же нарисовался «Передний».
– Проводите задержанного. Организуйте ужин и все остальное.
– Слушаюсь! Пройдемте, гражданин.
Судоплатов криво усмехнулся. Вспомнилась его отсидка – годы тоски, издевательств, ожидания жизни. Часы складывались в дни, дни – в месяцы. Год, другой, десятый…
Страна шла в никуда, сворачивая, пусть с жестокого порой, но светлого пути, а людям было невдомек, что рост прекратился, что началось гниение. Даже танки на улицах Новочеркасска никого не вразумили.
Люди вселялись в новые дома, радовались полету Гагарина, добывали первую сибирскую нефть, а он сидел и не жил, а лишь старел, больной, изувеченный, неблагонадежный, а потому неугодный.
Павел сжал зубы. Сколько раз, сидя в камере, он мечтал сбежать! Увы. В лихие, чисто конкретные 90-е покинуть нары было проще простого – сунь взятку и шуруй. Но в 60-х будущий беспредел лишь намечался.
Хрущев развалил плановую экономику, под запрет попали не только личные подсобные хозяйства да кустари-одиночки, но и кооперативы. Китайцы были умней, при Дэн Сяопине их кооператоры стали теми дрожжами, на которых взошла экономика КНР. А у нас случился «застой», потом идиотская «перестройка» – и распад, развал, распродажа и разграбление…
Судоплатов поморщился. Не о том думаешь!
Бежать надо отсюда, бежать, пока не поздно.
Тут конвоир отпер дверь и пригласил Павла войти. Генерал-лейтенант послушался, и дверь за ним захлопнулась. Со скрежетом провернулся ключ.
Камера была невелика и больше напоминала комнату. Да это и была комната. С отдельным санузлом, с обстановкой – диван, стол, стул. И с крепкой решеткой, вделанной в обычную оконную раму. За окном темнел двор, у подъезда тускло бликовал «ЗИС», похожий на огромного жука-навозника.
Бежать… Вопрос даже не в том, как бежать. Вопрос – куда? За границу уйти он сможет – в тот же Иран, например. Вот только желания покидать страну у него нет. И не будет.
И как тогда быть? Абакумов не дурак, он оперативник, как говорится, божьей милостью. Наверняка накопал на него не только кучу компромата, но и улики подыскал.
Судоплатов покачал головой. Изумительно…
Получалось так, что у него не было права бежать, даже если представится такая возможность. Нужно понять сначала, узнать, что Абакумову известно, до чего он дошел в своих выводах. А бегство будет выглядеть однозначным признанием вины.
Простит ли ему Сталин убийства «деятелей»? Вполне возможно – Иосиф Виссарионович не шибко любит конкурентов. И когда те вдруг отправляются на тот свет, испытывает облегчение.
Так было с Троцким, так было с Кировым. Либералы и в настоящем, и в будущем обвиняли Сталина в убийстве Кирова, не пробуя даже разобраться. А пристрелил Сергея Мироновича ревнивый муж Мильды Драуле, с которой у Кирова был бурный роман.
У Сталина с Кировым были очень доверительные, истинно братские отношения. И никогда бы «мальчик из Уржума» не поднялся так высоко, если бы Коба не помогал ему расти. Сталин сам воспитывал, можно сказать, соратника. Но всегда ли Киров будет смотреть на вождя снизу вверх? Согласится ли Сергей Миронович постоянно играть вторые роли?
Поэтому смерть Кирова огорчила Сталина, но и родила в глубине души облегчение. С другой стороны, у вождя не осталось преемников. Умер Сталин – корабль «СССР» остался без капитана. Вот и передрались трое «великих кормчих» – Хрущев, Булганин и Маленков, хотя ни один из них не был достоин взойти на капитанский мостик. Ну, вот и не взойдут!
Пройдет десять лет, Иосифа Виссарионовича похоронят, и кто поведет СССР? Кто будет выдерживать заявленный курс?
Теперь больше всего шансов у Берии…
Судоплатов покачал головой – какие только мысли не приходят в голову. Присев на диван, он разулся и дал отдых ногам.
Интересно, подумал Павел, наблюдают ли за ним? Наверное, наблюдают…
Абакумов вовсе не фантазер, но и тупым служакой его тоже назвать трудно. Ум у него есть, а вот воображение…
Интересно все же, к каким выводам он пришел? В чем подозревает Судоплатова П. А.? Это ему удастся узнать не раньше завтрашнего утра – известный ход. Как же, жертва напугана, в тревоге и панике, будет всю ночь ворочаться, гадая, что с ней сделают. Не дождетесь.
Очень трудно напугать человека, который уже умирал, кому жизнь дадена дважды.
Из записок П. А. Судоплатова:
«Обвинение в попытке стать над партией, первоначально выдвинутое против Абакумова, в июне 1953 года было сполна использовано Маленковым и Хрущевым при смещении Берии.
Роль спецслужб как инструмента борьбы за власть была творчески переосмыслена новым руководством, прежде всего Маленковым и Хрущевым. Именно Маленков – глава правительства – отдал приказ об аресте Берии 26 июня 1953 года.
История с манипуляциями компроматами завершилась молниеносной расправой с Берией, маскируемой выдвижением против него мифических обвинений в шпионаже и попытках захвата власти, хотя Берия находился под бдительной опекой своих замов Круглова и Серова (ставленников Маленкова и Хрущева).