"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

— Ты не находишь поведение Иосифа Виссарионовича слишком странным?
— Конечно, — Лаврентий достал сигарету, — как ему пришло в голову осенью в Осло морским путём отправляться?
— Я не про это. А вот…. Ну, сам видишь — пиво пьёт, в бане парится, с Чкаловым улетел.
— Ах, вот ты о чем. Ничего удивительного, как был авантюристом в молодости, таким и остался. Лётчик-налётчик. А что вино пьёт — так и монахи приемлют. Почему бы не употребить под настроение в хорошей компании? Тем более, втихаря отпраздновать победу над политическими противниками. Между прочим, не меньше тебя в радиорубке сидит, руководит процессом. Правильно делает, и руку на пульсе держит, и сам чистенький и весь из себя в белом. Завидую мастерству.
Увидев, как Берия шарит взглядом по столу, я просил ему зажигалку. Молодец, поймал. Только потом в собственный карман сунул. Вот она — извечная забывчивость людей, занятых тяжёлой и неблагодарной работой. А потом исследователи будут скрупулёзно подсчитывать тонны золота и пуды бриллиантов, прилипшие к рукам ОГПУ и НКВД при обысках.
— Хорошо, врага внутреннего он победил, зачем же тогда внешнего ищет? Чем ему Финляндия не угодила? Вполне нейтральное государство. Сидят себе в сугробах, в саунах парятся, да на лыжах катаются.
— Ты где был, Изяслав Родионович, последние…. — Лаврентий поднял глаза к потолку, подсчитывая, — тринадцать лет? Нет, погоди. Если сейчас прошлое — тридцать третий год, а у нас уже двадцать первый век давно идёт…. Ты в двадцатом веке в Россию заглядывал?
Вот змей подколодный, опричник проклятый. Опять на незажившую рану соль сыпет. Будто не знает, что нас с семнадцатого года на кабинетной работе держали, пока наши чинуши не определились — та это Россия осталась, или уже не та. Знаете, как мы на фронт рвались? Несколько раз с Гаврилой сбегали, наплевав на последствия.
 
 
Лейтенант Александр Чурин,
 
Командир артиллерийского взвода,
 
В пятнадцать тридцать семь
 
Девятнадцатого июля
 
Тысяча девятсот сорок второго года
 
Вспомнил о боге.
 
И попросил у него ящик снарядов
 
К единственной оставшейся у него
 
Сорокапятимиллиметровке
 
Бог вступил в дискуссию с лейтенантом,
 
Припомнил ему выступления на политзанятиях,
 
Насмешки над бабушкой Фросей,
 
Отказал в чуде,
 
Назвал аспидом краснопузым и бросил.
 
Тогда комсомолец Александр Чурин,
 
Ровно в пятнадцать сорок две,
 
Обратился к дьяволу с предложением
 
Обменять душу на ящик снарядов.
 
Дьявол в этот момент развлекался стрелком
 
В одном из трех танков,
 
Ползущих к чуринской пушке,
 
И, по понятным причинам,
 
Апеллируя к фэйр плэй и законам войны,
 
Отказал.
 
Впрочем, обещал в недалеком будущем
 
Похлопотать о Чурине у себя на работе.
 
Отступать было смешно и некуда.
 
Лейтенант приказал приготовить гранаты,
 
Но в этот момент в расположении взвода
 
Материализовался архангел.
 
С ящиком снарядов под мышкой.
 
Да еще починил вместе с рыжим Гришкой
 
Вторую пушку.
 
Помогал наводить.
 
Били, как перепелов над стерней.
 
Лейтенант утерся черной пятерней.
 
Спасибо, Боже — молился Чурин,
 
Что услышал меня,
 
Что простил идиота…
 
Подошло подкрепленье — стрелковая рота.
 
Архангел зашивал старшине живот,
 
Едва сдерживая рвоту.
 
Таращила глаза пыльная пехота.
 
Кто-то крестился,
 
Кто-то плевался, глазам не веря,
 
А седой ефрейтор смеялся,
 
И повторял —
 
Ну, дают! Ну, ух ты, артиллерия!
 
Юрий Смирнов (begle)
 
 
Это про нас. Не много мы тогда успели. Что могут сделать два лишних автомата на большой войне? Что смогли. Лаврентий Павлович почувствовал неладное, и заглянул мне в глаза.
 
— Извини, не хотел обидеть.
— Ладно, забудем, — я согласно мотнул головой. — Так что с финнами?
Вместо ответа товарищ Берия повернул ко мне ноутбук и вывел карту.
— Ух ты, какая подробная, — восхитился я. — И линия Маннергейма есть? А это что, расположение дотов? И вооружение указано?
— Я бы не стал надеяться на точность этой карты, Изяслав Родионович. Так, скорее общая схема. Хотя в моё время она и пригодилась бы.
— Почему нельзя использовать?
— Но это же не наш мир, а его более-менее точная копия. Будто не знаешь наших работников — творческие люди. На всякие мелочи внимание могут просто не обратить. Как же — широта и размах русской души. Конечно, Австралию или Антарктиду не забыли, а вот нескольких Папуасий вполне можем не досчитаться. Не удивлюсь, если здесь Марлен Дитрих — это усатый мужик со шрамом во всю рожу.
— Погоди, — остановил я монолог Лаврентия. — А кем же ему быть? Офицер австрийского генштаба, как никак. Из него что, бабу сделали?
— Что значит сделали? Он и был…. Тьфу, она и была женщиной. Актриса и певица.
— Жалость-то, какая. Полковник фон Дитрих наверняка огорчился. Постой, ты меня опять отвлёк. Что ты мне зубы заговариваешь? Давай дальше…. Да не про усатых баб, про Финляндию. И за что их Иосиф Виссарионович не любит.
— За что их любить? За то, что столицу пришлось переносить?
— Причём тут столица?
— Сам почитай. В моей диссертации об это много чего есть, — Берия уступил мне место за столом. — Только никуда больше не залезай, пожалуйста.
Мог бы и не предупреждать. Оно мне надо, чужие секреты выведывать? Так, что у нас тут? "Несуществующая война"
— Слушай, Лаврентий Палыч, почему несуществующая? Я про неё знаю. А ещё, говорят, никакой пушки в Майниле не было. Это твои орлы провокацию устроили.
— Не было, так не было, — согласился Берия. — Недавно в "Нью-Йорк Таймс" была версия, что никто атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки не сбрасывал. Это просто взорвалась неправильно приготовляемая рыба фугу, выращенная в искусственных водоёмах на территории Арзамаса-16.
Я пожал плечами и продолжил чтение.
"Вторая половина января 1918 г. Начало просачивания, без объявления войны, на территорию России финских отрядов, направленных на явочную оккупацию Восточной Карелии. Главные направления движения финнов: города Ухта и Кемь" О, и тут за Кемску волость воюют! Что там дальше? "23 февраля 1918 г. Главком финской армии генерал Г.К.Маннергейм заявил: — Что не вложит меч в ножны, пока не будет захвачена Восточная Карелия. Официального объявления войны со стороны Финляндии не последовало"
— Это я тут промашку дал, Лаврентий Павлович.
— Это как? Тебя же в это время вообще в России не было?
— Раньше ещё. На дуэли. Метил ему в лоб, а попал в ногу. Правда, я прямо из ресторации на поединок приехал.
Всё, не отвлекаюсь. "27 февраля 1918 г. Правительство Финляндии потребовало заключения мира. Предложенная финнами граница должна была проходить по линии — восточное побережье Ладожского озера — Онежское озеро — Белое море. Предложение ожидаемо послано в задницу.
6 марта. Подготовлены три группы вторжения и создана оккупационная администрация. Финский регент Свинхувуд официально заявил претензии на Восточную Карелию, часть Мурманской железной дороги и весь Кольский полуостров"