"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

— Это психотинамический ресонанс! — прокричал фон Штромберг.
Не слушая Гюнтера, Тимофей кинулся к «шварцу», распластавшемуся в двух шагах от него, и подхватил оброненный бластер. Вскинув оружие, Сихали увидел, как пастор обернул к нему бледное лицо. В этот момент Браун мог прожечь вражине переносицу, но он прицелился чуть левее…
Бласт-импульс сбрил половину уха — и батарейку пси-экрана. Тонкий поросячий визг покрыл даже вой «Schwarze Sonne». Хватаясь за голову и пуча глаза, Помаутук зашатался и упал на колени, рухнул на бок, извиваясь и корчась.
— Это нетолго, — громко сказал фон Штромберг, — у него перегорает мосг…
Пастор, божок-неудачник, дёрнулся и замер в скрюченном положении. Пять секунд спустя вой гипноиндуктора оборвался — наступила тишина, перебиваемая лишь гудением вентиляторов, вытягивавших вонючий дым, струившийся изо всех щелей «оружия возмездия». «Чёрное солнце» зашло.
Волнуясь, Гюнтер сказал:
— Психорезонанс не распространяется тальше ста метроф!
— То есть те, что остались снаружи, не пострадали? — правильно понял его Сихали.
— Йа, йа!
Машинально пощупав карман с поглотителем излучения, Тимофей отдёрнул руку — приборчик сильно нагрелся. Грудь пекло, как горчичником.
— Уходим!
Похватав оружие, фридомфайтеры с эсэсовцами совершили вторую попытку к бегству.
Выбраться наружу через служебный вход оказалось легче всего. На пыльном заводском дворе никого не было, а вот со стороны города поспешала целая толпа «шварцев» — лучи десятков фонарей подпрыгивали и скрещивались на бегу.
— Шнелле, шнелле! — проорал Гирин, подгоняя эсэсовцев.
Сзади свистнула ампулка, ударилась в каменную стену — и разбрызгала алые капли расплава.
— Шнелле!
Отряд спустился в сухое русло, добежав по нему до высокой плотины, огораживавшей край полости. Гюнтер первым вцепился в ржавые скобы, вделанные в бетон, и полез наверх.
— Не отставайте!
Сихали долез почти до самого верха плотины и лишь тогда оглянулся. По их следам топотали «шварцы», числом никак не меньше полусотни.
— Лезем, лезем!
Плотина огораживала ещё одну пещеру, когда-то служившую водохранилищем, а нынче собиравшую мелкую лужу на заиленном дне.
— Нам туда!
Теперь рифлёные скобы вели вниз, во влажную полутьму бывшего пещерного озера.
— Шнелле… — пыхтел Максим, перебирая скобы. — А то они нас сверху почикают, как стоячих…
Когда «шварцы» объявились на верху плотины, беглецы уже миновали половину пути в обход вонючей лужи. Импульс бластера угодил прямо в воду, разбрызгивая её с шипением и скворчанием, поднимая пар.
— Сюта! — придушенно крикнул фон Штромберг, подзывая новых и старых друзей.
Дальше путь лежал узким коридором-перетоком. В прыгавшем свете фонарей взблёскивали бугристые стены, сочившиеся влагой.
— Под ноги смотрите!
— Мы где?
— Это место насыфается Фотопат! Фон оттута поступала фота!
Луч фонаря протянулся вверх, охватывая широкий колодец, уходивший вверх. Туда же вели металлические трапы, на вид — проржавевшие насквозь.
— Нам тута!
— Я — вперёд, — сказал Харин, ступая по дырчатым ступенькам.
— За перила лучше не хвататься, — предупредил Максим, — они еле держатся.
С грехом пополам шестнадцать человек взобрались на самый верх и ступили на гладкую каменную поверхность протока. Из глубины дохнуло холодом, а снизу донеслись громкие голоса обозлённых «шварцев».
— Граната есть у кого? — спросил Сихали, наводя фонарь на эсэсовцев.
Циммер быстренько отцепил с пояса гранату-«лимонку» и протянул её Тимофею.
— Мошет не фсорфаться, — озаботился Гюнтер, — ей польше ста лет.
— А мы сейчас проверим!
Вывернув предохранительный колпачок, Браун «дёрнул за верёвочку» [182] и швырнул гранату вниз. Рвануло, заглушая крики, вверх по колодцу взметнулись клубы светящегося дыма, забарабанили по трапам осколки и отбитые камешки.
— Двигаем, чего встали!
Дно протока было гладким и мокрым. Спотыкаясь на ровном месте, поминая нехорошим словом Помаутука и его подручных, беглецы пробирались вперёд — и вверх.
 
— Стесь то нас никто ещё не пыл, — сказал фон Штромберг, задыхаясь от бега. — Только саключенные…
— Ясное дело, — буркнул Купри.
Достаточно углубившись в недра, Сихали не заметил позади отсветов погони, но глухие голоса доносились неразличимым эхо.
— Быстрее!
Теперь бежать было ещё и скользко — пышная изморозь выступила на стенах, покрывая колючим ковром дно. Осторожно ступая, Тимофей поднялся по скользкому склону на берег громадной полости, но уже не подземной, а подлёдной. Огромное озеро блестело перед ним гигантским зеркалом. Холодная пелена тумана висела над водой, окутывая узкие ледяные берега. Водоём напирал на бугристую перемычку из смёрзшихся глыб мутного льда, не слишком толстую и не очень прочную — кое-где уже сочились струйки. Несерьёзная плотинка. Если прорвёт, потоп «шварцам» обеспечен…
— Осторожно, — буркнул Купри, — а то навернётесь…
— А перемычка-то… — задумчиво потопал по льду Сихали. — Видать, из-за неё и пересохло ваше водохранилище — глыбы забили сток, да и смёрзлись. Ну-ка, отойдите подальше.
Трижды выстрелив под ноги из бластера, он пощёлкал пальцами:
— Гранаты! Три штуки!
Рыжеволосый эсэсовец, чей цвет волос не поблёк в пещерных потёмках, протянул гранаты на длинных ручках. Сунув их в ямки с тёпловатой водой, вырытые бластом, Браун связал «верёвочки» гранат и косынку, одолженную у Алисы, удлинил её парой оружейных ремней — бласты и в руках держать можно — отошёл подальше и крикнул:
— Ложись!
Распластавшись на гладком льду, он потянул за ремень и тут же прикрыл голову руками. Грохнуло знатно — лёд под Тимофеем вздрогнул — и тут же громы взрывов сменил шум истекающей воды. Озеро прорвало хилую перемычку и ринулось в протоку, торжествующим рёвом разнося весть об освобождении из ледового плена.
— Смыло «шварцев»! — восторженно взвыл Белый.
— Держитесь! — крикнул Сихали. — А то и вас смоет!
Вода неслась уже сплошным потоком, втягиваясь в канал, как в трубу, со свистом и гулом.
— А мы, случайно, не дураки? — прокричал Купри. — Если вода не сойдёт, мы тут останемся закупоренными!
— Не дождутся! — заорал Шурик.
— Прорвёмся, — кивнул головой Максим.
— А город не затопит?
— Нет, — помотал головой Гюнтер, — там глубокий сброс.
— Эй, а ну-ка, потушите все фонари! — громко сказал Олег Кермас.
Один за другим гасли лучи, и вскоре настала тьма.
— Кажется, я понял… — медленно проговорил Тимофей. — Подождём, пока глаза привыкнут.
Моргая и щурясь, Браун вглядывался в темноту. Чудится ему или это взаправду?..
— Вроде свет… — пробормотал Кермас. — Да, точно я вам говорю!
В самом деле, в задней части подлёдной полости наклонная стена слабо просвечивала лиловым и синим.
— За мной! — бодро сказал Сихали.
Свет вспыхнувших фонарей лёг на неширокий ледяной карниз, обрывавшийся крутой горкой к озеру, шумно плескавшемуся внизу, — вода убывала со страшной силой.
Вблизи ледяная стена просвечивала сильней и не казалась толстой.
— Илья, — сказал Тимофей, — давай с двух рук.
— Угу…
— Глаза!
Четыре бластера зашипели пронзительно, язвя пузырчатый лёд. Ямки плевались горячей водой, исходили паром, сливались воедино, воронка ложилась на воронку, и вот засвистел воздух, прорываясь сквозь пробоину и выравнивая давление.
— Ура, — спокойно сказал Шурик.
Максим и Харин мощными ударами вынесли кусок стены, Сихали и Купри добавили, выламывая здоровенный пласт.
— Всё, пройти можно!
Браун выглянул за ледяную перемычку. Он находился в самом низу трещины, уводящей кверху гладкие, будто шлифованные, стенки. А ещё выше синело небо.
— Гюнтер, — подозвал Тимофей новоберлинца, — глянь…
Фон Штромберг выглянул, моргая слезящимися глазами, и выдохнул: