"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

— Мне-то что, — пожал плечами Беляков. — Расплачиваться всё равно тебе.
— Действительно, — и Хаммер с удвоенной мощью принялся обрабатывать мистера Смита.
— И не забудьте про два трактора. Те самые, которые Соломон Борухович обещал.
Видимо кто-то из присутствующих знал русский язык в далёком детстве, но с тех пор успел основательно его подзабыть. Иначе зачем глупые уточняющие вопросы о требуемой толщине брони и нужном калибре? Зачем тракторам броня? И поля под капусту можно пахать вообще без пушки. Но попытки объяснить это разбивались о добрые понимающие улыбки и рассуждения о том, что для качественной вспашки Елисейских полей двух тракторов будет мало. И не пожелает ли любезнейший герцог Нарвикский приобрести для нужд своего колхоза небольшой заводик по производству сенокосилок? В этом месте американцы обязательно старались заговорщицки подмигнуть.
— Мы всё больше вручную привыкли, — отбивался от предложений Александр Фёдорович.
— Конечно-конечно! — не унимался самый ушлый, которого можно было бы принять за пьющего механизатора, кабы не маленькая медалька на разноцветном бантике, украшавшая чёрный фрак. — Никто не говорит о тяжёлой технике, исключительно всё ручное. Так я отдаю распоряжение о демонтаже и упаковке оборудования? Если пожелаете, можно разобрать цеха и каждый кирпичик завернуть в мягкую бумагу.
— Нет, каждый кирпич не нужно, — неосторожно отказался Беляков.
— Я так и знал, что мы договоримся! — американец чуть не расплакался от счастья. Проклятый завод простаивал уже пятый год — у армии не хватало денег на новые пулемёты. — И даже согласен на рассрочку. Сколько нужно? Год, два, пять? Могу взять советскими рублями. Тем более моя Софочка практически уговорила меня принять одесское гражданство и вернуться в Россию.
— Простите, какое гражданство? Советское?
— Мы с Софочкой люди скромные… Но если по-другому нельзя…
Спустя несколько дней.
Переезд поездом в Детройт Александра Фёдоровича не впечатлил. Он откровенно скучал, пытаясь разглядеть в проплывающих за окном пейзажах хоть одного ковбоя в стетсоновской шляпе и с кольтом на бедре, или хотя бы индейца с перьями на голове. Не было даже прерий, хотя во всех прочитанных книгах и увиденных фильмах американские поезда ездили исключительно по прериям, и пассажиры увлекательно проводили время, тренируясь в стрельбе по многочисленным грабителям, лица которых непременно скрыты под чёрными платками.
Арманд Хаммер и мистер Смит беспробудно спали в своих купе. Их здоровье, и без того подорванное лишь недавно отменённым сухим законам, всё никак не могло придти в норму после вчерашнего ужина. И Беляков коротал время за шахматной партией со своей собакой. Вернее, с Таксом, которого уже привык считать своим. Оказалось, что пёс играет весьма недурно, почти не жульничая, только с одним существенным недостатком — съев какую-либо фигуру противника, он немедленно отправлял её пасть. Поначалу председатель очень беспокоился за пищеварение четвероногого друга, но после того, как почти все пешки пришлось заменить на патроны, несколько успокоился. Их Такс не ел. Видимо не нравился запах ружейного масла.
Иногда американцы просыпались и наведывались в купе к Александру Фёдоровичу, и партию приходилось откладывать для участия в русской народной забаве под загадочным названием opokhmelka. Такса не приглашали, но он с пониманием отнёсся к причудам столь достойных людей. Тем более случались они всё реже и реже, а продолжительность всё меньше и меньше. Гости быстро доходили до кондиции и уползали по местам, а повеселевший и слегка разрумянившийся председатель возвращался к шахматам.
За такими вот интеллектуальными развлечениями время в дороге пролетело незаметно. В Детройте они поселились в гостинице, как две капли воды похожей на ту, из которой выехали в Нью-Йорке.
— Это специально так делается, — пояснил Хаммер, стараясь не дышать на пожилого гарсона, несущего их чемоданы. — Мозг американца устроен так, что в непривычной для него обстановке может попросту выключиться. Поверьте, Александр Фёдорович, Соединённые Штаты никогда не начнут войну с Россией, предварительно не настроив там своих забегаловок и не завалив прилавки магазинов "кока-колой". Солдаты элементарно откажутся идти в бой, если их не будут окружать знакомые с детства вывески и этикетки.
 
— Забавно, — ответил Беляков, остановившись у двери своего номера.
— Простите, после коньяка меня всегда тянет на философию.
— Ничего. А что вы думаете о русских?
— Я о них не думаю. Они и без меня такого надумают! Русские вообще странный народ. Только вы можете сломать что-то хорошее и вполне нормально работающее, чтобы на этом месте попытаться построить более лучшее. Причём с сомнительной перспективой, что построите вообще, а не бросите на половине, потому как найдёте себе более увлекательное занятие. У вас даже столицы две!
— Три, — обиделся Александр Фёдорович.
— Да, извините, забыл про Нижний Новгород. Петербург — голова России. Всегда что-то придумывает. Москва — это сердце, большое и доброе. Поэтому делает всё не советуясь с другими частями тела. А кошелёк за причуды расплачивается, с завидной регулярностью выступая в роли спасителей от последствий авантюр.
— Это мы можем, — кивнул председатель и взялся за ручку двери. — Значит, завтра едем смотреть завод?
— Мистер Смит обещал прислать машину к часу дня, — Хаммер посторонился, пропуская вспотевшего гарсона, наконец-то дотащившего его чемодан. — Не проспите.
— Постараюсь, — пообещал Беляков и прошёл в номер.
И Такс прошёл. Но не просто, а с чувством гордости за будущий родной город, в котором никогда ещё не бывал, но успел заранее полюбить. И так вдруг захотелось ему совершить хоть что-то героическое, спасти кого, что лапы сами пошли обратно к выходу. Обретённой Родине нужно соответствовать.
— Решил прогуляться перед сном? Назад дорогу найдёшь? — спросил Александр Фёдорович, выпуская четвероногого друга в коридор. — И поосторожнее, пожалуйста. Здесь водятся злые ирокезы и эти… как их там… подлые гуроны. Я в книжках читал.
Последняя информация привела Такса в совершеннейший восторг. Вот он — неведомый враг, от которого нужно всех спасти. И если с гуроном всё было понятно — судя по названию они должны были походить на чёрный и липкий гудрон, применяемый для изготовления асфальта, но как же тогда выглядят злые ирокезы? Но пёс решил потом вернуться к решению этой загадки, справедливо рассудив, что противник обязательно себя обнаружит. Он прошмыгнул к пожарной лестнице, огляделся, не желая попадаться кому-либо на глаза, и выпрыгнул в открытое окошко. В сгустившейся темноте никто и не заметил, как на притихший Детройт упала тень от крыльев отважного спасителя американских городов.
Старый Джимми Хендрикс спокойно покуривал на посту любимую трубочку, вырезанную из кукурузного початка, что было вполне простительно. Ведь он не солдат, а работу свою выполняет на совесть. Да и заключалась-то она в охране трёх громадных цистерн с патокой, стоявших на окраине железнодорожной станции. В отличии от обычных, перевозимых по рельсам, эти являли собой сооружения поистине циклопические, и постоянно приманивали к себе воришек, пытавшихся умыкнуть под покровом ночи ведро-другое сладкого содержимого, чтобы согнать из него недурной самодельный виски.
Но Джимми всегда был начеку, и не оплаченные звонкой монетой попытки пресекал строго. В нынешние тяжёлые времена пожилому, сорокалетнему, негру очень трудно найти хоть какую-нибудь работу, а потерять — проще простого. Вот и сейчас он насторожился, услышав в темноте подозрительные звуки.
— Кто здесь?
Ответом была тишина. А потом звуки возобновились, и на освещённом фонарём пятачке появилось что-то, напоминающее крокодила. Только с ушами. Таких зверей Хендрикс ещё не встречал.