"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

– То есть…
– То есть выдрал из звездолёта внепространственный двигатель, каким-то чудом присобачил его к обыкновенному спасательному модулю, отправил, а потом активировал самоликвидацию.
– Чушь, – решительно заявил Шрёдингер. – Во-первых, демонтаж и последующую установку двигателя невозможно осуществить силами бортовых роботов-ремонтников, а во-вторых… Во-вторых – искусственный интеллект второго уровня не способен на самостоятельные поступки и лишь выполняет заданные программы! Это как от моего кота требовать читать Карла Маркса в подлиннике!
Я заурчал, привлекая внимание, но успеха не добился. Ну да, эти снобы считают котов ограниченными существами, интересующимися исключительно жратвой, тапками и мышами. Да, бывает что и этим интересуемся! А Карла Маркса, между прочим, читал. И в подлиннике, и в переводе… на редкость унылая тягомотина. Фанфик на Адама Смита, ёптыть!
Министр обороны усмехнулся, давая понять, что оценил шутку Шрёдингера:
– Вы правы, Иван Фёдорович, целиком и полностью правы. И если бы этот искусственный интеллект не был сделан на «Уралвагонзаводе»…
Академик задумался, не совсем въезжая в ситуацию. Это он зря, между прочим! Хотя спустя минуту и до него стало доходить, что сумрачный нижнетагильский гений невозможно постичь ни алгеброй, ни гармонией, поэтому от продукции легендарного завода можно ожидать чего угодно.
– Но и это ещё не всё, правда?
– Так оно и есть, Иван Фёдорович, – министр обороны наконец-то запустил показывающее статичное изображение устройство. – Смотрите сами.
Картинка сменилась видом каменистой пустыни, и жестяной голос, точно как во флаер-такси, сообщил:
– Двести двадцать третья неделя экспедиции. Пробы грунта в районе южного полюса третьей планеты альфы Песца выявили колоссальное содержание…
Голографическая вспышка заставила академика подпрыгнуть на стуле, а меня зажмуриться. Изображение исчезло, голос искусственного интеллекта вдруг приобрёл эмоциональность – сквозь хрипы и скрежет донеслось его удивление:
– Ну и какая… откусила камеры внешнего наблюдения? Вероятность нападения местной разумной фауны – восемьдесят девять процентов. Какие-то удоды сбили всех дронов и раздавили автоматический планетоход-разведчик. Вероятность присутствия внеземного разума – девяносто восемь процентов. Ах вы су…
Новая вспышка прервала сообщение, и академик вопросительно взглянул на министра обороны:
– Это тоже не всё, товарищ маршал?
– Нет, это как раз всё, товарищ генерал-майор.
Шрёдингер надолго задумался и прервал полёт научной мысли только тогда, когда потерявший терпение президент принялся выстукивать пальцами по столу «Советский марш» из всеми позабытой, но ценимой знатоками древностей игры.
– Надо туда лететь, Владимир Владимирович, и разбираться на месте. Именно мне лететь. Мы не можем упустить шанс установить контакт с инопланетной цивилизацией! Или принять решение о её уничтожении в случае невозможности мирного сосуществования. Но опять же хочется убедиться лично.
Здравая мысль – Иван Фёдорович является единственным на всей планете ксенобиологом. Пусть он любитель и ксенобиология для него хобби, но других специалистов нет вообще. Да они, в общем-то, и не требовались до сегодняшнего дня – экспедиции к звёздам пока не сталкивались в космосе ни с разумной, ни с неразумной жизнью. Академик тоже не сталкивался, но его богатое воображение, помноженное на знание законов эволюции, позволяло судить о чуждой нам фауне. Процентов пятьдесят – или инопланетное существо будет похоже на предполагаемый портрет, или не будет.
– Вы правы, Иван Фёдорович, – президент прекратил барабанить по столу. – Мы как раз и пригласили вас, чтобы предложить возглавить новую экспедицию к альфе Песца. Во-первых…
– Я согласен! – воскликнул Шрёдингер, даже не став выслушивать аргументы в пользу своего руководства. – Когда?
Нетерпение понятно – настоящий учёный ставит тягу к новым знаниям превыше личной безопасности. И хвост даю на отсечение, что академик потребует испытать на экспедиционном корабле свои внепространственные двигатели нового поколения.
 
– Осенью, – озвучил сроки президент. – Если стартуете к седьмому октября, будет вообще замечательно.
– Постройка корабля с нуля? Боюсь, можем не успеть.
– Успеем, – заверил министр обороны. – Неограниченное финансирование и ваши чрезвычайные полномочия способны творить чудеса.
– Насколько чрезвычайные?
– Будете иметь право на расстрел без суда и следствия. На собственное усмотрение и без отчётности, но не больше десяти приговоров в неделю.
– Этого хватит. А самостоятельно комплектовать экипаж и состав экспедиции могу?
– Разумеется, Иван Фёдорович. Вооружение тоже по вашему выбору. Любое!
Молчавший до сих пор министр иностранных дел добавил:
– Если решите привлечь иностранных специалистов, то списки приготовьте заранее, чтобы мы успели поговорить с людьми.
– А они согласятся?
– От предложений спецназа МИД ещё никто не отказывался.
Это точно, тут уважаемый Сергей Викторович целиком и полностью прав. Дипломатия, как и всякое добро, должна быть с кулаками, и ничто так не способствует успеху любых переговоров, как автомат Калашникова трёхсотой серии, уткнувшийся в затылок партнёра по этим самым переговорам. Если согласие есть продукт непротивления сторон, то способы его достижения не так уж важны. Главное – результат.
  
Глава четвёртая, в которой рассказывается о вреде французской кухни
 
Если бы я знал, на что мы с Иваном Фёдоровичем подписываемся, то непременно бы отказался. Ведь все мои представления о подготовке к экспедиции основывались на почерпнутых из фантастических книжек знаниях и полностью не соответствовали реалиям суровой действительности. Вместо увлекательных закупок провианта и снаряжения с обязательным подробным перечислением сделанных запасов в духе Жюля Верна мы погрязли в бумагах. Пусть в виртуальных бумагах, но когда общий объём согласованных документов превысил двадцать четыре мегабайта…
В светлом будущем фантастических романов проще – для полёта в космос требуются лишь сам корабль и разрешение диспетчера на старт. И всё!
– Вы поймите, Густав Карлович, меня не интересуют технологии проката броневых листов! Меня интересуют сроки их поставки! – Шрёдингер легонечко постукивал стволом наградного пистолета по покрытому каплями холодного пота лбу директора Новостокгольмского металлургического комбината. – Вы когда получили заявку на ферритоорганические листы?
– Помилуйте, херре академик, но прошло всего лишь две недели!
Врёт. Вот всей своей кошачьей шкурой чувствую ложь! Две недели было позавчера, а сейчас идёт третья. А в заявке от Петрозаводской верфи чётко оговорены сроки поставки и возможные репрессии за их срыв. Ну кого вы лечите, Густав Карлович?
И вообще мерзкий климат Скандинавского федерального округа действует на разумных существ губительно, не делая различий между людьми и котами. Просто человеческое паскудство на виду, а моих соплеменников никто не учитывает и статистику не ведёт. Между тем только включение Швеции, Дании, Финляндии и Норвегии в состав Земной Федерации спасло местную кошачью популяцию от вырождения.
Они копировали самые отвратительные черты и привычки своих хозяев! Да-да, я не ошибся, именно хозяев – хвостатые Квислинги признали подчинённое положение и напрочь забыли тысячелетнюю мечту о равноправии. Выродки!
Сейчас чуточку полегче, так как дегенераты вымерли, а новое поколение воспитывается в приверженности традиционным ценностям. Да и то случаются рецидивы – кто-то мышей отказывается ловить, а кто-то затягивает сроки поставок броневых ферроорганических листов. Беда, однако…
– Сколько требуется времени на исправление преступной ошибки? – в голосе Шрёдингера лёд и сталь. – Час, два?
– Сию же минуту отдам распоряжение о погрузке антигравитационных платформ. – Бывший швед зашарил по столу в поисках коммуникатора. – Завтра к утру они будут в Петрозаводске.