"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
— Они не согласятся.
Беседа была прервана звуком упавшего автомата и хриплым спросонья голосом:
— Доброе утро, господа!
— Извините, но сейчас ещё вечер, — Акимов перешёл на английский.
— Не ещё, а уже, — поправил его мистер Смит и спросил: — А вы кто?
Сергей Викторович представился, для чего пришлось предъявлять документы, и коротко объяснил суть проблемы. Главный манхэттенский революционер задумался.
— У меня тут… а если… и потом… да куда они денутся, — бормотал он себе под нос. — Я согласен, товарищ!
— Я вас правильно понял, мистер Смит? — уточнил Хаммер.
— Конечно, — откликнулся тот. — А страховые компании пусть поцелуют меня в задницу. Никогда их не любил, дармоедов.
Наутро полицейские на всё том же мосту ещё долго махали вслед колонне грузовиков, скрывшейся в Бруклине. Офицер, который накануне останавливал машину советского консула, закурил подаренную сигару, предварительно сняв с неё зелёную обёртку с портретом Беджамина Франклина, и улыбнулся. Карман приятно грели ещё несколько подобных сигар. Один только вопрос, возникший при проверке паспортов выезжающих из Манхэттена беспокоил его, о чём и спросил своего лейтенанта.
— Сэр, скажите, а зачем в русском консульстве нужны девяносто восемь третьих секретарей?
— У них очень развитая бюрократия, Хэнк.
— А, так это они бумаги вывозили?
— Дипломатическую почту.
— Сэр, а зачем один мешок отдали вам?
— Это письма советских пионеров президенту Соединённых Штатов, — пояснил Пол Лупьян, нежно поглаживая грубую ткань.
— И вы поедете в Вашингтон?
— Нет, Хэнк. Незачем отвлекать занятого человека от важных государственных дел. Я сам на них отвечу. Хм… Как смогу.
Глава 25
Дома ждут меня маманя да родня,
И готовят спозаранку.
Накрывают стол, посудою звеня,
Стелют скатерть-самобранку.
………………………………….
И душа моя оттаяла в тепле.
Ах, как здорово, что где-то на земле,
Ты ещё кому-то нужен.
Сергей Трофимов.
Тёплая осень 34-го. Нижний Новгород.
Поезд остановился, лязгнув напоследок сцепками, и Такс нетерпеливо заплясал у двери купе, прозрачно намекая, что неплохо бы и погулять.
— У тебя пять минут, — строго предупредил председатель, выпуская пса в коридор. И он был твёрдо уверен, что его поймут. — Только пока одеваюсь. И не ввязывайся ни во что, времени нет — нас должна ждать машина.
Александр Фёдорович не беспокоился, что с этим прохиндеем что-нибудь случится. Скорее наоборот, сам устроит фокус такой, что ахнешь. Вот буквально на прошлой неделе в Балтийском море упал он случайно за борт. Так, во всяком случае, утверждал ставший единственным свидетелем американский атташе, возвращающийся в Советский Союз из отпуска. Тот самый, что следующей ночью погрыз себе в припадке неизвестной болезни руки и ноги, и даже умудрился откусить хвост. Так потом и увезли в психиатрическую всего забинтованного, привязав к койке полотенцами. А Такс тогда появился на палубе минут через пять, весь мокрый, но с большой селёдкой в зубах.
А случай, приключившийся ещё в Нью-Йорке? Незадолго до отплытия пёс пропал, и отсутствовал два дня. А на третий в гостиницу позвонил неизвестный, и предложил вернуть собачку за пять тысяч долларов. Беляков тогда передал трубку Хаммеру, американец выслушал, и справедливо решил, что это не те деньги, которыми стоит забивать себе голову. На другой стороне телефонного провода очень разволновались, и попросили передать predsedatel of kholkhoz заверения в безмерном уважении. А также сообщили о готовности увеличить сумму, лишь бы Гарлем уже сегодня смог избавиться от приятного, 9тут следовало десятиминутное перечисление эпитетов) но несколько утомительного гостя.
Кстати подвернувшуюся мелочь Александр Фёдорович решил потратить на подарки семье, а заодно пополнить и свой гардероб. И сейчас с видимым удовольствием застёгивал перед зеркалом новое пальто из тонкого драп-кастора на шёлковой подкладке. Хаммер ещё уговаривал купить гетры, на его взгляд удачно сочетающиеся с белым шарфом, но председатель отказался. Буржуйство это… И ревизионизм…
И только надел шляпу с широкими мягкими полями и взялся было за чемоданы, как в дверь постучали, и сразу же открыли, не дожидаясь ответа. В коридоре стоял улыбающийся генерал-майор Конев, а за спиной его виднелись двое в до боли знакомых фуражках.
— Ты чего, Иван, арестовывать меня пришёл? — спросил председатель после крепкого рукопожатия.
— Сдурел? Это носильщики. Мало ли у тебя там чего секретного есть, — комдив кивнул ОГПУшникам на багаж. — В машину.
— В нашу?
— Зачем? В его.
Автомобиль Белякова в городе был известен, и перепутать его с другими невозможно. Из трёх экспериментальных "эмок", выпущенных автозаводом ещё зимой, на одной ездил нарком Каменев, другую подарили Алексею Максимовичу Горькому в компенсацию за возвращённое городу историческое имя, а третью выделили председателю, чтобы провести испытания в полевых, в прямом смысле, условиях. Чемоданы унесли, а Александр Фёдорович усмехнулся:
— Вообще-то да, охрана нужна. Там не только подарки жене и детям, я и про тебя не забыл. Мину противотанковую надо?
— Какую-какую?
— Позолоченную.
— Зачем она мне?
— Не знаю. Можно на стол поставить, пригодится бумаги прижимать.
— Если только так, — согласился генерал-майор. — Их у меня много.
— Что, совсем наша армия обюрократилась?
— Да причём здесь армия? Слышал, наверное, что Жданова от нас на повышение забрали? Вот его обязанности ещё приходится исполнять. Так что извини, но сегодня к тебе не поеду. Давай в следующий раз?
Председатель не возражал, и даже втайне обрадовался. Человеком он был по натуре спокойным и чуть замкнутым, и вынужденная общительность последних месяцев успела изрядно надоесть. Все эти праздники, встречи, банкеты, хождения за три моря… Всё хорошо в меру, и хотелось просто посидеть дома, хоть ненадолго позабыв про дела. Чтобы дети вокруг и пироги на столе. А кошке, намывающей гостей, можно и подзатыльник для профилактики.
На вокзальной площади Александр Фёдорович с удивлением увидел сидящего на капоте "эмки" Такса. Надо же, на этот раз не пришлось дожидаться. И морду в сторону не отворачивает. Как в Ленинграде, когда из хулиганства внёс некоторые изменения в памятник Петру Первому. Нет, сам медный всадник не пострадал, а вот его конь… Скорее всего выпускникам военно-морских училищ придётся расстаться с одной из славных традиций.
А здесь разрушений на первый взгляд не видно, только водитель сидит бледный, и при появлении председателя из машины не вышел.
— Разбаловался без тебя народ, товарищ Беляков, — заметил Конев.
— Это он от радости растерялся, — заступился за подчинённого Александр Фёдорович. — Кстати, а Жданова-то куда перевели, в Москву?
— Нет, в Кушку, руководить местным райисполкомом.
— Какое же это повышение?
— Над уровнем моря, — генерал дождался пока носильщики в погонах положат багаж, и протянул руку. — Ну, до воскресенья.
А город неуловимо изменился. Вот так сразу и не скажешь в чём именно, но после долгого отсутствия это чувствуется сразу. Вроде бы всё по прежнему — та же набережная с неизменными букинистами в чахлом сквере, тот же мост, по которому со скоростью спешащего пешехода проносятся трамваи… Но вот купола Благовещенского монастыря на другой стороне Оки блестят чуть ярче, а собор Александра Невского на Стрелке оделся в леса.
И люди… Нет, лучше они конечно не стали, но в одежде и поведении появилось что-то, просто немыслимое ещё год назад. Вот через дорогу переходит отряд пионеров, а у сопровождающей их учительницы юбка на ладонь выше колена. И это ещё осень на дворе. А что будет следующим летом, когда инициатива наркомата лёгкой промышленности по экономии материала получит достаточное развитие?