"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Убогим, им все же достало ума осознать собственное убожество и творить кровавый беспредел под командованием немцев и в угоду немцам – на то, чтобы вершить «освобождение» Украины самим, оуновцам не хватило бы сил. Силы духа – в первую очередь.
Понятно, что величие, которым бредили Бандера, Мельник и прочие «борцы», Германией не признавалось – Украина должна была стать сельскохозяйственной провинцией рейха, где в богатых фольварках, розданных офицерам СС за верную службу, нашлось бы место и для украинцев-батраков (кроме тех двух третей населения, которых сослали бы в Сибирь и Бразилию). Так что ничтожествам из ОУН, предавшим свой народ во имя фашистской идеи (хоть и с украинским акцентом), нашлось бы место разве что на полях фольварков – из них бы получились неплохие надсмотрщики.
А пока хозяева из Берлина приказали укрофашистам бороться с партизанами.
Немецкие гарнизоны все чаще пустели, отправляясь крепить оборону на фронте, а места в казармах занимали союзники.
2-я венгерская армия генерал-полковника Густава Яни, румынская 3-я армия (Думитреску) и 4-я армия корпусного генерала Константинеску, 8-я итальянская армия (Гарибольди), испанская «Голубая дивизия» (Грандес) – вот на кого возложили оборону в тылу немецких войск.
Многажды битые, союзники были рады-радешеньки покинуть передовую, где «русские варвары» едва не перебили их. Рано радовались…
* * *13 июня Бандера и Шухевич организовали рейд по деревням и селам Ровенщины, рекрутируя новобранцев в «Украинский легион», расстреливая «пособников партизан».
В отличие от Суражского, или Дорогобужского, или иных партизанских краев, в Захидном не было колхозов. За год до войны их просто не успели создать.
Поэтому продовольственная проблема для 1-й партизанской армии всегда стояла остро. Нападения на немецкие склады и фольварки решали ее раньше, когда партизан насчитывались сотни, но когда счет пошел на тысячи…
Местные же крестьяне, сочувствующие лесным бойцам, постоянно «подкармливали» их, передавая зерно, масло, яйца, картошку. Даже те, кто недолюбливал партизан-москалей, сотрудничали с ними, поскольку жители леса частенько отдаривались захваченными трофеями.
Каналы поставок были отработаны, все шло заведенным порядком, и вот – здрасте, бандеровцы задумали лишить партизан поддержки низов.
Судоплатову ничего не оставалось, как самому выйти в рейд – на перехват ярых поборников «орднунга».
Подготовка к рейду прошла на «высоком профессиональном уровне» – в последние дни мая партизаны выстроили настоящий радиоцентр, вывезя кучу оборудования фирм «Телефункен» и «Сименс».
Мощный передатчик вкупе с высокой антенной, спрятанной меж четырех сосен, позволял вести уверенный прием со всей Ровенской области. Первым на связь вышел Мурад Фидаров, руководитель подпольной группы в Сарнах. Он и сообщил, что бандеровцы побывали в Вирах, Селищах, Людвиполе, Озерцах, занимаясь грабежами, изнасилованиями и убийствами, а ныне собрались в Клесовский район.
«Дядя Костя» – Константин Ефимович Довгер из Клесова подтвердил, что полицаи ожидают скорого приезда ОУНовцев.
– Выдвигаемся! – сказал Судоплатов, снимая наушники. – В Клесово.
* * *Румыны весьма рьяно взялись за укрепление немецких тылов, поэтому командующий 1-й партизанской армией счел своим долгом показать «мамалыжникам», кто в доме хозяин.
К тому же Судоплатова раздражало одно обстоятельство – румынская матчасть была устаревшей, поэтому желания «трофеить» ее было мало.
Уже на второй день после того, как части 4-й армии разместились в Ровно, в Сарнах и прочих гарнизонах, корпусный генерал Константинеску-Клапс взялся за демонстрации силы – раза два над Цуманскими лесами пролетали истребители ИАР-80, склепанные на заводе в Брашове. Самолеты были так себе, на передовой им делать нечего, а для обеспечения надежного тыла – в самый раз.
Вероятно, так считал сам Константинеску. Судоплатов думал иначе. Когда батарея зениток «ахт-ахт» сбила семь ИАР-80, а звено краснозвездных «мессеров» доконало остальные три, корпусный генерал сильно обиделся на партизан. Поэтому, видно, и пообещал всяческую поддержку ОУНовцам, которых презирал, как всяких предателей. Но, как говорится, враг моего врага – мой друг.
Прикрывая поход, Павел отослал два танковых взвода по направлению на Луцк. Они были приманкой.
Шестерка бомбардировщиков «Потэз-63» Румынских Королевских ВВС снялась с аэродрома в Ровно и направилась бомбить «обнаглевших партизан». На подлете их перехватили «Мессершмитты».
«Потэзы» не стали геройствовать – сбросив бомбы в поля и болота, они развернулись на восток. Развернулось три «Потэза», поскольку другая половина отряда уже горела на земле. Вскоре пылало уже шесть костров.
Ну, пока одни летчики давали жизни другим летчикам, партизанская колонна приближалась к Клесово. Эфир был забит румынскими и немецкими скороговорками – вопили в Ровно, ругались в Луцке, и никто не заметил продвижения группы Судоплатова.
Медведев ворчал на комиссара, не одобряя рискованное мероприятие, но сам Павел не считал свою затею такой уж опасной.
Погибнуть можно было и оставаясь в урочище Лопатень. А ну как бомбовозы нечаянно вывалят свой груз над «столицей» Захидного края?
В колонне не было танков, только бронеавтомобили «Шревер» и «Панар», «Ганомаги» да рабочие лошадки вермахта – грузовики «Опель-Блиц».
Судоплатов взял с собой сто пятьдесят бойцов, все в немецкой форме, сплошь пулеметчики да автоматчики. Парочка «Опелей» везла на прицепе противотанковые орудия. Так, на всякий случай.
Получилась большая мобильная группа.
Подъезжая, Павел связался с «Дядей Костей».
– «Андрей» на связи. Что нового?
– Приехали… эти! Вот, сижу на чердаке, наблюдаю. Пока не безобразничают. Собрались у бывшего сельсовета, пьют. Похоже, скоро начнется! Румыны не показываются, эти и наглеют. Немцы бы сразу укорот сделали, а «мамалыжники», как та мамалыга – размазня сплошная…
Уговорившись, куда и как подъезжать, Судоплатов объявил конец связи.
Клесово стояло на железной дороге между станциями Сарны и Олевск, среди лесов и болот – самые партизанские места! А к северу тянулись топи и дебри белорусского Полесья.
Мобильная группа подъезжала с юга, от деревни Виры.
Станция Клесово была невелика, и румынский гарнизон, стоявший здесь, сильно обрадовался проезду «немцев» – неуютно было «мамалыжникам». Южане так и тянулись во фрунт, когда Судоплатов в форме оберштурмбаннфюрера СС небрежно «зиговал» из кабины «Ганомага».
Само село размещалось за железной дорогой, туда вел проселок.
– Красиво здесь, – оценил водитель. – Сосны, смолой пахнет… Красотень!
Павел кивнул.
– Красотень. Значит, так… Сбавь немного скорость, мы вроде как не спешим. Едешь, не останавливаясь, до самого сельсовета. Марина!
– Я здесь!
– Группа Мухи останавливается на околице. В село всех впускать, никого не выпускать. У группы Творогова такое же задание – перекрыть проезд с северной стороны, к Томашгороду. Группа Ермакова шерстит улицы – всех бандеровцев гоним к сельсовету. Остальные со мной. Начали!
Каменные дома и беленые хатки выстраивались вдоль двух или трех улиц, так что капитану Ермакову работы выпало немного.
К зданию сельсовета подъехала пара «Ганомагов», «Шревер» и «Опель», из кузова которого тотчас стали выпрыгивать бойцы в форме СС, спокойные и молчаливые.
А бандеровцы, по всему видать, уже «разогрелись» – из окон сельсовета неслась пьяная брань и гогот, там вовсю щелкали рюмками и звякали стаканами.
На посту у входа стояли, покачиваясь, два полицая с повязками на рукавах, глотали мутный самогон и закусывали хрусткой капустой из миски. Увидав немцев, они выпучили глаза и застыли по стойке смирно, лишь челюсти продолжали перемалывать закуску.
На небольшую площадь, вернее, даже площадку перед сельсоветом, где ныне размещалась комендатура, уже выходили, похохатывая, бандеровцы. Расхристанные, оживленные, они вели перед собою четырех человек, здорово избитых и связанных. Еще двое молодцев волокли упиравшихся девушек лет пятнадцати, да как бы не меньше. Эти брыкались и визжали, но их упорно тащили, причем без рукоприкладства, чтобы внешний вид не попортить.