"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

Стоп! А вот эту мысль стоит рассмотреть повнимательнее.
— Сержант, ты где машину взял?
— Так радом с комендатурой. У нас во дворе пожарное депо и располагается. Только вход со двора. А! Я понял Вашу мысль, товарищ капитан. Мы будем разгонять демонстрантов водой из брандспойтов?
— В корень зришь, товарищ младший командир, — кивнул комендант. — Только не водой, а дерьмом.
— А где мы его столько возьмём?
— Ну не сами же сделаем, — улыбнулся Филиппов. Скажи своему Андрюхе, чтобы машину подогнал к канализационному люку. Вон он посреди двора. Заправляться будем.
Боец не придумал ничего лучше, как садануть прикладом в окно и прокричать на улицу:
— Андрюха! Мищий! Подгоняй свою колымагу вот к этой хреновине на дороге!
Виктор Эдуардович решил уточнить:
— Слушай, сержант, а твой водила хохол?
— Да что Вы, товарищ капитан, самый настоящий русский. Только у него родители с Украины, и бабушка со всеми родственниками там живёт.
Андрей подрулил точно к люку, и комендант задал риторический вопрос:
— Кто полезет вниз?
Сержант только тяжело вздохнул в ответ, подцепил крышку, чуть приподнял, и отпрянул:
— Ух, как воняет!
— А ты ожидал, что жасмином запахнет? Вот она, привычка к лориган и к розам…. Давай шланг подключай!
— Так куда его тыкать, товарищ капитан? Тут две трубы — из одной вытекает, а в другую втекает.
— Давай к той, из которой течёт. Значит, там ещё есть.
Водитель из кабины подтвердил:
— Точно, там его больше. Ну что, включать?
— Давай!
Рядовой Мищий прокричал в ответ что-то неразборчивое, и врубил насос.
Дальнейшие события запомнились противоборствующим сторонам по-разному. Но, рассмотрим случившееся с точки зрения коменданта, как наиболее близкого нам человека.
Пожарная машина, ведомая опытным водителем, рассекала волны демонстрантов подобно торпеде. Но, в отличие от последней, поливала толпу пахучими струями из лафетного ствола, торчащего над кабиной. Революционера, решительно настроившиеся встретить грудью свинцовые очереди, нашли себе более подходящее развлечение, прыгая в ближайшие лужи в попытке отмыться.
Машина пробилась в комендатуру, и капитан Филиппов решительно произвёл срочную мобилизацию среди местных пожарных. Сначала нехотя, понукаемые в спину штыками, бравые брандмейстеры быстро вошли во вкус, поливая соотечественников русским матом и польским дерьмом. Революция яиц была утоплена…. Кто сказал — в крови? Господь с вами. Чего была достойна, в том и утоплена.
А в последний момент капитан вспомнил о своём пленнике, оставленном в ресторане.
— Андрюха, гони! Ну и погнал, попутно размазав по мостовой ещё трёх разбегающихся инсургентов. Сами виноваты. Пешеходный переход на сто метров дальше.
Но Виктор Эдуардович опоздал. У дверей заведения его ждал сам хозяин ресторации, печально и торжественно прижимающий к груди шляпу.
— Извините, пан комендант, но Ваш завтрак спасти не удалось. Остыл совсем. Приготовить новый?
— Да чёрт с ним, с завтраком. Где тот господин, что пил мой коньяк?
— Ещё раз прошу прощения, но и его мы не уберегли.
— Сбежал?
— Нет, пан комендант, — ресторатор смахнул скупую слезу. — Он умер.
— Что, сердце прихватило? Ну, ещё бы, литровину засадил.
— Вряд ли это инфаркт. Просто когда Ваши солдаты подключили насос к канализации, этот пан сидел на унитазе….Вот его и всосало туда по пояс. Нижней частью.
— Надо было помочь, — упрекнул капитан.
— Мы пытались. Но он был такой толстый, что дальше не пролезал….
— Так вы его…?
— Нет, мы его потом и вытаскивать пробовали. Только поздно было. Ему давлением оторвало всё….
— Всё?
— Кое-что осталось. Хотите посмотреть?
— Не нужно!
И Виктор Эдуардович мысленно выругался. За такого пленника можно было бы немалый орден получить. А потом подумал, и махнул рукой. Не за ордена же служим!
  
Глава 28
 
 
Когда-нибудь потом, наступит божье время.
 
И мудрая любовь взойдёт на царский трон.
  
И кто-то вроде нас, закинет ногу в стремя
 
Чтоб ехать не на брань, а к богу на поклон.
 
Сергей Трофимов
 
Житие от Израила
Вот и настала моя очередь помирать от скуки и тоски. Казалось бы, чего ещё желать? Наш кораблик надёжно укрыт в тихой бухте, и зловредные северные ветра пролетают над мачтами, не задевая их. Даже подвижки льда всю зиму не беспокоили. На "Челюскине" тепло, светло уже круглосуточно, и тонуть мы не собираемся принципиально, а всё равно что-то не то.
Надоело однообразие цвета. Белый снег, белый лёд, белые скалы ближайших островов. Только белое безмолвие отсутствует. И невозможно вообще. То боцман Заморский по палубе гоняет ездовых собак, распустившихся и обнаглевших без террора нашего Такса. То гидрологи начинают что-то бурить прямо под моими иллюминаторами, а на вежливые, но матерные упрёки отвечают, что полярный день — понятие относительное и от стрелок на часах не зависит.
Вот, пожалуй, и все наши развлечения. И охота на медведей не в радость. А что там интересного? Пошёл, увидел, застрелил. Рутина. И сидим мы с Лаврентием Павловичем, как два Робинзона, и с завистью слушаем по радио последние известия. Вот где жизнь настоящая у людей идёт! Сказали, что наш Гиви подвиг совершил, до невозможности героический. Это он может. Без коньяка проживёт, а вот без совершений…. Как я его понимаю. И тоже хочу два ордена. Или один, но большой.
А кто это прётся без стука? Товарищ Берия, собственной персоной. Лёгок на помине. Ладно, ему можно не стучаться. Всё же у нас одна каюта на двоих.
— Я только что из радиорубки. За нами выслали самолёт. — Вот Лаврентий, вот молодец! Умеет же поднять настроение!
— Да ты что?!
— Серьёзно тебе говорю, Изяслав Родионович. В Москве очень заинтересовались нашей аналитической запиской, что на прошлой неделе передали. Вот Иосиф Виссарионович и побеспокоился.
— А кто у аппарата был, неужели сам?
— С Каменевым разговаривал. Говорит, что Гавриил Родионович в госпитале с тяжёлым ранением.
— Не может быть.
— Ну не врёт же он? А наш Такс погиб.
— Как?
— В бою, смертью храбрых. Увидев моё потрясённое состояние, Лаврентий Павлович протянул руку, и извлёк из воздуха стакан с коньяком, благо уровень святости уже позволял. Я принял лекарство с благодарностью. Но не полегчало.
— Не переживай так, Изяслав Родионович, — успокаивал Берия. — Завтра прилетит самолёт, на месте всё и выясним.
— Чкалова опять пошлют?
— Да, ты что, товарищ Раевский, новости не слушаешь? Наш Валерий Палыч ещё две недели назад в Америку улетел, рекорд дальности ставить.
— А к нам не заглянул по пути. Нехорошо.
— Полёт же беспосадочный.
— Ну и что? Кто узнает? В баньке бы попарились, за жизнь поговорили. Что за молодёжь пошла? Никакого уважения к старшим. Ладно, Лаврентий, пошли Воронина со Шмидтом предупредим. Не забывай, нам ещё прощальную поляну накрывать. Или как лучше назвать — льдину?
Житие от Гавриила
— Ну-с, молодой человек, на что жалуетесь? — хитрый прищур моего лечащего врача предвещал очередную гадость.
Тоже мне профессор. Образованный, вроде бы, дяденька, без пяти минут академик, а всё равно дурак дураком. В одной фразе сразу две ошибки допустил. Во-первых, я не совсем и молодой, просто выгляжу очень хорошо для своих лет. А во-вторых — совсем не человек, чем и горжусь.
Только доктор понять этого не может, и от своей беспомощности придумывает всё новые казни египетские, которые он называет исследованием скрытых возможностей моего организма. Ох, и настырный тип! Уже два рентгеновских аппарата загубил, пытаясь пересчитать органы в моих многострадальных внутренностях. Вот зачем это ему? Всё равно ничего не увидел.
И ладно бы искал пули, которые так и не смог вытащить. Нет, всё норовит облучить то, что грудью нельзя назвать даже при всём желании..