"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

Когда чёрный лимузин подъехал к причалу, то часовые, явно не страдающие дефектами зрения, стояли уже по стойке смирно. Ну ещё бы. Я бы тоже вытянулся. Сами представьте, к причалу, единственной достопримечательностью которого являлись несколько чугунных кнехтов, вдруг подкатывает шикарное авто, из которого вылезают, рубинея петлицами и золотея нарукавными шевронами такие чины….
Ещё бы они не тянулись. Из машины не торопясь вылез сам Глеб Бокий, а за ним ещё трое из этой же конторы, но в форме старшего армейского комсостава, звании комбрига, но в фуражках с голубым околышем.
Постовой у причала вытянулся ещё больше физиологической нормы, когда увидел представительную депутацию, подкатившую прямо пред ясные очи караула.
— Eфрейтор внутренней службы Фарадей! — С ярко выраженным малоросским акцентом представился бравый усач.
— Вольно, солдат, — скомандовал новоявленный Глеб Бокий.
— Старший солдат, — решился поправить караульный. И пояснил: — Я тут старший. За порядком на причале смотрю.
— Смотрящий, значит? Ну-ну. А почему не по форме? Откуда погоны? Или тебя пан Пилсудский заслал?
— Но товарищ комиссар госбезопасности….- жалобно протянул смотрящий. — Нельзя мне никак без погон. Кудыж я буду тогда лычки пришивать? А меня без лычки с армии домой не пустят.
Илья махнул рукой и потребовал предъявить вышестоящее начальство.
— Начальника караула позови. — Вальяжно скомандовал Илья.
— Сей момент, — Фарадей принялся бодро накручивать ручку полевого телефона. — Несмотря на внешний вид, аппарат работал исправно и голос на той стороне провода попросил позвать Илью к телефону.
Наш Перун, (не спорьте. Я его несколько тысяч лет под этим именем знаю), начальственно взял трубку и пророкотал в неё:
— Бокий слушает…. Что?… Какие полномочия?…Давайте их сюда.
Изя не преминул влезть со своими комментариями:
— Илюша, а чего они тебе дадут, если им вовсе наоборот, твои полномочия требуются?
На палубу "Челюскина" выскочили, блистая шикарными кожаными регланами, двое штатских и быстро спустились по трапу на причал.
— Отто Юльевич, — укоризненно покачал головой Бокий, — ну какие же вам от меня полномочия требуются? Может, в качестве мандата, пароход одноимённый предъявить?
Начальник ГлавМорСевпути товарищ Шмидт на пароход "Глеб Бокий", совершающий регулярные рейсы из Архангельска на Соловки, посмотреть не пожелал.
— Да Вы что, товарищ Бокий, какие полномочия. — Развёл руками Отто Юльевич. — Это Кандыба всё. Сейчас пытается с Москвой по радио связаться, инструкции получить.
Ну тут уже и моя очередь вмешаться настала.
— Какие ему, трам-парам, ещё инструкции? И почему он не на "Пижме"? Он же там должен быть, как начальник охраны. Я сейчас этому Кандыбе такую инструкцию дам, что пешком за своим пароходом побежит. — Решив что достаточно уже изобразил начальственный гнев, я уже спокойнее произнёс, — впрочем, это к делу не относится. Рад с вами познакомиться, товарищ Шмидт. Я…ээээ, точно, я комбриг Архангельский. Можно попросту, Гавриил Родионович. А это…
— А я комбриг Раевский. — Изя небрежно вскинул руку к фуражке и чуть запнулся, видимо придумывая себе более благозвучное имя. — Изяслав Родионович.
Илья усмехнулся и пояснил.
— Они братья. По отцу. А это их младший, так сказать, сотрудник, Берия Лаврентий Павлович. Тоже почти родственник. Но уже по матери. Собака звания не имеет. Но находится на довольствии в органах.
— А почему Воронин не встречает? — Блеснул линзами пенсне Берия. — Или не уважает товарищей?
— Да вы что, товарищ Берия. Как можно? — Вклинился в разговор второй штатский. — Позвольте представиться, секретарь партийной организации "Челюскина", Белецкий Михаил Израилевич, и по совместительству старпом, вместо заболевшего Гудина. А капитана Кандыба в карцер посадил.
— Зачем? — Удивился я. Всякое за свои тыщи лет видел, но что бы капитана за несколько минут до отплытия арестовывали? Даже Саблина, хотя того и было за что. А тут? — Ладно, разберёмся.
 
И повернулся к Илье.
— Ну что, товарищ Бокий, напророчьте нам счастливого плаванья и семь футов под килем.
— Плывите-плывите. Селёдок мне там только не подавите.
Товарищ Бокий лично пожал каждому руку и пошёл к машине. Что же, и нам пора.
— Такса, вперёд!
  
Глава2
 
 
…Куда мы шли,
 
В Москву или в Монголию
 
Он знать не знал, паскуда.
 
Я тем более…..
 
Владимир Высоцкий.
 
Житие от Израила.
Уже на борту парохода я обернулся к часовым и остановился. Странности всё продолжались. Вот он, борт. Вот трап, по которому я поднялся. Дальше — часовые. А за часовыми нет Мурманска. Ну не так чтобы уж совсем. Вон вижу несколько бараков на берегу. Изба есть старая, покосившаяся. Одна штука. Кранов портовых, правда, три штуки осталось. Но какие-то маленькие, почти не настоящие. А порт где? Люди куда подевались? Ага, вон та кучка с флагами наверное нас провожает. Но было же больше.
Незаметно дёргаю Гиви за рукав и киваю в сторону берега. Тот бросает мимолётный взгляд за спину и с невозмутимым видом спрашивает у Белецкого.
— А что, Михаил Израилевич, тут всегда так безлюдно?
Белецкий с понимание улыбнулся.
— Ну у нас тут не Москва. Вот и Отто Юльевич безлюдью удивлялся. Но нас весь город провожать вышел. Шутка ли сказать, два новейших парохода одновременно отходят. Тут же почти все жители с морем связаны. На причалы ходят, словно москвичи на бульвар.
— Ну что же, — Гиви важно надул щёки, — не будем разочаровывать советский народ. Пусть этот ваш Кандыба выпускает капитана. Товарищ Шмидт, передайте ему мой приказ. А вы, Михаил Израилевич, тут ещё и старпом? Так покажите нам нашу каюту. И непременно трёхместную. Сами понимаете, секретные документы, то да сё. Опять же времена сейчас тревожные, враги пролетариата не дремлют. А втроём вроде как на казарменном положении будем. Надеюсь Вы понимаете, как должны выглядеть казармы для старшего комсостава?
Восхищаюсь я Гаврилой в такие моменты. Какой талантище. Сталь во взгляде, гранит в голосе. Но и я молчать не намерен. Кем мне тут покомандовать? О, вот они, родимые. Может оставить этого ефрейтора в порту? А потом его за дезертирство шлёпнут. Да хрен с ним, пусть едет с нами.
— Так, товарищи красноармейцы, караул на сегодня заканчиваем. Живо на борт. Разводящего дожидаться не будем. И телефон не забудьте. Потом его в музей сдадим. И, кстати, товарищ Фарадей, где ваши погоны?
— Шутите, товарищ комбриг? — Расплылся в довольной улыбке красноармеец. — Мы не для того с проклятым гнётом кровавого царизма боролись, что бы пережитки прошлого на плечах носить.
Мне осталось только тяжело вздохнуть в ответ на миниполитинформацию и отправиться с Белецким искать трёхместную каюту. Только, всё таки, почему этот красноармеец на причале был ефрейтором с погонами?
Житие от Гавриила.
Изя чуть ли не с разбегу плюхнулся на койку возле иллюминатора, заняв тем самым лучшее место в каюте. И мотивировал эту беспардонную наглость тем, что у него самый чуткий сон, а потому враг, попытавшийся залезть в иллюминатор, будет немедленно обезврежен. Невозмутимый старпом с пониманием отнёсся к требованиям безопасности и показал как этот иллюминатор открывать, на случай если придётся выбрасывать за борт труп капиталистического диверсанта-террориста. Ушёл Белецкий, предварительно заверив, что через полчаса товарищей командиров будет дожидаться лёгкий завтрак в кают-компании.
Я тем временем пытался связаться с базой. Телепатия, на же мыслесвязь, она же "глас Божий", в полярных широтах не работает. Что-то там связано с проходимостью и ионосферой. Сотовый телефон по традиции показывал отсутствие сети, а применение нимба, как средства экстренной связи, означало "Вызываю огонь на себя". А вот этого бы не хотелось.