"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

Так, и что это у нас?
– Я, который не я, вкусного от я, – заявил скрежещущий голос. – Я страха нет, но существование прекратить быстро будет я. Тот, кто не мы, принёс яд в запах того, кто я.
– Его жало больно и длинный есть.
– Тот, кто мы, не учить так я, который я. Тот, кто мы, ошибаться и пахнуть яд.
Мама-кошка, ничего не понимаю. Хвост на отсечение даю – крокодилы в зоопарке и то яснее выражаются. Правда, там всего одна мысль насчёт пожрать, а эти пытаются философствовать. А что нам скажет товарищ искусственный интеллект?
«Эй, железяка, а ты можешь мой текст через речевой симулятор прогнать?»
В принципе, я и сам могу это сделать, но искин слишком трепетно относится к неприкосновенности своих программ.
«Да, уважаемый Василий, включаю».
«И передавай на их волне».
«Готово!»
Теперь собраться с мыслями и постараться быть максимально корректным. Пёс его знает, этот инопланетный разум, ещё обидится на что-нибудь. И вместо разговора выйдет безобразная перебранка. Оно мне нужно – превращать первый в истории контакт в Сорочинскую ярмарку?
Кстати, а может быть, и не стоит с ними вообще о чём-то говорить? Но, с другой стороны, любопытно же! Никто и никогда раньше не контактировал с инопланетянами, а я стану первым! Любопытство погубит… хм… это вообще не из этой оперы.
«Эй, железяка, а там на проводе сбежавшие корабли или подбитые?»
«Подбитые молчат, уважаемый Василий».
Понятно. Придётся общаться с трусами и дезертирами по всей строгости военного времени. Ну что, поехали? И про вежливость не позабыть.
– Эй, те, кто уроды! Я тот, кто Василий! Я ваш сакля труба шатал и забор калитка хлопал!
Ответом стало шипение, и только через полторы минуты вызываемый абонент откликнулся:
– То, кто не мы, отбросить жало и следовать за мы, кто я.
Опс, это мне так угрожают или просто хамят? Ну что нынче за инопланетяне пошли невоспитанные? А я ведь тоже могу быть грубым.
– Вы на кого бочку катите и батон крошите, хамские бульдоги? Да моё жало больше вашего в сто раз! Только вот потрогать не дам, потому что стесняюсь. Понятно, дворняги блохастые?
– Тот, кто мы, хотеть смотреть и убеждаться. Тот, кто Василий, стоять. Тот я, кто не я, приближаться.
Мама-кошка, как же всё сложно у них. И пёс не разберётся, кто есть кто.
– Давайте оба сюда.
Ага, они на самом деле приближаются. Уже не такие страшные, как показалось в первый момент. Оба со следами попаданий, но тот, что позади, вообще еле плетётся, теряя по дороге куски корпуса. Недаром жаловался на запах яда в своём запахе. Кстати, а чем эти космические пираты себя обнюхивают? И зачем?
Наши заатмосферники не успели отреагировать на опасность – все шесть десятидюймовок рявкнули одновременно, и железяка не промахнулся. А потом ещё залп. И ещё. Здесь же космос, и любая видимая цель на прямой наводке – промахнуться невозможно. Искин и не промахнулся.
«Лихо ты их, товарищ железяка».
«Спасибо, уважаемый Василий, – откликнулся искусственный интеллект и сделал несколько выстрелов по обломкам. – Надеюсь, теперь я получу заслуженное имя?»
Кто про что, а блохастый про инсектициды. Ладно, уговорил.
«Нарекаю тебя, железяка, Бонифацием! Отныне, и присно, и вовеки веков! Хау, я всё сказал! Вопросы?»
Вопросов не последовало, но в молчании искина чувствовалась какая-то растерянность. Это он от радости, наверное.
  
Глава десятая, посвящённая поиску внутренних и внешних врагов
 
Генерал-майор Дюваль вернулся на «Горгону Медузу» крайне недовольным результатами абордажа обоих инопланетных корыт. Нет, сопротивления десантникам никто не оказал, но вот то, что обнаружилось внутри кораблей после проникновения через пробитые снарядами дырки, Жерару Семёновичу категорически не понравилось.
– Представь себе, Иван Фёдорович, обычную скороварку, а в ней неизвестную биомассу зелёного цвета под давлением. Как только вскрыли эту кастрюлю, так она и попёрла наружу. Ладно ещё дохлая.
– Пробы для исследования взял?
– Само собой, – кивнул Дюваль. – Там этого добра тонны полторы по космосу разлетелось. Плавают такие шарики, блестят и воняют.
 
– Ты их в скафандре унюхал?
– Нет, по внешнему виду определил. Но я бы посоветовал выбросить эту гадость. А ну как оттает, и вырастет из неё чудище обло, озорно, стозевно и лаяй. Вот и Василий со мной соглашается.
Угу, а что бы не согласиться? Лающих существ я с детства терпеть не мог, а если ещё и инопланетные чудовища тявкать начнут, то вообще неприятно будет. Мы, коты, довольно стрессоустойчивы, но не до такой же степени!
Но Шрёдингер пробу зелёных соплей ни за что не выбросит. Вон как глаза горят азартом естествоиспытателя, и сам он аж палубу копытом роет от нетерпения. Обыкновенный фанатик от науки. А по мне, так изучать там нечего, так как всё уже понятно – эта биомасса и есть экипаж инопланетного корабля. Что-то вроде наших беспилотников, только вместо бортового искусственного интеллекта – полуразумная сопля. Заполняет объём корабля и управляет им перепадами давления или мысленными импульсами. Мне, во всяком случае, именно так и представляется. Может быть, и ошибаюсь, но вряд ли.
– А вот это? – Шрёдингер остановил запись и ткнул пальцем в застывшее изображение. – Каюта явно рассчитана на гуманоидов. Ты тщательно всё обыскал?
Жерар Семёнович привычно пожал плечами:
– Да всё мы проверили, буквально каждый квадратный сантиметр руками прощупали. И кубический тоже. А каюта больше похожа на тюремную камеру с минимальными удобствами и ведром вместо туалета. И это в космосе, представляешь?
Тоже мне загадка, мама-кошка! Пуделю понятно, что камера для нас приготовлена. Для тех, кто выживет после внезапной атаки. До чего же люди глупые, раз не понимают таких элементарных вещей. Лучше бы другим озаботились! Например, выяснением, почему из-за поломки внепространственных двигателей «Горгона Медуза» выскочила в обычный космос именно на засаду и с какой стати надёжнейшие внепространственники вообще вышли из строя? Таких совпадений не бывает, товарищи генералы. Думайте! Не всё же мне за вас отдуваться.
Может быть, Шрёдингер с Дювалем о чём-то таком и подумали, но сказать не успели, так как в этот момент на экране вспыхнули два ярких пятна, а по броне «Горгоны» застучали крупные обломки вражеских кораблей. Мать вашу болонку с бультерьерами… Где противометеоритная защита?
– Самоликвидация, – выдохнул Жерар Семёнович.
– Она самая, – согласился академик. – А вы её не нашли.
– Но там… но ведь там вообще ничего не работало!
– Мы же не знаем принципы, на которых… Впрочем, это уже не важно. Прошляпили так прошляпили, но на будущее сделай выводы.
Дюваль засопел. Любому неприятно, когда берут за шкирку и тыкают мордой в собственную… э-э-э… ошибку.
– Да понял я, не трави душу.
– А если понял, то давай разбираться дальше, – Иван Фёдорович повысил голос. – Искусственному интеллекту вызвать в рубку старшего механика! Ты слышишь меня, железяка?
Ой, а откуда товарищ генерал-лейтенант знает это прозвище? Я вроде бы вслух разговаривать не умею, да и мою переписку с искином никто видеть не мог. Воистину, идеи витают в воздухе!
Бонифаций проворчал что-то невнятное, и через несколько минут появился старший прапорщик Семёнов, в мирной жизни являвшийся конструктором боевых беспилотных аппаратов и приглашённый в экипаж из-за исключительно светлого ума.
– Здравствуйте, Иван Фёдорович. С Жераром Семёновичем мы уже сегодня виделись.
Вот же штафирка – никакого понятия о воинской субординации! Как шпаком был, так им и остался, несмотря на высокое, овеянное легендами звание. Разве так докладывают начальству?
– Что скажете о состоянии двигателей, товарищ старший прапорщик?
– Поломку уже нашли. Все поломки.
– Их там что, несколько? И когда мы сможем уйти во внепространство?
– А вот тут ничем не могу порадовать, товарищ генерал-лейтенант. Вообще какая-то чертовщина. Дюриты системы охлаждения не должны выходить из строя! Никогда! По определению! От слова «потому что!». И тем не менее именно они и крякнулись – семьдесят четыре штуки одновременно. Ладно ещё дублирующий контур… да и блокировка правильно сработала.