"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Хотя чему удивляться, если у Михалыча среди зимы можно прикупить десяток свежеподстреленных диких уток или жирного перелётного гуся. Да-да, те самые благодатные места, что не располагают к излишнему любопытству. Кому, например, интересно, куда денутся в глухой деревне два десятка зеркал размером метр на метр двадцать, аккуратно сложенные в багажнике «Патриота»? В лесу развесит! А что, медведи — они тоже люди, и мало ли кому из них захочется полюбоваться на себя в большом зеркале.
Полковник засмеялся, а на удивлённый взгляд водителя прикрикнул:
— Опять на дорогу не смотришь!
* * *Через двадцать минут, благополучно форсировав непросыхающие лужи, Уазик остановился у массивных дубовых ворот с кованными петлями, сделавшими бы честь любому средневековому замку.
— Не сигналь, он сам откроет, — бросил полковник и вышел из машины на свежий воздух. — Красотища какая, аж завидно стало!
Северюгину иногда тоже хотелось бросить всё к чертям собачьим и уехать в деревню. Чтобы вот так же солнышко светило, чтоб дымок из банной трубы поднимался в безоблачное небо, чтобы ржание лошадей из-за забора… Но минутная слабость уходила под напором суровой жизненной необходимости. Скоро вот дочку замуж отдавать, машине уже три года и перед соседями за старьё стыдно, да до пенсии ещё служить как медному котелку. Заботы, заботы, заботы… А жить для себя когда-нибудь потом. Как всегда.
— Дмитрий Олегович?
Полковник вздрогнул от неожиданности и обернулся на знакомый голос. Михалыч стоял в неслышно распахнувшихся воротах и улыбался в седую бороду.
— Замечтался?
— Есть немного, — смущённо признался Северюгин. — Места у тебя к мечтаниям располагающие.
— Что есть, то есть, — кивнул любимовский отшельник. — Заказ привёз?
— Ага, аж рессоры чуть не наизнанку вывернулись.
— Это хорошо, что привёз. Эй, боец, подгоняй таратайку к сараю. Там место приготовлено, выгружай аккуратнее.
— Да я…
— Потом на полочке слева от ворот банку заберёшь.
— Да я бы и так разгрузил, Андрей Михайлович! — повеселел сержант и завёл машину.
— А мы с тобой, Дима, чайку попьём, — Михалыч мотнул головой в сторону резного крылечка. — Или чего покрепче?
— Так даже лучше, — согласился полковник. — В прошлый раз что за настойка была?
— Понравилась?
— Не то слово, Михалыч! От супруги за неё отдельная благодарность.
— Будет тебе настойка. А сейчас, Дима, колись, что за проблему с собой притащил?
— Так заметно?
— По всей морде крупными буквами.
— Понимаешь… — полковник помолчал, подыскивая нужные слова. — Понимаешь, Михалыч, японец тут один нарисовался по рекомендациям с самого верха.
— Нахуй японца.
— Михалыч…
— Или к ветеринару.
— Богатый японец. Очень даже богатый.
В доме Северюгин демонстративно не заметил висящий на крючке у двери автомат Калашникова и сел за стол. Поёрзал, устраиваясь на жёсткой деревянной лавке, и ткнул пальцем в потолок:
— С самого верха настоятельно рекомендовали.
Андрей Михайлович недобро усмехнулся:
— Чем выше рекомендатель, тем шире у него пасть и ненасытнее утроба. Нам хоть что-нибудь останется от их интереса?
— Там, — палец полковника ещё раз указал в потолок, — там согласны на десять процентов.
— Неужели наелись?
— Вопрос политический, Михалыч.
— Ладно, политику в задницу. Губеру сколько?
— Мне и Евгению Леонидовичу по одному проценту.
— Стало быть, двенадцать. Почти как подоходный налог. Японец точно богатый?
— Миллиардер.
— Тогда заплатит половину того, что у него есть.
— Не заплатит.
— В гробу карманов нет.
— Зато они есть у наследников.
— Вот наследники пусть его и попробуют вылечить.
— Нет, Михалыч, — помотал головой полковник. — Он же самурай — зубы стиснет и сдохнет, но семью без денег не оставит.
— Без денег?
— В их понимании.
— Жадные идут к ветеринару.
— Михалыч…
— Хорошо, десять процентов.
Там, на самом верху.— Ну что же, весьма разумный список. Не буду спрашивать, зачем это вообще ему нужно, но очень надеюсь на соблюдение договора с нашей стороны.
— Да он сумасшедший?
— И что?
— Зачем в лесу обрезки рельсов Б/У длиной не более одного метра? Это я цитирую!
— Да пусть хоть в Клязьму с берега бросает. Если человек готов отдать такую кучу денег за старые рельсы, то государство обязано предоставить ему эти грёбаный рельсы! Не на блядей в Куршавеле тратит, а вкладывается в экономику своей страны. Это вы считаете сумасшествием?
— А если?
— Даже не думайте! Здоровье потом в аптеке покупать? Мне семьдесят лет, между прочим, и если отшельник обидится…
— Но мы можем…
— Не можем! Хрен знает как оно там работает, и будет ли работать потом, когда кто-то очень жадный сунет туда своё свиное рыло.
— А охрану…
— А охрану усилить.
Глава 1
— Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?
Врач-кардиолог Вадим Петрович Кукушкин, внимательно изучающий ленту кардиограммы, покачал головой:
— Неправильные у вас шутки, Андрей Михайлович.
— Ну уж какие есть. Что там у меня?
— А что может быть после второго инфаркта? — врач с раздражением отбросил бумагу. — Курить так и не бросили?
— А смысл?
Кукушкин фыркнул рассерженной кошкой:
— Вы ещё скажите, что с работы увольняться не собираетесь.
— Как вы угадали, Вадим Петрович?
— Да насмотрелся на таких, — досадливо поморщился врач. — Работа и городская суета с гарантией вас убьют, Андрей Михайлович.
— Предлагаете бросить всё и уехать в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов?
— Зря иронизируете. Свежий воздух и умеренные физические нагрузки иногда творят чудеса.
— Только скорая в деревню с опозданием приезжает.
— А она к вам, Андрей Михайлович, уже и в Москве не успеет.
— Умеете вы ободрить, Вадим Петрович.
— Уж извините, — криво улыбнулся Кукушкин.
Наверное, именно эта кривая улыбка заставила военного пенсионера Самарина задать себе вопрос — а что, собственно, держит его в городе? С женой разошёлся двадцать лет назад — тонкая женская натура не выдержала первой же зимовки в заполярном гарнизоне, у сына своя семья и живёт он в Мурманске, дочка с мужем аж во Владивостоке… Отца, правда, навещают. Пусть раз в пять лет, но приезжают сами и привозят внуков, отчего двухкомнатная хрущёвка в Новогиреево превращается в филиал Больницы имени Кащенко, совмещённый с цыганским табором.
Или работа держит? Как бы да… общение, ощущение нужности хоть кому-нибудь и всё такое… Но, с другой стороны посмотреть, перед начальником склада торгующей газовым оборудованием фирмы мелькают одни и те же морды, и они настолько опротивели, что аж скулы сводит. Зарплата? Да хрен с ней, с зарплатой, всё же пенсия есть и на чёрный день кое-что отложено. Может быть, и правда бросить всё?
— Слушай, Вадим, а купи у меня квартиру!
— У меня есть, — ответил Кукушкин. — Зачем мне вторая?
— Дети подрастут, по-другому заговоришь. А тут чисто родственная помощь и так далее. С родного племянника три шкуры драть не буду. Бери в рассрочку, а?
— Решился, дядя Андрей? — Вадим оставил полуофициальный тон, улыбнулся, и потянулся к ящику стола. — Я тебе сейчас покажу кое-что, а там уже сам примешь решение.
— Что ты мне покажешь?
— Да вот, — перед Андреем Михайловичем легла пачка фотографий. — Моя Маринка бабушку из деревни забрала, а дом в чужие руки отдавать жалко.
— Как дачу используй.
— Есть у меня дача, ты же знаешь. И в те ебеня не наездишься, честно тебе скажу.
Самарин взял фотографии и развернул их веером. На первый взгляд всё прилично — ещё крепкий рубленый пятистенок на три окна по фасаду, крыша крыта потемневшим от времени шифером, крылечко резное. А это что тут?
Вадим перехватил взгляд Самарина и с довольной улыбкой ткнул пальцем: