"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Тут с крыльца спустился Булганин собственной персоной и сделал властный жест водителю.
«…Через час!» – донеслось до Павла.
Обе машины тронулись почти одновременно, они медленно покатили в направлении столовой.
«Отлично…»
Проникнуть на дачу было нетрудно – заборами правительственные дачи не огораживали. Правда, и охрана была, но во дворе доблестная стража не околачивалась. Судоплатов поднялся на крыльцо и внимательно огляделся. Сплошная хвоя… Потянув дверь веранды на себя, он легко открыл ее и вошел. Из дома доносились голоса, но Павел не прислушивался особо. Булганин с Маленковым – партнеры, а не друзья, откровенничать не станут. Достав «Парабеллум», Судоплатов накрутил на него глушитель. Из небольшого зальчика открывался проход в гостиную. Обе цели находились там.
– Немец уже совсем близко, – нервно сказал Булганин. – Не понимаю, зачем нужен этот глупый героизм – сидеть в Москве, когда в Куйбышеве все готово?
Мордастый Маленков пожал полными плечами.
– Надо подавать хороший пример народу.
Николай фыркнул.
– Выпьешь?
– Не откажусь.
Маленков вразвалочку удалился, и тогда в проеме дверей появился Судоплатов. Булганин, быть может, и услыхал хлопок выстрела, но момент своей смерти пропустил. Пуля оказалась быстрей. Зампред Совнаркома повалился на ковер, глухо ударившись простреленной головой.
– Надо быть, как юный пионер! – донесся веселый голос Егора. – Пионер – всем ребятам пример!
Он перешагнул порог, держа в руке бутылку армянского коньяка, и замер, уставившись оцепенело на Павла. Маленков все понял сразу, но бежать или сопротивляться не смог. Ноги его подкосились, и он упал на колени, роняя бутылку. Бутылка прокатилась и замерла, уткнувшись в нос убитого Булганина. Егор открыл рот, силясь вымолвить хоть что-то, и пуля вошла между зубов, разрывая горло и шею. Спрятав пистолет и подобрав гильзы, Судоплатов быстро обошел дом. В чулане обнаружилась бутыль с керосином для ламп и примуса. Разлив горючее по всему этажу, Павел чиркнул спичкой. Пламя фухнуло, занялось, охватывая мебель, шторы, обои.
Покинув дачу, Судоплатов неторопливо спустился и перешел на соседний участок, уже оттуда выйдя на улицу. За переплетами веранды бушевало пламя. Ему было тесно в доме, и вот зазвенели лопнувшие стекла, выпуская огонь наружу. Жадные языки принялись лизать стены, донесся треск и гул – пожар разошелся на славу. Павел уселся в машину, и лишь тогда показались охранники – они опрометью бежали к горящей даче.
– Поздно, ребятишки, – усмехнулся Судоплатов и двинулся в обратный путь.
Он не испытывал мстительной злой радости. В нем жило ощущение хорошо выполненной работы – и законченного дела.
Шуму было много, но ничего подозрительного на месте пожара не обнаружили. Дача в Кратове сгорела дотла, похоронив и останки двух чиновников высокого ранга, и всякие следы. В партийных кругах об этом ЧП поговорили да и забыли. Несчастный случай. Бывает…
…В последних числах октября Судоплатов вызвал к себе командира бригады Михаила Орлова и отдал ему секретный приказ. Орлов «построил» командиров полков и велел отрабатывать линию взводных колонн. Взвод из четырех отделений по 11 бойцов, в роте – по 178, четыре роты в батальоне. И по набережной Москвы-реки, что рядом с Крымским мостом, начались строевые занятия. Бойцы удивлялись – тут враг у ворот, а у них шагистика! Все потому, что решение провести парад держалось в тайне. Вплоть до вечера 6 ноября, когда на станции «Маяковская» прошло торжественное собрание, посвященное 24-й годовщине Великого Октября, об этом мало кто знал.
А 7 ноября подъем сыграли в четыре утра. Ровно в 5.30 – построение. Через Пушкинскую площадь к Петровским воротам, по Петровке к Большому театру. Здесь ко 2-му полку ОМСБОН присоединился 1-й.
По улице Куйбышева бойцы прошагали к Историческому музею. Холодный рассвет, потемки – а на тротуарах полно народу. Женщины, старики, школьники сияли и лучились радостью. Праздничный день стал для них подлинным торжеством, прелюдией к полной победе над врагом. Люди смеялись и плакали – ни в какие иные «октябрьские» не ощущалось такого душевного подъема.
Снег падал густо, размывая дома и башни, но к началу парада стал слабеть, будто впечатлившись моментом. Один час и две минуты длился парад, но этого времени хватило, чтобы вся страна исполнилась решимости. Весть о торжественном марше разнеслась по всему Союзу, по всему миру – праздничное мероприятие возводилось в степень, утверждая чеканную формулу: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!»
Из воспоминаний П. А. Судоплатова:
«6 ноября 1941 года я получил приглашение на торжественное заседание, посвященное Октябрьской революции.
Традиционно эти собрания проходили в Большом театре, но на этот раз из соображений безопасности – на платформе станции метро «Маяковская».
Мы спустились на эскалаторе и вышли на платформу. С одной стороны стоял электропоезд с открытыми дверями, где были столы с бутербродами и прохладительными напитками.
В конце платформы находилась трибуна для членов Политбюро.
Правительство приехало на поезде с другой стороны платформы.
Сталин вышел из вагона в сопровождении Берии. Собрание открыл председатель Моссовета Пронин.
Сталин выступал примерно в течение получаса.
На меня его речь произвела глубокое впечатление: твердость и уверенность вождя убеждали в нашей способности противостоять врагу. На следующий день состоялся традиционный парад на Красной площади, проходивший с огромным энтузиазмом, несмотря на обильный снегопад.
На моем пропуске стоял штамп «Проход всюду», что означало, что я могу пройти и на главную трибуну Мавзолея, где стояли принимавшие парад советские руководители.
Берия и Меркулов предупредили меня, что в случае чрезвычайных происшествий я должен немедленно доложить им, поднявшись на Мавзолей.
Ситуация на самом деле была критической: передовые части немцев находились совсем близко от города. Среди оперативных работников, обслуживающих парад, были молодой Фишер, начальник отделения связи нашей службы, и радист со всем необходимым оборудованием. Мы поддерживали постоянную связь со штабом бригады, защищавшей Москву.
Снегопад был таким густым, что немцы не смогли послать самолеты для бомбового удара по Красной площади.
Приказ войскам, участвовавшим в параде, был четок: что бы ни случилось, оставаться спокойными и поддерживать дисциплину. Этот парад еще больше укрепил нашу веру в возможность защитить Москву и в конце концов одержать победу над врагом».
Глава 24
Лицензия на убийство
3 октября несколько аморфная Особая группа была преобразована во 2-й отдел НКВД, во главе с Судоплатовым. Подчинялся 2-й отдел лично Берии. Павла замещали проверенные товарищи – Мельников, Какучая, Василевский. В помощниках ходил Кукин, старший лейтенант госбезопасности. А вот Наум опять убыл «в загранкомандировку» – его послали в Стамбул, где он ранее был резидентом ОГПУ. Задача у Эйтингона была сложная – склонять турок к нейтралитету, чтоб не дружили они с немцами. Вот только решалась эта задачка в два действия…
В общем, Наум должен был действовать не только как разведчик, но и как диверсант. Цель – ликвидация немецкого посла в Турции Франца фон Папена. Фон Папен – фигура интересная. Именно он возглавлял правительство Германии в 1932-м. Гинденбург отправил его в отставку, а шустрый Франц переговорил с Гитлером и вошел в кабинет Адольфа Алоизыча в качестве вице-канцлера. Позже он повздорил с нацистами, но благодаря заступничеству Геринга фон Папена не расстреляли. Его удалили в Австрию, где приказали готовить аншлюс. Фон Папен не справился – путч против канцлера Дольфуса провалился, и Франц бежал, укрывшись в саарском имении (чтобы было удобно бежать во Францию, если Гиммлер опять потребует его голову). По совету адмирала Канариса Гитлер назначил фон Папена послом в Турции, куда тот и прибыл с целым сундуком золота – на востоке не ценили бумажные деньги…