"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

— Это точно, — согласился Дионисий, в полной мере оценивший навязчивую заботу и сокрушительное гостеприимство бойкой бабушки. — Поскорее бы в путь.
— Завтра, — обнадёжил его Андрей Михайлович. — Выходим завтра на рассвете.
И вороны по всей Любимовке испуганно заорали от грянувшей над деревней песни:
 
 
Мы выходим на рассвете, из Сахары дует ветер,
 
Поднимая нашу песню до небес.
 
Только пыль под сапогами, с нами Бог и с нами знамя,
 
И тяжёлый карабин наперевес.
 
Командир у нас хреновый, несмотря на то, что новый.
 
Ну а нам на это дело наплевать.
 
Было б выпить что покрепче, ну а дальше будет легче,
 
Всё равно с какой холерой воевать.
 
 
Ночь за сборами пролетела незаметно. Вот вроде только что был вечер, и уже светлеет за окном, и с кухни доносится запах свежезаваренного кофе. Уже пора? Да, пора, а долгие проводы — лишние слёзы.
— Может быть, передумаешь? — в который раз за утро спросила Полина Дмитриевна, поправляя Самарину выбившийся из-под бронежилета воротник. — Ну что тебе те татары? Если интернету верить, то их скоро из без тебя прогонят.
Андрей Михайлович вяло отмахнулся, не имея сил спорить, и ободряюще похлопал по плечу племянника:
— Не скучайте тут без нас. А мы поехали.
— Ни пуха ни пера! — ответил традиционным напутствием Кукушкин.
— К чёрту! — так же традиционно произнёс Самарин, а уже сидевший в лодке Дионисий при упоминании нечистого перекрестился. — Всё, идите уже, а то простынете. Утро сегодня холодное. И не оборачивайтесь — примета плохая.
Сам залез в надувнушку, оттолкнулся ногой, и подхваченная течением лодка бесшумно растворилась в клубящемся над водой густом тумане. С берега донёсся напутственный крик Полины Дмитриевны:
— Только попробуй не вернуться, старый пенёк!
Дионисий улыбнулся и мечтательно предположил:
— Вот бы кого против Махмудки выставить.
— Злой ты человек, Денис. Просто его убить всяко милосерднее будет.
Дальше плыли молча, внимательно вслушиваясь, не послышится ли впереди подозрительный плеск. Всё же Клязьма река узкая, и столкнуться в тумане с такими же сплавляющимися по течению путешественниками не хотелось. Конечно, не всякий решится продолжать путь при отсутствии видимости, но на реке, как и на всякой дороге, дураков хватает. Сами тому наглядным примером.
И только спустя часа три поднявшееся повыше солнце разогнало непроглядную мглу, и Андрей Михайлович решил запустить мотор. Но перед этим передал сидящему впереди Дионисию короткую палку с намотанным на неё полотнищем.
— Закрепи, там на носу трубочка специальная присобачена. А то крадёмся как флибустьеры, прости хоссподи. Пусть видят!
Взревели лошадиные силы заморской чудо-техники, и встречный ветер развернул белый флаг, перечёркнутый синим Андреевским крестом. Испуганное это отражало от близких берегов неслыханные в этом времени и в этих местах звуки. Глупое это… оно ещё не догадывалось, что сегодня в отдельно взятом Великом Княжестве Московском закончились неторопливо ползущие в будущее Средние Века. Навстречу солнцу, подпрыгивая на мелкой волне, летели пророки Новой Эры.
С попавшейся в устье Клязьмы расшивы какие-то отморозки в отороченных мехом железных шапках попытались обстрелять и рванули наперерез, но ответная короткая очередь сбросила лучника в воду, так что желание продолжить погоню пропало само собой. Дионисий мстительно погрозил кулаком оставшейся за кормой деревянной посудине с обвисшим парусом, и поставил автомат на предохранитель.
Да, княжий дружинник из былинных времён вполне освоил оружие будущего, но в этом нет ничего удивительного — даже папуасы способны стрелять из него, и при определённом везении попадать в цель. Вот чистить и смазывать… но это уже другой вопрос, неизбежно приводящий к обвинениям в расизме.
Себе Самарин оставил карабин и пистолет. Всё же опыта больше, и нет привычки экономить патроны. Дениска короткой очередью саданул, и это у него в крови — сейчас лучники считают каждую стрелу, чтобы в далеко не прекрасный момент не остаться безоружным. У бывшего старшего прапорщика в памяти необъятные закрома Родины и бесконечные штабеля цинков где-то там за спиной. Огонь на подавление — наше всё. Может быть, на войне иначе, но всё равно…
 
На Оке были ещё две попытки перехватить, но Самарин по широкой дуге обошёл неповоротливые речные патрули не видя смысла в стрельбе. Ну, во-первых, до Нижнего Новгорода они доберутся раньше, чем кто-нибудь успеет сообщить о ревущем чудовище, а во-вторых, что самое важное, водяного шайтана не заподозрят в угрозе городу и хану. И в-третьих… меньше гашишу нужно курить, уважаемые багатуры, тогда и шайтаны мерещиться не будут!
В остальном же небольшое путешествие Андрею Михайловичу нравилось. Щекочущее как пузырьки шампанского чувство опасности, свежий ветер в лицо, ящик тротиловых шашек под ногами, сумасшедшие лошадиные силы мощного движка… Что ещё нужно человеку, чтобы достойно встретить возвращающуюся молодость? Впрочем, вопрос философский, и у каждого на него найдётся собственный ответ.
А лодка летела вперёд, пожирая километры и сокращая расстояние до цели. Вот по правому берегу показались розовые скалы, по красоте не уступающие меловым скалам Дувра, но незаслуженно менее знаменитые. Ну да, нет пророка в своём отечестве, всё нас тянет на экзотику…
— Хорошо-то как, — вздохнул Самарин. — До Нижнего совсем чуть-чуть.
Теперь придётся пробираться на цыпочках, стараясь не привлекать внимание. Нет, Андрей Михайлович не боялся неожиданной встречи с новыми хозяевами города — два ствола гарантируют исход рандеву, но хочется укрыть где-то лодку, желательно без посторонних глаз. В идеале подошли бы заболоченные низины левого берега Волги с их путаницей стариц и соединённых протоками озёр. Там и в двадцать первом веке так и не смогли всё осушить к большой радости многочисленных рыболовов, нынче же и подавно натуральная terra Incognita. Но как потом перебираться? Вплавь с ящиком тротила на плече? Не вариант.
Сбросив обороты до самого малого, Самарин объяснил Дионисию суть проблемы. Тот удивился:
— Так в Савиновой пещере.
— Какой?
— Разбойник там когда-то жил знаменитый. Сам помер, а пещера осталась.
— И все про неё знают?
— Никто не знает, а мне отец показал.
— А он откуда узнал?
— Так тож дядька мой родной, евоный брат был.
— Занятная у тебя родословная.
— Обычная, — пожал плечами Денис. — Он же только татаровей… И персиян иногда. Немцев так завсегда. И других немного, но своих не трогал. А куда ещё податься, ежели с Великим Князем расплевался, а тот вотчины отобрал, да живота грозился лишить?
— Было хоть за что?
— Да за безделицу. Ливонского лыцаря убил.
— И всё?
— Да, и всё посольство тоже.
— Мощный дядька.
Дионисий гордо приосанился:
— Мы, Кутузовы, завсегда мощью славились.
— Кто? — перестроил Андрей Михайлович, решив, что неправильно расслышал.
— Так Кутузовы же. Дед был Кутузов по прозванию Голенище, отец Кутузов-Рукавица, дядя Кутузов-Совня.
— А ты?
— Молодой я ещё для прозвища. Не заслужил, — и следом огорчённый вздох.
— Какие твои годы! — подбодрил Самарин. — Заслужишь.
— Да, — кивнул Денис. — Буду Кутузов-Автомат.
— Бля…
— Так красиво же, разве нет?
Упомянутая пещера нашлась в пяти километрах от Нижнего Новгорода в одном из многочисленных оврагов, изрезавших поросший лесом высокий и крутой берег. Когда-то древний оползень обнажил известковое основание Дятловых гор, оставшееся от ещё более древнего моря, потом всё поросло кустами и деревьями и так и оставалось, пока лихой люд не оборудовал здесь своё логово. Довольно удобное и незаметное, с прикрытым дерниной массивным люком и выложенным из тёсаного камня сводом извилистого коридора, удобного для обороны. Наверняка имеется запасной выход, и даже не один, но Дионисий о нём не знал.